WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     || 2 | 3 |

Ю. В. Олейников

Природный фактор исторического бытия России

Последние полтора века для российской интеллигенции ознаменовались поиском так называемой «русской идеи» обоснования специфики исторического бытия России. Дань этому отдали практически все крупные философы, историки, политические деятели и литераторы, представители серебряного века русской культуры. Лишь в середине XX столетия русская идея ненадолго исчезла из поля зрения и вновь появилась в 80е годы. Ее ренессанс связан с потребностью определения направления развития постсоветской России и заполнения идеологического вакуума, образовавшегося после распада СССР.

Не вдаваясь в анализ содержания и аргументации известных концепций русской идеи [1 Русская идея. Антология. М., 1992; Очерк русской философии истории. Антология. М., 1996; Новикова Л. И., Сиземская И. Н. Русская философия истории. Курс лекций. М., 1997.], совершенно определенно можно утверждать следующее: все они страдают одним пороком – объяснение специфики исторического бытия России выводится ими в конечном счете из довольно субъективных представлений о некой неповторимой духовности русского народа, его приверженности мессианским идеям, из идеократической сущности российского государства, т.е. исходными основаниями «формулы русского исторического развития» (Кавелин К. Д.) принимаются дух, национальный характер, психологические особенности людей, их сознание и т. п. Лишь изредка, главным образом у представителей исторической науки (Соловьев С. М., Грановский Т. Н., Ключевский В. О., Вернадский Г. В. и др.), в качестве фундаментального признака можно встретить естественные (природные) условия бытия российского суперэтноса: безграничные равнинные просторы или противостояние леса и степи [2 См.: Россия между Европой и Азией: Евразийский соблазн. М.,1993.], которые, в свою очередь, обусловливают национальный характер, психологические особенности и духовный склад россиян, а неорганичный синтез Востока и Запада – евразийство, – порождает извечные внутренние противоречия культурных и цивилизационных ориентаций, провоцирующие постоянную борьбу западников и почвенников, либералов и традиционалистов, демократов и приверженцев тоталитарного правления, идеалистов и рационалистовпрагматиков и т. п.

Ни одна из известных интерпретаций русской идеи не стала признанной программой практического бытия российского общества. Все они являются довольно интересными проявлениями духовного творчества, иногда вносящими определенный вклад в научный анализ частных проблем жизнедеятельности российского суперэтноса. Да они и не могут быть чемто большим, поскольку в должной мере не учитывают фундаментальные основания бытия рос­сийского общества, а потому и не являются полным и объективным осмыслением специфики развития российской цивилизации.

История не знает примеров долговременного существования социальных организмов, построенных согласно произвольным идеологическим представлениям, возникшим в головах людей. Как правило, они ограничиваются различными религиозными сектами, общинами, фаланстерами социалистовутопистов и др. Жизненны те идеологии, которые верно выражают сущностные, фундаментальные стороны бытия конкретных обществ и тенденции их развития. Идеология обретает статус национальной идеи, если она принимается массами и отражает «коллективное бессознательное», проявляющееся как совокупный опыт исторического бытия того или иного народа, общества, социального организма.

Бесплодность концепции русской идеи в качестве объяснения исторического прошлого и программы будущего движения российской истории видится в том, что ее идеологи оказались в плену личных пристрастий, узкой специализации, свойственной частным наукам, проявили невосприимчивость к подмеченной В. И. Вернадским потреб­ности современных исследований специализироваться не по наукам, а по проблемам, что предполагает синтез различных наук и методов для решения конкретных практических задач.

Еще в XIX веке философией истории были сформулированы фундаментальные методологические принципы целостного анализа бытия общества как части Универсума. Их суть можно выразить следующим образом: «С тех пор как существуют люди в мире нет ничего, кроме природы и общества, которые взаимно обусловливают друг друга». Следовательно, самым существенным фактором бытия того или иного социального организма является его непосредственная природная среда. Отсюда всемирную историю и историю отдельных стран и народов неправомерно сводить только к действиям исторических личностей, где, как справедливо отмечал Элизе де Реклю, природа выступает лишь ареной человеческой драмы. История общества не может отвлекаться от природной компоненты бытия общества. Она может быть только историей социоприродной.



