WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     || 2 | 3 |

О. ТОФФЛЕР

РАСА, ВЛАСТЬ И КУЛЬТУРА

Кому принадлежит будущее?

Когда мы вдруг сталкиваемся с миром компьютеров, спутников и видеоиндустрии, когда хорошо известные отрасли приходят в упадок, а неизвестные новые появляются, когда соседские и дело­вые контакты и семейная жизнь изменяются, становится неизбеж­ными болезненные политические вопросы.

В каждой цивилизации есть свое собственное, характерное для нее распределение власти между классами, полами, расами и даже регионами. Сегодня, когда индустриальная цивилизация уходит в прошлое, властно звучат вопросы о том, найдется ли в возникаю­щей цивилизации место для миллионов, даже миллиардов людей, которые сейчас подвергаются дискриминации, угнетению, терпят издевательства изза своей расовой, этнической, национальной или религиозной принадлежности. Останутся ли те, кто в прошлом был беден или лишен власти в том же положении, как бы отгоро­женным от будущего непреодолимой преградой, или будущее, кото­рое мы создаем, будет приветствовать их? Трудные вопросы. И, возможно, наиболее опасные. Вопрос. Будет ли новая цивилизация, которую вы предсказы­ваете, означать конец господства белых на нашей планете или это будет монополия белых, где, возможно, за председательским столом зарезервировано место для японцев.? Как другие расы впи­сываются в это общество? Вот вопрос, который нам нужно рас­смотреть теперь. Ответ. Всех, кто считает, что в будущем власть и экономическое богатство будут монополией белой расы, с японцами или без японцев, ожидает большое разочарование и потрясение. Но прежде некоторое определение. В повседневных терминах люди попрежнему склонны думать о мире как состоящем главным образом из.белых, черных, желтых и коричневых, как если бы раса была главным образом связана с цветом кожи, а несколько категорий были бы достаточны для описания всего спектра человеческих способностей. На деле расу лучше описать как популяцию, в которой определенный набор биологических харак­теристик встречается с большей частотой, нежели вне этой груп­пы, — цвет кожи, структура костяка, характер волосяного покро­ва, например. Но все зависит от того, что вы ищете и какие критерии используете. Один ученый расклассифицировал людей на девять рас и при этом обнаружил 32 группы, которые не впи­сываются полностью в схему. Другая классификация дает до двухсот категорий. Я предполагаю, что, по мере того как разви­вается наше знание, в. области генетики, мы будем дифференци­ровать во все большей степени и на основе совершенно невидимых свойств, таких, как подверженность той или иной болезни.

Но то, что мы считаем расовым часто является социальным или культурным. И как мы знаем, даже такие термины, как “эт­ническая группа”, “религия” и “национальность”, являются не­ясными.

Белая интермедия В. Разумеется, существуют серьезные проблемы с определени­ем. Я сомневаюсь, к примеру, что, существует солидная биологи­ческая основа для расовых различий, и думаю как раз, что расо­вые перегородки., какими мы их знаем, являются социально уста­новленными. Но в любом случае и при любой комбинации мы, в общем, знаем, что имеем в виду под “расой”. И я думаю, что в повседневных терминах существенный вопрос совершенно ясен. Будут ли в будущем, которое вы рисуете, господствовать белые, а если нет, то почему? О. Я думаю, что нет нужды много спорить о том факте, что в мире сегодня попрежнему в основном господствуют белые. Сверхдержавы., экономические гиганты располагаются главным образом в северном полушарии и в основном населены или управ­ляются белыми. И некоторые люди, несомненно, считают, что это естественное положение.

И все же контроль белых над значительными частями Земли является недавно сложившейся ситуацией. Она на­чала складываться 300—400 лет назад, и сейчас этот контроль ослабевает. Наши потомки, оглядываясь назад, спустя тысячу лет смогут рассматривать последние несколько столетий как “белую интермедию”.

