WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 7 |

Но в некотором отношении произвольное создание художественной фантазии все же способно вызвать доверие. Это происходит в том случае, когда в произведении искусства обнаруживается своего рода иллюзорный порядок явлений или событий, существующих и подверженных изменениям по собственным имманентным законам. Согласно распространенному выражению, средствами искусства создается иллюзия жизни. Эти слова характерны в том смысле, что живой называется в данном случае самодостаточная реальность с определенной внутренней динамикой, причем остается впечатление, что она содержит больше, чем доступно непосредственному наблюдению. Воспринимая часть, поверхность или фрагмент подобной реальности, можно предполагать и угадывать прочие обстоятельства, происходящие в ней скрытые процессы или события. Это вполне соответствует гипотезе об активном характере эстетического восприятия. Подобное впечатление обыкновенно возникает в том случае, когда вымышленные факты и действия объяснимы и целесообразны, при отсутствии произвольных деталей, посторонних событий или мотивов. Создаваемая воображением картина может быть вполне фантастической, но при этом в ней должны угадываться определенные черты организации. Требуется, чтобы все ее элементы были столь же эффективно и удачно приспособлены к произвольно заданным условиям и правилам, как известные структуры и способы действия целесообразно приспособлены к обстоятельствам действительной жизни. Вследствие этого, при рассмотрении единичных искусственных объектов или изображений, в них обнаруживают присутствие этой гипотетической целесообразности, однако ничего определенного нельзя сказать о том, какие собственно цели она преследует. Такова лишенная определенной цели целесообразность, которую отмечает в произведении искусства И.Кант [6].

Подобные мысли были высказаны еще младшими современниками Канта. Теоретики романтизма рассматривали произведение искусства как целостное и завершенное органическое единство составных частей, при этом неисчерпаемое в своем внутреннем содержании и состоящее в том или ином отношении к бесконечному 1. К этому остается добавить, что такой объект позволяет рассуждать и строить дальнейшие предположения, вследствие чего не столько является целостным образованием в действительном мире, сколько кажется фрагментом иной реальности. Создается впечатление, что подобные воображаемые вещи существуют сообразно законам своего собственного мира. Некоторая неопределенность восприятия оказывается при этом универсальной и существенной чертой. Иногда, рассматривая единичный предмет, можно более или менее предположительно восстановить контекст соответствующей жизни или культуры, с ее правилами действия, историями, сюжетами и персонажами. Когда от упоминаемых Кантом механических произведений (искусственных птиц, цветов и т.п.) требуют сходство с природным оригиналом, то это, вообще говоря, не всегда верно. Несомненно, что чем менее заметно искусственное происхождение такой вещи, тем лучше. Но те же предметы, в условном и стилизованном изображении, иногда очень мало похожи на настоящие, однако это само по себе не сказывается на степени их совершенства. Они воспринимаются как часть воображаемой реальности, столь же самодовлеющей, как эмпирическая действительность. Можно реконструировать в представлении некоторый мир, населенный подобными существами, так сказать, их естественную среду обитания. В итоге, деятельность искусства можно определить как создание правдоподобных иллюзий.

Тот факт, что искусство стремится не к буквальному воспроизведению действительности, но к созданию иллюзорного впечатления естественной данности, нетрудно подтвердить элементарными примерами из области живописи, музыки, литературы, театра или поэзии. Средствами изобразительного искусства создается видимая и неподвижная поверхность реальности, предположительно имеющей глубину, историю, прошлое и будущее, внутренние закономерные связи и собственную логику эволюции. Поэтому, например, портреты вызывают иногда множество догадок и предположений. За внешней поверхностью холста и красок, по ту сторону образа или наглядного представления в сознании зрителя, в таких случаях предполагается активное начало, дух или личность, относительно которой можно предлагать вопросы, выдвигать гипотезы и делать выводы. Как правило, все это не имеет прямого отношения к реальному историческому прототипу, поскольку иногда он совершенно неизвестен и может вообще отсутствовать.



Часто в искусственном, фантастическом мире большое значение приобретают символические отношения и идеальные связи вещей. Вообще, художественное произведение допустимо рассматривать как знак изображаемой реальности, либо в силу сходства с предметом, либо в качестве символа, для которого подобное сходство не обязательно. Хотя знаковое отношение само по себе не объясняет феномена эстетического воздействия, оно составляет основу одной из его разновидностей. Символическая деталь или образ, в отличие от простого указателя, может представлять самостоятельный интерес в том случае, когда на основе традиции или посредством ассоциаций знак предстает как часть особого рода реальности, мира символов и предметов, связанных между собой идеальными отношениями символизации.

Все сказанное о наглядном изображении применимо к области театрального искусства, где за внешней стороной действия на сцене угадывается мир характеров, интересов, страстей и мотивов, о которых можно судить на основании слов и поступков. Интересно, что театральные костюмы, декорации, реплики и манеры очевидным образом не похожи на обычные одежды, речи и поведение людей, даже когда пьеса изображает действительные события. Однако в рамках представляемой условной реальности все эти предметы и действия производят впечатление вполне естественных в том смысле, что их причины, основания и логика не выходят за пределы изображаемой жизни. Напротив, когда в этот фантастический мир вторгаются посторонние идеологические или житейские мотивы, вследствие неловкости исполнителей или тенденциозности автора, это производит впечатление фальши, а иллюзия разрушается. Тогда произносят общеизвестную и точно отражающую существо дела фразу: не верю.

