WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     || 2 | 3 | 4 |

Невелев А.Б. Мыслительная форма: единство предметности и энергийности

На интуитивном уровне осознания, онтологически категория жизни предста­ет как очевидность всей полноты человеческого бытия. Она сама непосредствен­ным образом ценностно насыщена, несет в себе энергию возможности всего, оп­ределенности всего. "Внутрь же самой жизни нас могла бы ввести интуиция, я. хочу сказать инстинкт, сделавшийся бескорыстным (курсив мой А.Н.), соз­нающим самого себя, способным размышлять о своем предмете и расширять его бесконечно" [1, с.158]. Интуитивное понимание духа, напротив, предстает как некая всепоглощающяя неопределенность: Дух обнаруживается как исполинский знак интеграла, соединающий небо и землю, добро и зло Дрейер" [2, с.146].

Таким образом, интуиции жизни и духа роднит то обстоятельство, что и та и другая есть интуиции всепоглощающего начала, а различает то, что одна есть ин­туиция предельной определенности, другая интуиция предельной неопределен­ности. Мощь жизни, жизненного порыва интуитивно ясна. Эта очевидность не требует задавать вопросов, уводящих мысль к основаниям жизни. Жизнь и есть предельное основание, что вполне справедливо утверждается в философии жизни. Но и дух интуитивно понимается как предельное основание, хотя имеет, если можно так сказать, очевидную неочевидность.

Конечно, можно снять напряженность проблемы, констатировав, что дух "не от мира сего", что он "экстерриториален" этому миру. Но если быть более точ­ным, то такая характеристика духа как "не от мира сего" дана ему "в мире сем" и ему от нее никуда не деться. Не беря дух как самостоятельную проблему в полно­те ее содержания, отметим, что нас интересует только контекст его философского осознания без специального рассмотрения религиозной философии и даже просто религии.

Дело в том, что религиозный способ движения от Бога к человеку, а целью статьи является исследование прежде всего логики восхождения от социокультурно обусловленной индивидуальной жизни человека к духу. Ни дух как тако­вой, ни индивидуальная жизнь как таковая в их взаимной изолированности не вы­ступают здесь предметом исследования. В центре внимания находятся опосредующие их взаимное отношение звенья мыслительные формы. Заметим, что и ре­лигиозно мыслящие философы с необходимостью обращаются для выражения духовных откровений к мыслительным формам.

Мысль о неопределенности духа есть мысль человека, погруженного в жизнь. Значит во всяком случае от определенности жизни у духа остается определен­ность мысли о его неопределенности. Это может показаться досадным для ревни­телей абсолютной чистоты духа, но само определение "чистоты" есть определе­ние. Чистый дух привязан к мысли о чистоте (неопределенности). Можно и вовсе попытаться не мыслить, но в таком случае остается мысль о недопустимости мышления. Бытие духа как такового открывается только вместе с мыслью о духе как таковом. Ни до, ни после этой мысли он как таковой не улавливается и всегда остается вместе с нею.

В силу того, что мысли почти нет, может возникнуть соблазн пренебречь этим "почти", искушение духом, стремящимся превзойти мысль. Но за этим начи­нается сфера, в которой доминирует переживание, "сердце", экстаз, облеченный определенностью индивидуальной непредсказуемости, а философия не может полностью оторваться от своей путеводной нити мысли. Она всегда есть мысль о предметах. Поэтому ей суждена трезвость, пусть и предельно категориальной, метафизической, но определенности. Вместе с тем, "вкусив от духа", нельзя не за­думаться над философскими основаниями проблемы отношения духа и жизни че­ловека. При этом едва ли не единственным материалом и средством размышления выступит сама мысль, сам процесс мышления. Мы видели, что мысль не отпуска­ет дух от жизни, мысль "натянута" между духом и жизнью, она среднее звено между ними.

Из этого следует, что есть мысли, которые ближе к жизни и есть мысли, ко­торые; ближе к духу. Мысль внутренне различена на более определенные (жиз­ненные) формы и менее определенные (духовные) формы. Эта внутренняя различенность мысли коррелирована со слоями бытия (Н. Гартман). Мысль живет в некоторой иерархии бытийных форм, которую можно осознать как онтологически универсализирующее необходимое восхождение от определенности к неопреде­ленности и индивидуализирующее необходимое нисхождение от неопределенно­сти к определенности. Тут возникает в свою очередь проблема отношения мысли и жизни.