Этот период начался, когда европейцы двинулись за рамки. своего собственного континента. Когда они открыли Новый свет, они быстро покорили индейцев и захватили как Северную, так и Южную Америку. Когда они открыли торговый путь в Индию, они, не затронув ислам, который господствовал в Средиземноморье, продолжили колонизацию Азии и Африки. Они начали торговлю черными рабами. Позднее, когда индустриализация в Европе набрала темп, усилился поиск колоний, и европейцы создали цепь “кормящих” государств, из которых качали дешевое продовольст­вие, энергию, сырье в свою развивающуюся экономику. Это, ко­нечно, грубое описание, но в “Третьей волне” я детально и: с со­ответствующими характеристиками рассмотрел этот процесс, ука­зав на способы, которыми империализм удовлетворял потребности промышленных наций.



Во всяком случае это движение Второй волны по Земле было экспансией индустриализма. Но это означало и завоевание небелого мира.

Первой осечкой в этом великом, белом завоевании было военное поражение русских от японцев, в 1904 году — событие, имевшее огромное значение в мировой истории расовых отношений, но ко­торое почти полностью игнорируется в американских школьных учебниках. Это было первое за века событие, когда крупная ев­ропейская держава была остановлена небелой нацией, и оно на­полнило расовой гордостью всю Азию. Китайские интеллектуалы писали об этом стихи.

Был ли этот успех Японии прежде всего расовым? Или это был успех дымовых труб и машин? Для Японии, до сих пор продол­жающей свое движение в рамках Второй волны, это было резуль­татом ее промышленной силы. И задолго до этого она сама начала играть в империалистические игры Второй волны — но только скрытым образом. Когда ее войска захватывали новые рынки и источники сырья в Китае, Корее и гделибо еще, они заявляли, что делают это для защиты этих стран от белого империализма. Япония продолжала эту линию даже в течение второй мировой войны.

В. Вы сделали особый упор на экономические соображения в противоположность культурным. Считаете ли вы, что расовые мо­менты имеют меньшее значение? О. Совсем нет. Я совсем не имел в виду, что расовый фактор необходимо подчинен старой, бесцветной экономической всеобъяснимости — как это иногда считают. Я абсолютно уверен, что им­периализм не является только экономическим делом, он опреде­ляется также религией, культурой и чувством превосходства по отношению к колонизируемому населению. Я никогда не недо­оценивал значение расовых чувств в современном мире, особенно после тех болезненных расовых коллизий в течение нескольких столетий широкого распространения белого империализма.

В. Но вы говорите, что сейчас эта белая интермедия подходит к концу. Вы более или менее коррелируете начало “белой интер­медии” с приходом индустриализма. Вы предполагаете, что нача­ло Третьей волны означает начало конца интермедии? О. Я не предполагаю причинную связь. Но стоит заметить, что десятилетие 1955—1965 годов, когда в США началась Третья волна, было также наиболее интенсивным десятилетием деколонизации по всему миру. Именно в этом десятилетии многие преж­ние колонии добились политической независимости. И с тех пор мы наблюдали растущую воинственность и расовую гордость боль­шей части миллиардов людей во всем мире, которые были ранее подвластны европейцам, американцам или японцам...

Проявления этой оскорбленной гордости очень многочисленны. Они простираются от насилия до языка. Недавно, например, Мон­гольская Народная Республика опротестовала использование тер­мина “монгол” для описания страдающих болезнью, известной как синдром Дауна.

В действительности уже произошел сдвиг в расовом распреде­лении власти в мире. Эффектный рост арабской финансовой и политической силы, происшедший в 70х и начале 80х годов нашего века, уже закончился. Слабость ОПЕК и неправильная ориента­ция стратегий развития могут совместными усилиями свести на нет столь неожиданно возросшую силу. Но непохоже, что мы когдалибо вернемся к status quo ante helium. Арабское предста­вительство является сейчас и будет продолжать оставаться частью мировой структуры власти.

Прибавьте теперь к этому драматический рост Японии, Тайва­ня, Гонконга, Сингапура и Южной Кореи в последние годы и чрезвычайно быстрый уровень экономического роста в большин­стве регионов Восточной Азии и Океании. Этот новый исторический факт предполагает, что народы Азии и Океании скоро также.. окажутся в состоянии разделить мировое влияние наряду с США, Советским Союзом и Европой.

