WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |

Существует также гипотеза, согласно которой метафизические вопросы ненаучны, некорректны или бессмысленны. Вполне возможно, что эти характеристики верны. Но множество задач, мотивов и интересов, связанных с отвлеченными вопросами в силу элементарных логических отношений, сохраняют свое значение даже в том случае, если метафизические абстракции считать полностью лишенными смысла. Допустимо возразить, что если за сомнительными отвлеченными вопросами скрываются реальные проблемы, то следовало бы заниматься этими конкретными и актуальными задачами, а не философией. Однако в действительности контекст всевозможных вопросов, так или иначе связанных с метафизикой, не вполне ясен и очевиден, он требует специального выяснения. Нетрудно назвать некоторые из этих мотивов и интересов, однако поверхностное перечисление не следует путать с исчерпывающим и полным, чтобы не упрощать проблему, посредством необоснованной редукции к социальным, психологическим или иным факторам. Во всяком случае, едва ли возможно радикально устранить философские проблемы путем указания на их принципиальную неразрешимость, праздность, ненаучность, некорректность, бессмысленность, иллюзорность и т.п.

Для сравнения можно упомянуть о теоретических вопросах, в отношении которых подобного затруднения не возникает. Некоторые математические задачи (квадратура круга и т.п.) признаются неразрешимыми, изобретение вечного двигателя считается невозможным в силу законов природы, а постановка вопроса о геометрической форме элементарной частицы признается некорректной. Все эти объяснения воспринимаются как вполне адекватные именно потому, что они не вызывают дальнейших вопросов, вследствие чего физики и математики сравнительно быстро отказались от рассмотрения указанных проблем, в то время как философские темы сохраняют свою актуальность.

Рассматривая вопросы мировоззрения абстрактно и вне какоголибо контекста, нет оснований представлять себе философскую истину по аналогии с истинами здравого смысла или науки, предполагая существование ясного, недвусмысленного, непротиворечивого и единственно правильного ответа на метафизические вопросы. Однако менее отвлеченные интересы и мотивы, образующие контекст метафизики, требуют именно такого решения, поэтому только оно и является адекватным. Все сказанное не означает, что из прагматических соображений следует восстановить догматическую метафизику. Безусловно, заслуживает внимания постановка вопросов мировоззрения, но не произвольные их решения. Истинность и достоверность тех или иных положений не безразлична, потому что из разных мировоззрений иногда следуют диаметрально противоположные выводы. Поэтому неприемлема ситуация, при которой имеется множество противоречивых мнений и все они равным образом неубедительны. Доказательства необходимы, чтобы устранить эту неопределенность.

В то же время, сомнения относительно аргументов, предназначенных для универсального и общезначимого решения проблем философии, приводят не столько к скептическому взгляду на вещи, сколько к распространению учений догматического характера. Следствием скептицизма в отношении рациональных доказательств становится решение философских вопросов на основе иррационального интуитивного убеждения. Скептицизм фактически не устраняет ни разнообразных мнений, ни их противоречий. Результатом невозможности строгого доказательства и отсутствия общепринятых критериев является не скептицизм и не нигилизм (то есть неверие ни во что, как полагал Ницше), а релятивизм, что в данном случае означает зависимость выводов от произвольно принятой точки зрения в какомлибо философском вопросе.

Вследствие этого дискуссии между культурами, религиозными традициями, идеологическими течениями и отдельными людьми отмечены фатальным взаимным непониманием. Различие интуиции философов относительно сущности вещей приводит к тому, что каждому из них свойственно некоторое убеждение, не обязательное для всех прочих. Там, где для одних авторов есть принципиальная проблема, другие никакой проблемы не замечают. Философские доктрины, построенные на столь различных основаниях, представляют собой замкнутые самодостаточные образования, иногда не имеющие между собой ничего общего. Пристрастия человечества периодически обращаются к тому или иному направлению мысли, но это не доказывает его истинности. То, что в одни периоды истории здравый смысл и общественное мнение считают исключительно ценным или, напротив, совершенно недопустимым, в другие времена переходит в свою противоположность или в разряд безразличного.



Помимо теоретического аспекта, релятивизм имеет практическую сторону, состоящую в утрате непосредственного морального чувства и осознании того факта, что обыденные нравственные представления не имеют скольконибудь основательной теоретической базы. Поиск недостающей основы морали в области философских идей приводит в итоге к торжественной встрече двух видов релятивизма. Оказывается, что в области морали, как и повсюду, характер принятых аксиом определяет дальнейшие выводы. Принимая в качестве высшего нравственного критерия интересы государства, народа, церкви, нации, партии, класса, отечества или революции, в итоге нетрудно оправдать все что угодно.

Когда никто, по большому счету, не верит в возможность строгого доказательства в области философии, она постепенно утрачивает характер исследования с целью установления истины и становится средством самовыражения индивида или группы, подобно литературе. Однако, в отличие от искусства, философия при этом часто сохраняет претензию на общеобязательность и потому является агрессивной формой самовыражения. В отсутствие рациональных критериев, решающее значение приобретают посторонние факторы: личный авторитет, общественное мнение, власть и принуждение, политические соображения и т.п. Теоретический аспект этой ситуации приемлем только в том случае, если рассматривать метафизические построения в качестве феноменов культуры, без претензии знать истину. Напротив, если целью философии считать установление истины, то данная ситуация неприемлема и представляет собой «скандал для философии», как выразился автор «Критики чистого разума» по поводу необходимости принимать на веру реальность внешнего мира.

