WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     || 2 |

Типы правовой культуры и формы правосознания

И. Д. Невважай

В современной России весьма распространено мнение о том, что российское правосознание, особенно это касается так называемого народного или массового правосознания, является, с одной стороны, неразвитым по сравнению с таковым в западных цивилизациях, а с другой стороны, оно характеризуется как расположенное на полюсах нигилизма или идеализма в оценке роли и статуса права. Явления правового нигилизма и правового идеализма в массовом сознании России давно привлекли внимание и практиков, и теоретиков права 1

[1 Укажу здесь лишь на одну публикацию, в которой можно найти библиографию по данному вопросу: Матузов Н.И. Правовой нигилизм и правовой идеализм // Теория государства и права. Курс лекций / Под ред. Н.И. Матузова и А.В. Малько. – Москва: Юристъ, 1997. – С. 584620.]

. Практическая цель, которая ставится исследователями указанных явлений, состоит в том, чтобы указать пути и методы их преодоления. Не споря с мнением, что эти явления правосознания играют негативную роль в политической и социальной жизни нашего общества, я бы хотел предложить вниманию читателей несколько иную трактовку природы и статуса данных феноменов, отличающуюся от распространенных в нашей популярной и научной литературе точек зрения. Эта трактовка опирается на понимание правовой культуры как семиотической структуры. С этой точки зрения явление правовой культуры почти не рассматривалось, хотя она представляется мне весьма продуктивной, поскольку позволяет поновому осмыслить структуру правовой культуры, многообразие форм правосознания, понять различные концепции права как выражения определенных культурных типов и оценить явления правового нигилизма и правового идеализма как неотъемлемые явления правовой культуры.

Используемый в данной статье семиотический подход к пониманию культуры был предложен представителями Тартуской школы семиотики Ю. М. Лотманом и Б. А. Успенским [2 Лотман Ю. М., Успенский Б.А. О семиотическом механизме культуры // Труды по знаковым системам. – Т.5 // Ученые записки Тартуского университета. – Вып. 284. – Тарту, 1971.]. В соответствии с ним культуру можно рассматривать как знаковую систему, и в зависимости от отношения к знаку можно выделить два типа культуры, различие между которыми определяется тем, как понимается отношение между знаком и его значением: как единственно возможное или как условное и произвольное. Истоки этой типологии мы находим уже у Платона, обсуждавшего вопрос о том, произвольны ли имена вещей, или их имена связаны с природой самих вещей. Обозначим указанные два типа культуры, соответственно, как культуру выражения и культуру правил.

В первом типе культуры культуре выражения сознание направлено, прежде всего, на поиск выражения уже данного содержания. Здесь содержание рассматривается как налично существующее, и задача заключается в том, чтобы найти “правильное” выражение или репрезентативную форму, соответствующие данному содержанию, найти язык, формулу, адекватные выражаемому с их помощью содержанию. Для этого типа культуры, как указывают Ю. М. Лотман и Б. А. Успенский, определяющей является мысленная оппозиция “правильное неправильное”, относящаяся к оценке выражения, репрезентации. Правовые нормы, выраженные, например, в языке, можно рассматривать как знаковые комплексы, содержанием или значением которых является система реальных правоотношений. Для данного типа культуры характерно то, что нормы понимаются как “правильные” или “неправильные” выражения действительных правоотношений, сложившихся между людьми. “Правильной” считается та норма, которая адекватно выражает фактически существующую правовую реальность. В этом смысле нормы как репрезентативные формы суть знаки прецедентов, то есть того, что уже произошло или имеет место в действительности. Мерой “правильности” нормы является ее содержание, данное как объективная реальность. В данном типе культуры имеет смысл говорить об истинности норм, поскольку здесь применим критерий соответствия нормы тому, что уже существует. Мерой истинности нормы выступает реальное содержание действительности. Здесь действует правило: “правильно то, что существует”. Очевидно, что такому типу культуры соответствуют социологическая и классическая естественноправовая концепции права. Как известно, первая рассматривает право как фактически данную систему порядка, сложившуюся в системе реальных отношениях между людьми и существующую в виде устойчивых форм поведения, которые каждому индивиду предзаданы как прецеденты “правильного” поведения. Естественноправовая концепция также исходит из того, что право предшествует существованию своей репрезентации, “имени”, языку права. Как писал Аристотель в “Риторике”, это “право, которое действует повсеместно и не зависит от того, считают ли его люди действующим или нет”. Право здесь является той реальностью, которая может иметь формальное юридическое выражение, но и без такой репрезентации естественное право существует как определенное содержание действительности, человеческого бытия. Устанавливаемое людьми позитивное право как форма репрезентации, как система знаков должно соответствовать уже существующему содержанию “живому” или “естественному” праву. При этом объектом оценки является позитивное право, мерой же его оценки выступает содержание “живого” права, реально существующего в системе поведения людей. Как уже говорилось, позитивное знаковое или, как выражаются юристы, писаное право может быть оценено как “правильное” или “неправильное” в зависимости от его соответствия “живому” праву. “Неправильное” позитивное право данным типом правовой культуры будет отрицаться, отвергаться как “не соответствующее действительности”.