Аналогичная тенденция к созданию иллюзии своеобразной упорядоченной реальности обнаруживается в музыке. Мелодия, то есть определенная последовательность и сочетание звуков, производит не вполне ясное впечатление некоторой стихии, существующей во времени, но вне пространства, по собственным гармоническим законам, сообразно индивидуальному характеру или природе. Самодовлеющий характер этого бытия проявляется в том, что говорят о существовании мелодии независимо от факта или качества ее исполнения. Если допустимо поставить вопрос, для чего нужны размер и рифма в поэзии, то они также повидимому не имеют другого предназначения, кроме создания впечатления словесной последовательности, эволюционирующей по собственным законам языка, а не по произволу говорящего, в отличие от обычной коммуникативной речи.

Литература, даже в случае стремления к наибольшему реализму, вынуждена изображать не все подряд, но отдавать предпочтение тем или иным фактам. Неизбежная трансформация исходного материала опыта связана с изоляцией отдельной темы, сюжета или истории, с удалением всего постороннего. В результате искусство создает упрощенные, схематичные изображения событий и характеров. Но подобные схемы не остаются инертными и неподвижными, они развиваются по собственной логике, в соответствии с внутренними закономерностями и причинами. Это свойство проявляется в том, что автор не распоряжается вполне произвольно сюжетом и судьбой своих персонажей. Литература вынуждена считаться по меньшей мере с двумя видами законов: с той жизнью, которую она изображает, и с собственно литературными правилами построения дискурса. Это последнее требование затрагивает не только форму изложения, но также отражается на содержании. В известных пределах, действия и поступки персонажей допускают вариации, произвольные решения и конструирование ситуаций или характеров по усмотрению автора. При этом мораль, выводы и обобщения предоставляются обыкновенно на усмотрение читателя. Убедительности их способствует то, что это решение принимается свободно, а не навязывается принудительно логическим доказательством или назидательным внушением.

В то же время, смысл художественного произведения, изображающего конкретные факты или события, не выражается адекватно в какомлибо обобщении. В связи с этим, создаваемая искусством правдоподобная, но не вполне определенная иллюзия самодовлеющей реальности может быть сопоставлена с понятием эстетической идеи, которая, по словам Канта, невыразима в понятиях рассудка [6]. Аналогичным образом, ни одно понятие, в силу своей общей, универсальной природы, не способно сохранить или передать смысл литературного произведения. Вследствие незавершенности деталей и разнообразия возникающих ассоциаций, создается возможность различных реконструкций изображаемого, то есть разных прочтений. Обыкновенно никто, в том числе автор, не в состоянии выразить идею произведения в отвлеченных категориях философии или морали. Такую мысль трудно перевести на язык отчетливых рассуждений и строгих понятий рассудка: при рационализации интуитивных догадок в изложении возникают пробелы и непоследовательность, а необходимость устранять эти недостатки и избегать формальных противоречий приводит к искажению выводов. В итоге, абстракция эстетической идеи отражает существенную особенность восприятия объектов искусства.





Интересно, что литература способна не только изображать внешнюю сторону, но и обнаруживать моральную природу событий. Может показаться парадоксальным, что искусство, занятое созданием иллюзий, имеет значение для установления истины или справедливой моральной оценки. Но остается несомненным фактом, что вызывающие доверие произведения оказывают влияние на убеждения не только в области вкуса, но и в сфере морали. Это обусловлено тем, что этические суждения определяются известными нормами, и каждый единичный случай подводится под некоторое общее правило. Необходимую для этого функцию ума Кант называет способностью суждения. В отличие от формального логического мышления, она оставляет возможность для убеждения разнообразными средствами. Способность суждения связана с тонкими нюансами и вопросами меры, предпочтения той или иной трактовки событий, выбора точки зрения, внимания к тем или иным деталям. В таких вопросах приобретают значение личное убеждение, эмоциональное впечатление, влияние авторитета или привычки. Многие оценки спонтанны, интуитивны и не сопровождаются отчетливым пониманием их оснований. Литература, вообще говоря, в подобных вопросах ничего не доказывает, не внушает и не судит самостоятельно. Ее средство убеждения состоит в том, что на рассмотрение читателя представляется искусственно организованный материал событий и фактов. Если картина, созданная воображением автора, достаточно выразительна, правдоподобна, внутренне логична и не слишком тенденциозна, то она воспринимается как верное изображение действительности, несмотря на свою принципиальную условность. Чтобы избежать предвзятости, художнику достаточно следовать логике событий и законам жанра, не навязывая произведению собственную идею. Поэтому литературу нужно сопоставлять не с действительностью, а с литературой другого рода. О правдивом искусстве имеет смысл говорить в противоположность разного рода идеологической, апологетической или официальной литературе.

Все сказанное о различных видах искусства в значительной степени применимо к философии, что иногда позволяет обоснованно сравнивать ее с литературой. Справедливо замечено, что выдающиеся писатели создают не только отдельные произведения, но в их книгах заключен особенный, индивидуально своеобразный мир характеров, интересов, проблем и событий. Этот результат очевидным образом напоминает философские интерпретации бытия и заключает в себе сходство с некоторой картиной или системой мира. С другой стороны, деятельность философа часто предстает как создание художественной панорамы всеобъемлющей и живущей по универсальным и вечным законам действительности; при этом во многих произведениях стиль и словесная форма выражения мысли приобретают существенное значение. Они оказывают эстетическое влияние, в качестве условно правдоподобной иллюзии. Особенность этой поэтической трактовки философии состоит в том, что она не уделяет большого внимания доказательствам, а вопросы об истине и достоверности отступают на второй план.

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 7 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.