Обыкновенным способом преодоления разногласий и противоречий является сопоставление мнений, дискуссия и выяснение наиболее правдоподобной позиции. Строго говоря, в области философии это сомнительное средство, потому что каждое мировоззрение самодостаточно и со своей точки зрения правильно, в то время как все прочие ложны. В то же время, обсуждение отвлеченных вопросов не бесполезно. Часто говорят, что в спорах рождается истина; это верно в том смысле, что особенности, недостатки и ограниченность мнений обнаруживаются при сопоставлении с другими гипотезами. Но надо признать, что диспуты между людьми не вполне тождественны спорам между идеями. Дискуссии по отвлеченным проблемам неизбежно испытывают влияние множества случайных и посторонних факторов. Победа в диспутах составляет привилегию людей, у которых нет других целей. Пренебрежение истиной в таких вопросах не грозит неприятностями, и каждый может произвольно считать любую гипотезу доказанной или опровергнутой, в чем достаточно убедить самого себя. Напротив, споры между идеями происходят более или менее независимо от фактического обмена мнениями, иногда в течение долгого времени, в сознании многих поколений читателей. В длительной перспективе софистика проходит, а серьезные мысли остаются. Иначе говоря, в мире абстрактных идей все обстоит иначе, чем в мире людей. Последняя формулировка воспроизводит основную оппозицию платонизма и дает повод высказать одно соображение относительно происхождения этой доктрины. В известной работе Вл.С.Соловьева [10] настоящим источником онтологического учения Платона названы не абстрактные размышления на темы становления и бытия, а религиозные и моральные чувства, вызванные несправедливостью демократии по отношению к Сократу. Эта версия правдоподобна в том отношении, что позволяет понять исключительное внимание Платона к вопросам блага, справедливости, добродетели и государственного устройства. С другой стороны, данная гипотеза не объясняет, почему Платон не ограничился, например, аристократической утопией или мифом о божественной справедливости, изложенным в десятой книге «Государства», но утверждал и доказывал реальность особого мира идеальных и вечных сущностей. Представляется вероятным, что автора в значительной мере занимал вопрос о самодовлеющем вечном существовании идей (теорий, истин, или «взглядов», что тоже имеется среди значений слова «эйдос») и драматической судьбе людей, излагающих эти самые взгляды. В таком случае история Сократа имеет значение не столько в качестве факта несправедливости к человеку, сколько в качестве символа несправедливости к истине.





Поскольку исследование метафизических проблем встречает непреодолимые препятствия и окончательно заходит в тупик, неразрешимость философских вопросов остается рассматривать как факт, который невозможно отменить, но допустимо анализировать. Встречая подобные затруднения, обыкновенно обращают внимание на их причины. Изменение обстоятельств, благодаря которым та или иная задача представляется заведомо неразрешимой, иногда открывает новые перспективы в поисках ответа, а устранение причин актуальности проблемы делает излишним дальнейшее ее рассмотрение. Относительно причин неразрешимости философских вопросов имеются разные мнения, а устранить эти причины во всяком случае едва ли возможно. Более перспективным представляется исследование причин их актуальности, ведущее если не к совершенному устранению проблем, то к иному их пониманию.

Но применение данного подхода к метафизике неизбежно вызывает следующие возражения. Если исследование причин философских вопросов и мнений представляет интерес в качестве способа преодоления разногласий, то очевидно, что оно не должно быть основано на метафизических постулатах, которые составляют главный предмет этих споров. Но всякое иное генетическое объяснение, не восходящее к фундаментальным началам, остается не вполне определенным и может быть истолковано произвольно. Например, упомянутая ранее связь философских вопросов со множеством разнообразных мотивов и интересов, выяснение которых естественно предоставить психологам, дает основание предположить, что возможно психологическое объяснение метафизики. Но эмпирическая психология ничего не сообщает о метафизических началах, остающихся за пределами ее внимания, и в силу этого допускает всевозможные предположения о характере того или иного общего принципа, на основе которого можно интерпретировать ее теории. В ином случае, если объяснение прямо основано на определенной философской концепции человека и мира, оно оказывается недостаточным именно в силу этой зависимости от принятой точки зрения.

Помимо указания причинных связей и необходимых условий, объяснение может состоять в обнаружении или доказательстве отношения фактов к известным моральным, эстетическим или религиозным ценностям. Это очевидно в тех случаях, когда ценности одновременно оказываются причинами возникновения объектов, в качестве определяющих намерения целей. Отношение к положительной или отрицательной ценности является существенной характеристикой предметов, вызывающих ту или иную форму субъективного интереса. Поскольку философские вопросы несомненно представляют некоторый интерес, это повидимому означает, что они имеют прямое или опосредованное отношение к некоторой ценности.

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.