Мысль, как оказалось, "посланник", "гонец" жизни в сферу духа. Ясно, что ее роднит (идентифицирует) с бытием, с жизнью человека определенность, "по­сюсторонность", которая выражается в предметности мыслительных форм. Пред­метность предполагает отношение человека (субъекта) к миру (объекту) через культуру (сферу опосредования). Мыслительная форма выражает своей предмет­ностью это отношение. Само отношение есть форма, в которой протекает челове­ческая жизнь и она, соответственно, принадлежит этой жизни. Мыслительная форма есть форма формы жизни. Является ли и она жизнью? Можно предположить, что мыслительная форма это внутреннее отношение, но тогда в чем заключается его отличие от отношения внешнего? Проблема бытия внутренних и.внешних отношений явилась, в частности, предметом основного внимания родоначальников аналитической философии. Б. Рассел в работе "Моё философское развитие" отмечает: "Впрочем, идеализм и монизм тесно связаны в учении об отношениях, дистиллированном Бредли из философии Гегеля. Я назвал его учением о внутренних отношениях, а собственные взгляды учением о внеш­них отношениях. Согласно учению о внутренних отношениях всякое отношение между двумя членами выражает прежде всего внутренне присущие им свойства, а в конечном счете — свойство того целого, которое они образуют....Именно с та­кого рода учениями я и сражался....Предположение, что пространство и время существуют только в моем уме. меня душило: я любил звездное небо даже боль­ ше, чем моральный закон, и Кантовы взгляды, по которым выходило, что моя лю­бовь лишь субъективная фикция, были для меня невыносимы. В первом порыве освобождения я стал наивным реалистом и радовался, что трава действительно зеленая, вопреки мнению всех философов, начиная с Локка" [3, c.l I, 17].

Не вдаваясь пока в различие внутреннего и внешнего отношений, отметим, что отношение как таковое представляется нам как единство различенного, и различенность единого. Отношение предполагает опосредование различных, и разли­чие опосредованных независимо от качества различий, Б. Рассел, выступая против внутренних отношений, позитивистски акцентирует различие относящихся сто­рон, в то время как его философские оппоненты акцентируют их единство. Пред­ставляется естественным, учитывая свою правоту оппонирующих сторон, осоз­нать именно самое операцию смены акцента, высвечивание вниманием исследо­вателя попеременно то относящиеся стороны, то их отношение. От того, что вни­мание переводится с одного на другое, не изменяется сам факт, что относящиеся стороны и отношение между ними даны вместе. Свое другое дано как актуально присутствующая "тень", необходимый онтологический фон понимания опреде­ленности каждого из рассматриваемых моментов. Отметим и то, что отношение как таковое можно фиксировать только мыслью: "Вообще отношения можно только мыслить, если их хотят фиксировать в отличие от тех субъектов (относя­щихся сторон А.Н.), которые находятся между собой в тех или иных отношени­ях" [4, с.84]. Тут (при фиксации мыслью) и возникает различие внутреннего и внешнего отношения.

Понятно, что границей внешнего и внутреннего выступает сам индивидуаль­ный человек. Мысль в нем (как внутреннее), отношение — вне его (как внешнее). Во внешнем отношении человек занимает позицию стороны этого отношения (части его), во внутреннем отношении человек занимает позицию центра, пози­цию самого отношения (как целого). Во внешнем отношении довлеют стороны (части) отношения над ним самим (над целым), во внутреннем отношении (мыс­лительной форме) довлеет само отношение, (целое, центр, переживание отноше­ния как таковое) над его сторонами (над частями, предметами переживания).