Культура правил определяется отношением к знаку как к чемуто условному и произвольному по отношению к референту, существующему в действительности. Она нацелена не на выражение готового содержания, а на определение еще не данного содержания. Здесь знак не может быть правильным или неправильным. Основной мыслительной оппозицией в данном типе культуры является отношение “упорядоченное – неупорядоченное”. Именно знак и его употребление определяет и формирует свой референт, поэтому здесь действует правило: “существует то, что правильно”. Применительно к правовой культуре это означает, что содержание правовой нормы, правила как знака определяется самой нормой, правилом, которые указывают на то, что должно существовать в действительности. Что законодатель вводит как норму, то и существует как правовая реальность. При этом, заметим, отношение текстуально выраженной нормы и действительности (содержания) является уже не отношением истинности, как в первом типе культуры, а отношением оценки, где в качестве меры содержания выступает норма. Она есть масштаб, посредством которого действительность оценивается как упорядоченная и как таковая противополагается неупорядоченной, спонтанно формирующейся действительности в форме произвольного совокупного поведения людей. Данный тип культуры в наибольшей мере присущ нормативной концепции права. Действительно, в этой концепции право понимается как содержание норм, зафиксированных в законодательных актах государства. Существенным моментом этой концепции является признание волевого начала в генезисе правовой нормы. Оно определяет принудительный характер нормы, правила по отношению к хаосу реальной жизни, которая должна быть организована, упорядочена в соответствии с декларированным в законе содержанием. Поэтому, строго говоря, здесь юридическая норма не является репрезентацией независимого от нормызнака содержания действительности. Таковой норма является лишь по отношению к заключенному в самой же норме содержанию. То есть правовая норма самореферентна. Отсюда понятна несовместимость отношений к праву в нормативной концепции права и в социологической и естественноправовой концепциях. Они исходят из разного толкования отношения знака и его содержания. Но таким образом мы можем подойти к анализу соотношения этих концепций как отношения разных типов правовой культуры. Тем самым автоматически снимается их противопоставление в рамках оппозиции “правильное – неправильное”, “истинное – ложное”. Эти оппозиции имеют смысл, как отмечалось выше, только в рамках одного типа культуры – культуры выражения. Для другого типа культуры эти оппозиции не имеют смысла.

Различные типы культур могут доминировать на том или ином этапе развития общества, они могут образовывать и смешанные типы культур. Поэтому, обсуждая вопрос о недостатках того или иного типа правосознания, целесообразно исходить не из того, что необходимо осуществить “правильный” выбор между той или иной правовой культурой, и соответственно, между той или иной концепцией права, а из того, что эти два типа культуры необходимо сосуществуют в современном обществе. В этой связи мне представляется методологически верной позиция О. Э. Лейста, указывающего на то, что общее понятие права не должно быть синтезом, соединением трех представлений права, которые даны в естественноправовой, социологической и нормативной концепциях: “между крайними точками зрения трех концепций находится не истина, а сложнейшее общественное явлений – право…” [3 Лейст О. Э. Три концепции права // Государство и право, 1991. № 12. – С.8.]. Таким образом, нашу задачу можно сформулировать как необходимость осмысления ситуации взаимодействия и взаимного признания различных типов правовой культуры и соответствующих видов правосознания. Именно под таким углом зрения мы будем рассматривать вопрос о сущности, роли и месте таких явлений правовой культуры как правовой нигилизм и правовой идеализм.

Нигилизм относится к общесоциальным явлениям, характерным для определенного этапа развития европейской цивилизации. В качестве такового нигилизм был наиболее глубоко определен Ф. Ницше. Ситуацию нигилизма Ф. Ницше определял формулой “Бог умер”, означавшей, что к концу XIX века европейская культура утратила ощущение присутствия Бога в бытии мира, и теперь понимание мира человеком не основано на признании абсолютных ценностей, таких как Бог, абсолютная истина, подлинная справедливость, добро, совершенная красота, христианская любовь. Другой немецкий философ М. Хайдеггер, анализируя феномен европейского нигилизма, отмечал три его формы [4 Хайдеггер М. Европейский нигилизм // Хайдеггер М. Время и бытие. – М.: Республика, 1993. – С.63176.]. Вопервых, это господство бессмысленности, обесцененности всего сущего. Отсутствие иерархии ценностей приводит к равнозначности всех ценностей, к представлению о том, что все они относительны, а следовательно, в целом общезначимого смысла в них нет. Вовторых, нигилизм обнаруживается в убеждении, что человеческий мир, социум соткан лишь из “психологических потребностей” и представляет собой сеть пересекающихся частных интересов. Отсюда, втретьих, представление о том, что в мире, в обществе, в человеке отсутствует какаялибо организация, единый порядок и целостность системы жизненных отношений. Все эти формы в полной мере представлены в том явлении, которое мы называем правовым нигилизмом. Н. И. Матузов, например, определяет сущность правового нигилизма “в общем негативноотрицательном, неуважительном отношении к праву, законам, нормативному порядку”. Что же касается понимания причин правового нигилизма, то усматривая их в “юридическом невежестве, косности, отсталости, правовой невоспитанности основной массы населения” [ 5 Матузов Н. И. Указ. Соч. – С. 590.

Pages:     || 2 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.