Наиболее плодотворную попытку максимально учесть природный фактор бытия общества предпринял Лев Мечников в работе «Цивилизация и великие исторические реки». На обширном конкретном материале развития речных цивилизаций Египта, Индии, Китая и Месопотамии он проиллюстрировал эвристический потенциал методов философии истории в осмыслении исторического развития того или иного конкретного общества и пришел к ряду новых обобщений, обогативших методологию философии истории.

Л. Мечников полагал: «Социальная эволюция всюду находится в зависимости от органических (природных. – Ю. О.) условий», «окружающая среда и вообще все естественные условия влияют на форму кооперации, направляя и координируя усилия отдельных личностей» [3 Мечников Л. И. Цивилизация и великие исторические реки. М., 1995. С. 261.], которые могут не осознавать этого. Здесь часто срабатывает, как говорят ныне, «коллективное бессознательное» – некий социальный инстинкт выживания или же диктат властных структур, представители которых уразумели роль природной среды в бытии общества.

Ценность физикогеографических факторов в разные исторические периоды меняется в зависимости от способностей человека благодаря развитию науки, техники и форм организации общества изменять условия своей жизни. Следовательно, при несомненной обусловленности бытия общества природными факторами, конкретные ее проявления меняются. Так, на ранних этапах развития человека и общества приполярные области на крайнем севере и юге в силу скудости живого вещества – продовольственной базы людей – совершенно непригодны для образования достаточно мощных человеческих коллективов [4 Конкретизация этих выводов, может быть, без связи с идеями Л. Мечникова, наглядно представлена в работе: Клягин Н. В. Происхождение цивилизации (социальнофилософский анализ). М., 1996.], способных к самостоятельному прогрессивному развитию. Последнее характерно и для «жаркого пояса», где люди «получая в изобилии и почти без всяких координированных усилий... все необходимое для материального благоденствия... лишены единственного стимула к труду, к изучению окружающего мира и к солидарной коллективной деятельности» (с. 273). «Сложные физические условия влияют на социальную жизнь, поощряя или затрудняя развитие солидарности и взаимопомощи между людьми» (с. 278), которые обеспечивают возможность их выживания и развития. «Осознание необходимости солидарности может быть внушено географической средой» (с. 443). Но это происходит не сразу. Лишь по прошествии большого отрезка исторического времени существования той или иной цивилизации эмпирически найденные принципы сохранения стабильности и развития определенного социального организма осознаются и закрепляются в идеологии как специфические национальные приоритеты.

Л. Мечников, рассматривая опыт стабильного бытия многовековых цивилизаций, заметил тенденцию к преодолению национального изоляционизма и формированию единого человечества, для которого, в конечном счете, существует единственная альтернатива: «смерть или солидарность – других путей у человечества нет. Если оно не хочет погибнуть, то люди неизбежно должны прибегнуть к солидарности и к общему коллективному труду для борьбы с окружающими неблагоприятными условиями физикогеографической среды» (с. 443).

