WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 || 3 | 4 |

Требует пояснения процедура совмещения (сопряжения). Её достаточные ос­нования коренятся в реальной жизндеятельности индивидов. С помощью основа­ния мыслительных форм (культурного опосредования) в ходе совместной с дру­гими людьми социокультурной деятельности индивид отождествляет себя с ка­кимито людьми и различает себя с другими. Те люди, с которыми индивид себя отождествляет (идентифицирует), выполняя роль одного из моментов (полюсов) его мыслительных форм, является активным, деятельно относящимся, инициа­тивным полюсом любой его мыслительной формы, воплощенным знанием инди­вида о себе.

Люди, с которыми индивид себя различает, выполяют роль другого, пассив­ного полюса его мыслительных форм, эквивалента деятельности тех, с которыми индивид себя идентифицирует. Они воплощают знание индивида об "инобытии" его деятельности. Указанные объективные моменты дают основание для того, чтобы и в познавателной процедуре совмещения (сопряжения) отношений и мыс­лительных форм индивида осуществить выделение полюсов мыслительных форм.

Поясним мысль о дифференциации мыслительной формы на полюса сле­дующими ссылками. "Два лица, говорит Л. Фейербах, необходимы для порож­дения человека как в физическом, так и в духовном смысле (курсив мой А.Н.)" [5, с. 190"!. К. Маркс: "В некоторых отношениях челвовек напоминает товар. Так как он родился без зеркала в руках и не фихтеанским философом "Я есмь я", то человек сначала смотрится, как в зеркало в другого человека. Лишь отнесясь к че­ловеку Павлу как к себе подобному, человек Петр начинает относится к самому себе как к человеку. Вместе с тем и Павел как таковой, во всей его павловской те­лесности, становится для него формой проявления рода "человек" [6, с.62].

Рассмотрим последнее высказывание внимательнее. Человек Павел, в кото­рого смотрится человек Петр, с которым он себя идентифицирует, не изолирован от своей Среды, следовательно, с одной стороны, он находится в связи с вещами (с миром в целом), с другой стороны, в связи с другими людьми, отличными от Павла и, соответственно, Петра, который себя с ним идентифицирует. Значит че­ловек Петр не только идентифицирует себя с человеком Павлом (относится к не­му "как к себе подобному"), но и отличает человека Павла от вещей (от мира в целом) и от всех других людей.

Павел, взятый в его отношении к вещам, составляет форму естественного (натурального) сознания Петра, естественной мыслительной формы. Павел, взя­тый в его отношении к другим людям, составляет форму общественного созна­ния, общественной мыслительной формы Петра. Петр через отношение отожде­ствляет себя с Павлом и отличает от других людей, от мира. "Природа" и "Павел" есть полюса натуральной мыслительной формы Петра, "другие люди" и "Павел" есть полюса общественной мыслительной формы Петра.

Павел, с которым себя идентифицирует Петр, выступает относительной формой натуральной и общественной мыслительных форм Петра. Природа и вся­кий другой человек (кроме Павла), от которого отличает себя Петр, есть эквива­лентные полюса (эквивалентные формы) натуральной и общественной мысли­тельных форм Петра, предметы активного отношения со стороны относительного полюса его мыслительных форм. Таков результат процедуры смещения агента с относящихся сторон на само отношение, превращающей действительное отноше­ние в мыслительную форму индивидуального человека.

В свою очередь, природа и человечество, опосредованные в отношении меж­ду собой культурой, в конечном счете могут слиться для мыслительной формы индивида в полюс мира (предмета, эквивалента вообще), это слияние натурально­го и общественного типов мыслительных форм индивида, в котором очеловечива­ется природа и натурализуется человек. В этой предельной (универсальной) мыс­лительной форме преодолевается раздробленность предмета (.мира) в сознании человека.

По мере того, как во всем своем действительном объеме обнаруживается че­ловеческая значимость природы и естественность корней человека, в мысли­тельной форме человеческого индивида преодолеваются глобальная раздроблен­ность его самоидентификации и, соответственно, глобальная разобщенность энер­гии жизненных влечений (любви). "Павел" (человек вообще, родовое существо) как относительный полюс мыслительной формы Петра предстает в своей абсо­лютно абстрактной (предметно неопределенной) значимости как просто любящее вообще (влекомое страстью) указывание на мир, универсум.

