WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 33 |

http://grachev62.narod.ru/

THE HUMAN USE OF HUMAN BEINGS

CYBERNETICS AND SOCIETY

By NORBERT WIENER

Professor of Mathematics at the Massachusetts Institute of Technology

Eyre and Spottiswoode London, 1954

НОРБЕРТ ВИНЕР

Профессор математики Массачусетского Технологического Института

КИБЕРНЕТИКА И ОБЩЕСТВО

Перевод Е. Г. Панфилова

Общая редакция и предисловие Э. Я. Кольмана

Издательство иностранной литературы

Москва, 1958

НОРБЕРТ ВИНЕР

КИБЕРНЕТИКА И ОБЩЕСТВО

ОГЛАВЛЕНИЕ

Э. Кольман. О философских и социальных идеях Норберта Винера (вступительная статья 1958 г.)

Предисловие. Идея вероятностной Вселенной

Глава I. История кибернетики

Глава II. Прогресс и энтропия

Глава III. Устойчивость и научение две формы коммуникативного поведения

Глава IV. Механизм и история языка

Глава V. Организм в качестве сигнала

Глава VI. Право и сообщение

Глава VII. Сообщение, секретность и социальная политика

Глава VIII. Роль интеллигенции и ученых

Глава IX. Первая и вторая промышленные революции

Глава X. Некоторые коммуникативные машины и их будущее

Глава XI. Язык, беспорядок и помехи

О ФИЛОСОФСКИХ И СОЦИАЛЬНЫХ ИДЕЯХ НОРБЕРТА ВИНЕРА

После второй мировой воины возникла новая научная и техническая область – кибернетика. Название это перенято у французского физика Ампера. Еще в 1834 году, пытаясь дать всеобъемлющую классификацию наук, он назвал так предполагаемую науку об управлении человеческим обществом (древнегреческое слово “кибернетес” означает рулевой, кормчий).

Кибернетика – это учение об управляющих устройствах, о передаче и переработке в них информации. Она использует некоторые результаты математической логики, теории вероятностей, электроники, использует количественные аналогии между работой машины, деятельностью живого организма, а также некоторыми общественными явлениями. Аналогии эти основываются на том, что как у машины (например, счетной), так и в организме и обществе имеются управляющие и управляемые составные части, связанные передаваемыми сигналами, встречается обратная связь и т. д. Центральным понятием здесь является “информация” – последовательность сигналов, передаваемых от передатчика к приемнику, накопляемых в запоминающем устройстве, обрабатываемых и выдаваемых в виде готовых результатов. Так и наш мозг обрабатывает сигналы органов чувств, которые он получает при посредстве центростремительных нервов.

Понятно, что все эти аналогии не полны, приблизительны. Тем не менее их количественная сторона дает возможность построить цельную теорию информации и связи, применимую в существенно различных областях – в автоматической технике, языкознании, в физиологии, психологии, в управлении предприятиями, планировании и т. п. Типичными для кибернетических устройств являются быстродействующие электронные вычислительные машины. В отличие [c.5] от большинства прежних машин, которые заменяют мускульную работу человека, эти машины выполняют важные функции умственного труда. По словам Маркса, предвидевшего их появление, они являются “органами человеческого мозга, воплощенной силой науки”(*).

Кибернетика – эта высшая ступень автоматизации – вместе с ядерной энергией, реактивным двигателем и искусственными материалами образует основу новой промышленной революции, принципиально новой технической эры.

Возникновение кибернетики было подготовлено предшествующим развитием науки и техники. Значительный вклад внесли в него русские и советские инженеры и ученые, в том числе такие всемирно известные ученые, как И.П.Павлов и математик А.Н.Колмогоров. Однако лишь по время второй мировой воины кибернетика была обоснована как самостоятельная научная дисциплина выдающимся американским математиком Норбертом Винером и его другом мексиканским физиологом Артуром Розенблютом.



Винеру принадлежат работы но теории вероятностей и статистике, по рядам и интегралам Фурье, по линейным пространствам Банаха, по теории потенциалов, теории чисел, теоремам Таубера, квазианалитическим функциям, интегралу Лебега и другие. Он много занимался прикладными проблемами – прицельностью зенитной артиллерии, телефонной связью и радио, радаром, вычислительными и аналитическими машинами, автоматическими заводами, электроэнцефалографией, изучением патологических судорог (клонуса) и т. д. Винер, ныне профессор математики Массачусетского технологического института, широкой публике стал известен как автор книг “Кибернетика” (1948), “Бывший вундеркинд” (1951), “Я – математик” (1956) и предлагаемого вниманию читателя труда. В то время как первая книга содержит общедоступное изложение основ новой научной дисциплины, а вторые две автобиографичны, данная книга задумана в плане широкого обобщения. Для лучшего понимания се особенностей следует ознакомиться с личностью автора.

Норберт Винер – сын профессора славистики Гарвардского университета. Бурные события времени – мировые войны, нацизм, зверства Куклуксклана, борьба в Испании [c.6] и Китае, маккартизм н атомная истерия – оказали заметное влияние на его жизненный путь.

Принадлежа к американской буржуазной интеллигенции, Винер страдает той двойственностыо, половинчатостью, эклектичностью воззрений, которая столь характерна для этой общественной группы.

Будучи вынужденным продавать плоды своей мысли, он не может, как человек науки, не восставать против порядков, при которых травят мысль и знание. Винер не может сочувствовать общественным порядкам, позволяющим оценивать человека по цвету кожи, форме носа, языку, на котором он говорит, ущемлять свободу научного творчества, создавать опасность разрушительной войны и гибели культуры.