По мере того как компьютеры распространяются в Азии, по мере того как китайцы (и китайцы, проживающие за пределами Китая) развивают свои собственные речеразличающие системы, способные обрабатывать их идеографический язык, по мере того как спутники передают информацию через прежде изолированные районы Тихого океана, по мере того как дипломированные спе­циалисты Индии или Сингапура создают программы для компью­теров в Манхэттене или Миннеаполисе, мы, вероятно, можем также стать свидетелями мощного потока финансовых, культурных и прочих влияний Востока на Запад.





Сейчас “развивающиеся” страны опасаются, что распростра­нение компьютеризации вестернизирует их культуры. Но ведь можно представить также и нечто прямо противоположное — что самый способ того, как мы мыслим, создаем компьютеры или про­граммы, может принять иной характер по мере того, как к этой сфере подключаются незападные культуры.

И хотя последствия совсем не ясны, факт изменения несомненен. Меняется местоположение центров мировой экономической и культурной жизни. Банковское дело уже не столь безусловно концентрируется в Лондоне, НьюЙорке или.Цюрихе. Сегодня Мехико, несмотря на то, что является сверхурбанизированной, загрязненной клоакой, в интеллектуальном отношении живет более интенсивной жизнью, чем многие европейские столицы. Он кишит художниками, политическими беженцами, интеллектуалами. Возможно, лучшая в мире художественная литература создается в Южной Америке.

Два других, более материальных фактора также, вероятно, влияют на рассеяние мировой власти. Одним из них является из­менение в распределении оружия в мире. Нам незачем входить в причины этого или говорить об опасности такого положения дел.. Но реальные факты таковы, что сейчас даже самые маленькие го­сударства могут иметь в своем распоряжении в высшей степени. опасное оружие, что означает, что они могут отвечать на угрозу в такой степени, которая была невозможна во время белой интер­медии. К лучшему или к худшему, это также начинает изменять мировой баланс сил.

И наконец, ключевой момент, на который почти совсем не об­ращают внимания. Ресурсы. Нынешняя система, попрежнему ба­зирующаяся на потребностях массового производства Второй волны, опирается на небольшое число ресурсов, используемых в больших количествах. По мере того как будут распространяться демассифицированные производственные методы Третьей волны, а само производство децентрализируется, мы будем, использовать различные, более разнообразные ресурсы, вероятно, в меньших количествах. Это означает дальнейшее радикальное перераспре­деление экономической власти на Земле.

Таким образом, мы являемся свидетелями исторического пере­распределения влияния и власти на планете на многих различных уровнях одновременно. Возможно, многое из всего этого является чистым предположением. Но нет. В ответ на ваш первоначальный вопрос я могу сказать, что остальная часть планеты не будет ис­ключена из цивилизации Третьей волны или что будущее при­надлежит какойлибо одной расе. Если говорить в долгосрочных исторических терминах, то я думаю, что белая интермедия будет заменена “техноцветным будущим”.

В. При всем том вы не сказали ни единого слова об Африке. Почему? О. Потому что я меньше всего знаю о ней. Кроме того, я прос­то размышляю. Мне кажется, что Африка сталкивается с самыми трудными препятствиями, отчасти изза безумных политических образцов, навязанных ей имперскими государствами Второй вол­ны: псевдонациигосударства, надстраиваемые над племенными. организациями; псевдодепартаменты; псевдоОксфорды и псевдоСорбонны. Со своим расовым гнойником на южной оконечности. И у нее есть свои собственные внутренние проблемы, такие, как безудержная коррупция, жестокость многих режимов, не говоря уже о межплеменных войнах.

В. Вы изображаете бурлящий мир перемен, в котором опреде­ляющая власть сверхдержав уменьшена и возрастает власть угне­тенных народов...

О. Я бы не выражался таким образом. Угнетение — особый во­прос, и очевидно, что миллионы из бывших колониальных народов в настоящее время жестоко угнетаются своими собственными пра­вителями. Угнетение — это отдельный вопрос. Проблема, к кото­рой я обращаюсь, — это проблема того, является ли стабильным нынешний перекос власти. Можем ли мы перейти от индустриаль­ной эпохи к новой цивилизации Третьей волны и ожидать, что со­хранится то же распределение власти между регионами и ра­сами? Уровни идентичности Нет.

Pages:     || 2 | 3 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.