Относительная форма универсальной (предельной) мыслительной формы превращается в функцию внутренне неразличимого указывания ("ничтоуказывание"), а ее эквивалентная форма предстает в функции всего (бытия как та­кового), репрезентирующего универсум. Энергия жизненных влечений (любви) индивидуального человека ("Петра") достигает при этом своих абсолютных зна­чений. Человек рождается для мира, то есть для любви к универсуму. Оба значе­ния русского понятия "мир", как согласие (любовь) и как универсум, получают тут свое взаимосвязанное понимание.

В непосредственно совместной повседневной деятельности человека с дру­гими людьми, деятельность других имеет не только некоторый осязаемый резуль­тат, но и идеализированный результат в виде акта мысли человека. Другие люди составляют живую форму сознания человека, язык его реальной жизни. В опосре­дованно совместной деятельности деятельность других людей представлена в овещественном, опредмеченном виде как схема, как застывшая форма.

В таком случае сам человек выступает оживляющей формой своего мышле­ния, действуя "как другой". Несмотря на то, что это его мыслительная форма, она обладает известной независимостью от человека. Это ясно из описанного выше способа бытия мыслительной формы. "Его (человека А.Н.) собственная чувст­венность существует для него самого, как человеческая чувственность, только че­рез другого человека" [7, с. 124 125].

В связи со сказанным представляетмся необходимым кратко рассмотреть не­которые точки зрения, близкие по подходу к сущности мыслительных форм. В ча­стности, это позиции, изложенные в работах A.M. Минасяна и Н.В. Видинеева. Думается, что как тот, так и другой из названных авторов в качестве материаль­ной формы мышления берут лишь эквивалентный полюс мыслительной формы.

Правда, Н.В. Видинеев дополняет позицию A.M. Минасяна, говоря, что "ма­териальные формы бытия мышления" являются одновременно и формами обще­ния" [8, с.7], но трактовка этого весьма перспективного заявления у Н.В. Види­неева, на наш взгляд, неудовлетворительна. Он берет готовую (ставшую) мысль, воплощенную в материальной вещи и рассматривает ее функционирование и раз­витие, сводит материальные формы к языку, как и A.M. Минасян.

Ни тот, ни другой не обращают внимания на генезис воплотившейся в знаке мысли, а берут сразу ставшую мысль и исследуют ее циркуляцию в общении. Между тем, как нам представляется, вне генетической корреляции с породившим ее отношением мысль остается фантомом, сохраняющим свою "загадку". Здесь нет единства структурного и генетического рассмотрения и понимания мысли­тельного процесса.

Полученный в результате процедур редукции, выведения и совмещения идеализированный объект схватывает сопряженность бытия мыслительной фор­мы и действительного отношения. Они, взятые в единстве, налагают на процесс мышления исторические генетические ограничения, 'очерчивают его пространст­венновременной континуум. Границы теоретического рассмотрения получают структурногенетическую и историческую обусловленность.

Из сказанного следует, что генезис отношения, структура которого была ука­зана, необходимо сопряжен с генезисом мыслительных форм (структурой мысли). При этом методологическое смещение акцентов со сторон отношения на само от­ношение выражается в структурном рассмотрении сторон как полюсов внутрен­него отношения, полюсов мыслительной формы.

Отвечая на вопрос о том, как соотносятся жизнь и мысль, теперь можно ска­зать, что то и другое есть жизненное отношение, причем, в жизни как в жизнен­ном отношении человека акцентированы ее стороны, а в самой мысли как жиз­ненном отношении человека акцентировано (с помощью социокультурно обу­словленной схематизации сторон, знаковосимволического структурирования) оно само в качестве переживания как такового.

Во внешнем отношении человек втянут (захвачен) в окружающую жизнь как ее сторона (часть), во внутреннем отношении (в мыслительной форме) жизнь че­ловека втягивает (захватывает) в себя (в качестве центра, целого) все относящиеся стороны окружающей жизни.