К сожалению, у нас эта методология философии истории долгое время широко постулировалась, но не находила применения в конкретных исторических исследованиях. (Лишь в последние годы сделан определенный прорыв в осмыслении социоприродной истории России.) [5 См.: Антипова A. B. Экологоресурсный потенциал России и США // Человек и природа. Проблемы социоестественной истории. M., 1996; Кульпин Э. С. Путь России. Кн. 1. Первый социальноэкологический кризис. М., 1995; Он же: Социальноэкологический кризис ХV века и становление российской цивилизации // Общественные науки и современность. 1995. № 1; Кульпин Э. С., Пантин В. И. Решающий опыт. М., 1993; Клименко Ю. В. Энергия, климат и историческая перспектива России // Общественные науки и современность. 1995. № 1; Он же: Россия: Тупик в конце туннеля // Общественные науки и современность. 1995. № 5 и др.] Природа, рассматривавшаяся в традициях механистического мировоззрения как всегда присутствующая, но неизменная, была не чем иным, как постоянным фоном исторического процесса, а потому практически не принималась в качестве агента причинноследственных связей исторических событий. На нее обращали внимание, если она давала о себе знать какимито редкими проявлениями типа знамений (комета – к войне), неурожаев, стихийных бедствий. Подобное познание истории стало преодолеваться, когда были достаточно изучены и математически представлены корреляции экологических, психологических и социальных проявлений жизнедеятельности социума от трансформаций солнечной активности (Чижевский А. Л.), больших циклов климатических изменений на планете, когда чувственнонаглядным стал планетарный масштаб антропогенного воздействия на биосферу Земли, зримо проявилось ускорение социального развития и во весь рост встали глобальные проблемы, когда был осуществлен сравнительный анализ природноклиматических условий существования и развития различных стран и народов. Тогда действия социальных субъектов исторического процесса перестали рассматривать как доминирующую причину движения истории и дополнили их естественной детерминацией всех проявлений бытия социума, тогда воздействие природы на бытие общества предстало как фундаментальный фактор исторического процесса, а историю общества стали интерпретировать как социоприродную.





Теперь с помощью долговременных инструментальных наблюдений климатических изменений доказано, что территория исконного расселения восточнославянских племен неблагоприятна для длительного проживания [6 Среднегодовая температура на территории России ниже минус 5,5 градусов Цельсия.]. Здесь жизнь возможна только за счет привлечения дополнительных энергоресурсов, аккумулированных ранее органическим веществом биосферы (лес, уголь, нефть, газ и др.) или абиогенных источников (атомная энергия и т. п.). Однако несмотря на суровые природноклиматические условия местообитания восточных славян (весьма далекие от характерных для эффективных территорий) [7 Эффективными считаются территории, расположенные ниже 2000 м над уровнем моря, и среднегодовая температура на которых не опускается ниже 2 градусов Цельсия. По площади этих территорий Россия уступает Австралии, Бразилии, Китаю и США, и для производства на них аналогичной продукции необходимо в 2–3 раза больше энергозатрат.], последние довольно успешно противостояли им, опираясь на энергетический потенциал, накапливаемый в течение веков и десятилетий обширными лесными массивами, использовавшимися в процессе подсечноогневого земледелия в качестве энергетического базиса сельскохозяйственного производства.

Лишь к концу XIV века, когда в центральной России был исчерпан природный энергетический базис подсечноогневого земледелия (леса), удовлетворявшего средствами существования основную массу населения русского государства, но еще не были хозяйственно освоены новые источники энергии, позволявшие обеспечивать расширенное воспроизводство населения и противостоять давлению извне, естественной для выживания народа стала колонизация восточной ойкумены и стремление к приобретению более благоприятных для хозяйственной деятельности эффективных территорий с целью увеличения запашки [8 См.: Олейников Ю. В. Природный фактор геополитической стратегии России // Философия и общество. 1997. № 6.].

Эмпирически найденный способ выживания получил отражение в державной идеологии – теоретическом обосновании необходимости могучего государства, обеспечивающего защиту от внешней угрозы, постоянное приращение эффективных территорий, а также централизованное распределение ограниченных средств существования в интересах выживания России как целого.

Государство в лице самодержца призвано было заботиться обо всех вместе и каждом гражданине в отдельности. Социальная функция государства выразилась в идеологеме «Батюшки царя», «Заступника» – помазанника божьего, перед которым все остальные граждане равны: будь то аристократ или холоп – все рабы.

Pages:     || 2 | 3 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.