И вместе с тем его образ жизни, его материальные интересы, традиции, воспитание, которое он получил, – все это крепко привязывает его к буржуазии. Частная собственность на средства производства, эксплуатация труда миллионов, существование нескольких десятков фамилий миллиардеров, которые держат в своих руках львиную долю национального дохода США, представляются ему естественными явлениями. Он верит в буржуазную демократию, не замечает и не желает замечать, что она – рай для богатых, ловушка и обман для трудящихся. Он верит клевете против коммунизма, против Советского Союза и его внешней политики мира, клевете обильно распространяемой американской пропагандистской машиной, да и сам не прочь присоединить к ней иногда свой голос. И это несмотря на то, что в свое время он одобрял борьбу испанских патриотов против фашизма, китайских коммунистов против японских интервентов и гоминдановцев и не принимал участия в работах, связанных с атомным вооружением.

Эта неустойчивость и непоследовательность взглядов, столь характерная для мелкобуржуазной психологии, распространяется у Винера не только на понимание социальных явлений. Она оказала свое влияние и на его понимание методологических проблем естествознания и математики. Многие высказывания Винера неприемлемы для нас – одни неприемлемы потому, что они просто неверны, другие потому, что являются недомолвками. Мы хотели бы, чтобы читатель проникся тем же чувством сожаления, которое мы испытываем при чтении этой книги. Наблюдая, как капиталистический строй калечит и уродует столь светлые умы, [c.7] давшие так много для науки, можно ли не проникнуться еще большей ненавистью к капитализму! Переход от “мирной” к империалистической стадии капитализма сопровождался бурным развитием науки, в особенности физики, но вместе с тем вызвал ее кризис, причем необходимость отказа от механистического детерминизма классической физики играла немаловажную роль в этом кризисе.





Классическая физика предполагала, что явление А1, задано своими характеристиками в момент t1 точно или по крайней мере может быть задано с произвольно большой степенью точности. Поэтому, зная соответствующий физический закон, мы можем точно вычислить, какой вид А2 примет это явление в любой последующий момент t2. Однако статистические идеи, нашедшие свое завершение в квантовой физике, рассматривают всякое явление А1 как заданное. в момент t1 лишь с определенной вероятностью Р1,то есть с определенными погрешностями характеристик. Зная соответствующий физический закон, мы можем вычислить лишь, что в последующий момент t2 оно примет вид А2 с определенной вероятностью Р2. Очевидно, что наше знание увеличилось, обогатилось знанием связи между вероятностями Р1 и Р2. Следовательно, ни о каком индетерминизме не может быть и речи, ибо здесь лишь один вид детерминизма сменился другим, более содержательным, учитывающим диалектическое единство необходимости и случайности.

Рассматриваемое понятие вероятности является не субъективной мерой нашего ожидания, а объективной категорией, мерой перехода возможности в действительность. Непонимание этого обстоятельства, столь широко распространенное среди математиков, естественников, а тем более среди буржуазных философов, как видно, разделяет и Винер. Иначе – чем объяснить тот факт, что он сближает взгляды Гиббса, Лебега, Фрейда и св. Августина на том основании, что последний усматривал в строении Вселенной “элемент случайности; это органическое несовершенство можно рассматривать, не прибегая к таким сильным выражениям речи, как зло” (9). Яснее нельзя показать, что метафизическое противопоставление необходимости случайности в конце концов приводит к мистическим спекуляциям.

Сюда же примыкают замечания Винера о возрастании энтропии Вселенной и сомнение в “действительном существовании Вселенной как целого” (10). Нестрого доказано, что [c.8] понятие “возрастания энтропии” или так называемой “тепловой смерти” применимо лишь к той или другой части Вселенной, но не к Вселенной в целом, а поэтому Винер не прав, говоря, что Вселенной в целом “присуща тенденция к гибели” (10), будто “очень вероятно, что вся окружающая нас Вселенная умрет тепловой смертью” (30).

Само понятие “Вселенная в целом”, повидимому, включает в себя все существующее. Следовательно, оно является лишь особым аспектом понятия материи. Распространять на такие понятия любые закономерности, выведенные из наблюдений над отдельными частными объектами, не всегда допустимо, ибо это иногда приводит к абсурдным следствиям. Нелепо, например, говорить применительно ко Вселенной в целом о выделенных направлениях в пространстве, о направлении развития и др. Мы наблюдаем всегда лишь ограниченную часть Вселенной (в наше время в радиусе 2 миллиардов световых лет). Экстраполяции далеко за эти пределы, как правило, не могут быть обоснованы. Теория относительности учит, что явления, удаленные от нас столь далеко, что свет, идущий от них, не может достигнуть нас, пока мы существуем, помогут быть нами познаны. Но отсюда не следует, будто существуют миры, не взаимодействующие между собой. Кроме того, цельность Вселенной не обязательно должна сводиться к взаимодействию ее частей. Единство Вселенной состоит в ее материальности, в том, что при бесконечном богатстве различий все ее части вечно изменяются, превращаются, подчиняются таким общим законам, как закон сохранения и превращения энергии и подобные ему.

Покончив с этими вводными замечаниями, перейдем теперь к истории кибернетики. Винер излагает очень убедительно сходство в обмене информацией и в управлении между живыми организмами или внутри организма, с одной стороны, и между машинами или в самой машине – с другой (13–14). О различии между ними он говорит глухо. Между тем это различие крайне существенно, игнорирование этого различия ведет к недопустимому отождествлению работы машины с деятельностью живого организма, к нелепым и вредным измышлениям, о чем сам Винер и дальнейшем предупреждает (32).

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 33 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.