Этапы генезиса мыслительных форм, связанные с универсализацией их предметности, есть вместе с тем и этапы генезиса индивидуальной жизни чело­века, энергии его любви (жизненных влечений), его бытия. Мыслительная форма онтологически как предметная форма индивидуальной человеческой жизни име­ет, таким образом, в себе единство двух моментов: предметного и энергийного. Оба они в их взаимной коррелированности не могут не быть учтены при обсуж дении любых философских проблем, тем более, при обсуждении такой карди­нальной проблемы как отношение духа и жизни.

Теперь, когда мыслительная форма предстала не только со стороны ее пред­метности, но и жизненной (любящей) энергийности, вспомним о той мыслитель­ной форме, которая так прочно держала дух. По логике рассуждений и она долж­на бы иметь свою энергийную жизненную компонененту. Как эта компонента в свою очередь относится к духу? Как соотносятся сила (энергийность) мысли и си­ла (энергийность) духа? "Теория, друг мой, сера, но зелено вечное древо жизни". Это популярное из­речение из "Фауста" И.В. Гете представляется порой абсолютно бесспорным. Мышление (особенно теоретическое, высоко абстрактное), мол, "умерщвляет" живую жизнь и это не требует какихлибо дополнительных доказательств. Тем более, что всегда можно сослаться на известные высказывания признанных мыс­лителей. Но между тем, остается в тени вопрос о том, зачем же эти и другие гении человеческой мысли полностью посвящали свою индивидуальную жизнь именно процессу мышления. Причем, мышление оказывалось для них высшей формой именно самой жизни. Тут есть проблема и, думается, весьма актуальная.

Мышление есть рефлексия над непрерывным потоком чувственнопредметной жизни человека, оно извлекает человека из мира, делает его "экстер­риториальным" по отношению к чувственному многообразию материального бы­тия. Как живое существо индивидуальный человек привязан всеми своими по­требностями и желаниями к этому миру, поэтому мышление в качестве отстра­ненности от мира есть отстраненность и от этих привязанностей. Выходит, что, размышляя над жизнью, человек опирается только на пустые формы, на мысли­тельные формы, из которых "ушла" жизнь.

Нормальной реакцией здорового организма была бы на это (и зачастую явля­ется) известная "тоска по содержанию". Вообще может показаться загадкой спо­собность людей "с теоретической жилкой" надолго, если не навсегда, отдавать свою жизнь процессу мышления и, что может быть особенно удивительно, испы­тывать при этом явное интеллектуальное наслаждение.

Представим на мгновение, что "теоретической жилкой" и способностью жить мыслительными формами и наслаждаться этой жизнью обладают все люди. В та­ком случае мощной тяге к чувственнопредметной жизни, которую значительное большинство людей и считают единственно заслуживающей названия жизни, противостояла бы тяга к другой жизни ни в чем не уступающей первой. Мощи может противостоять только мощь, силе только другая сила. Увы, этой другой силы нам зачастую и не хватает, чтобы предпочесть доводы разума "доводам" других многочисленных мощных побуждений разнообразной "живой жизни", чтобы наиболее полно ориентироваться в ней.

Как возможна сильная мысль, мысль страсть? Как соединить казалось бы несоединимое абстракцию от жизни с полнотой чувства жизни? Не решив этой фундаментальной проблемы, невозможно указать путь внутреннего освобождения человека посредством целостной рефлексии над разнообразием потока его жизни. Все другие проблемы нравственного самостояния и универсальной ориентации человека в мире решаемы при решении этой исходной.

in Попытаемся уточнить суть проблемы. В ее формулировании участвуют такие понятия как "жизнь", "мысль", "рефлексия над", "абстракция", "сила". Жизнь по­нимается нами, в развитие уже сказанного, как процесс человеческого бытия, в котором можно четко различить моменты, относящиеся к живому индивиду как члену человеческого рода, моменты, относящиеся к природе, моменты, относя­щиеся ко "второй природе", к культуре. Эти моменты входят в жизнь индивиду­ального человека как предпосылки и как условия и структура его бытия.

Вместе с тем, жизнь, осуществляющаяся посредством перечисленных момен­тов, есть жизненный порыв, напряженность, сила стремления, энергия влечения (любви). Сила, говоря строже, энергия выступает как деятельная способность, как мера напряженности жизненного порыва человека.

Pages:     | 1 || 3 | 4 |




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.