Таким образом, методологической процедурой, выражающей перевод отно­шения в мыслительную форму (перевод, постоянно происходящий в повседнев­ной жизни человека) будет смещение акцента с относящихся сторон на само от­ношение. Жизнь индивидуального человека как бытие во времени "стирает" оп­ределенность относящихся сторон, выводя для человека на первый план суть са­мого отношения (как такового). Это "стирание", схематизация сторон отношения (как "вертикальный" результат жизненного пути) выражается в их символизации, обозначении, категоризации. В качестве символов, знаков, категорий относящие­ся стороны представлены в мыслительной форме, служа задачам выражения ее сути как отношения (как образа целого). Мыслительная форма как структура мысли выражает эти отношения.





Прежде, чем отвлечь отношение от взаимодействующих сторон, надо чтобы оно было действительным сцеплением этих сторон. Многократно повторяясь, универсализируясь, взаимодействие закрепляется в относительно устойчивых "фигурах", представляемых субъекту сторонами действительного взаимодействия. ^ Каждая из сторон вне непосредственного взаимодействия представляет субъекту это отношение. Отношение в этом случае существует в качестве представления, "отягощенного" телом относящейся стороны. Тут кроется противоречие "наравенства самому себе" (К. Маркс): отношение как таковое должно быть фиксировано в его определенности особо, вне относящихся сторон, но в то же время его нельзя представить иначе, как посредством определенной вещи (символа, знака). Поэто­му по мере развития отношений подготавливается "отслаивание" отношения от относящихся сторон и "срастание" его с избранной (объективно) вещью.

Иначе говоря, противоречие разрешается тем, что полагает себя в новой форме: из совокупности особенного бытия, охваченного отношением, выделяется такое, которое в качестве "третьего" несет функцию проявления, выражения от­ношения как такового. Редукция мыслительной формы к отношениям есть под­черкивание тождества их и отношений, но поскольку нельзя не учитывать специ­фический способ бытия мыслительных форм, постольку они и отношения явля­ются непосредственно различными.

Мыслительная форма это отношение, но такое отношение, которое обрело известную самостоятельность от вступающих в отношение сторон, она есть идеа­лизированное отношение. Относящиеся стороны в нем "стерты", схематизирова­ны, сжаты до простоты вариантов развертывания "оторвавшегося" от них отно­шения. Таким образом, различение мыслительных форм и отношений ~ следую­щая за отождествлением познавательная процедура. Как следует из методологии редуктивнопредметного (М.К. Мамардашвили) выражения массового сознания в мыслительной форме, отношения, которые складываются в реальной жизнедея­тельности индивидов даны вместе с их мыслительными формами. Становление и, развитие действительных отношений сопряжено со становлением и развитием мыслительных форм.

Мыслительная форма, обретая силу предрассудука, с одной стороны, консер­вирует специфику сопряженной с нею связи элементов действительности, реаль­ной жизнедеятельности индивидов, с другой стороны, насыщается энергией этой жизнедеятельности, возможной деятельной способностью, обретающей в рамках мыслительных форм известную самостоятельность по отношению к определенно­сти действительных связей, Анализ сопряженного развития мыслительных форм и отношений предпола­гает, что сами по себе мыслительные формы не имеют истории. Развивающая их инициатива исходит от изменения места индивидов в системе их реальной жизне­деятельности. В этом случае появляется возможность рассмотрения мыслитель­ной формы исторически, взятия ее как со стороны возникновения, так и со сторо­ны прохождения.

В результате методологических процедур отождествления отношений и мыс­лительных форм и их различения по способу бытия, а также совмещения (со­пряжения) мыслительных форм и отношений мы получаем идеализированный объект, конструкт для методологической работы в русле обсуждаемых проблем.

Для того чтобы показать, что моменты этого идеализированного объекта ор­ганично сочетаются между собой, предпримем более детальный анализ названных познавательных процедур. Отождествление есть редукция мыслительных форм к и действительным отношениям. Различение есть выведение мыслительной формы в ее определенности из действительных отношений. Совмещение (сопряжение) предполагает вопервых, эмпирическую фиксацию конкретноисторического ос­нования мыслительных форм (отношений) индивида, вовторых, с помощью этого конкретно фиксированного основания осуществляется поляризация мыслитель­ных форм на их индивидуально значимые полюса, находящиеся в в отношении взаимополагания и взаимоисключения.

Pages:     || 2 | 3 | 4 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.