WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 36 |

Таким образом, в интерпретации места субъекта в познаваемом мире классический и неклассический типы рациональности являются противоположными. При этом заметим, если классический тип рациональности дает, пусть и ограниченное, но все же какоето обоснование истинности и объективности научного знания, то никакой убедительной идеи для обоснования объективности неклассический тип рациональности не дает. В неклассической и постнеклассической интерпретации научного познания знание сближается с мировоззрением. Поэтому не случайно в некоторых работах по философии науки научная теория утрачивает смысл объективного знания, уподобляясь религиозным, мифологическим и т. п. системам знания[iv]. Вместе с тем любая теория, описывающая и объясняющая мир исходя из объективных законов природы, претендует на то, чтобы быть научной в том смысле, чтобы знать мир таким, как он существует независимо от самого познания. Эта сверхидея является фундаментальным регулятивным принципом, ориентирующим процесс познания. Современный ученый, стремящийся к построению научной картины мира, вынужден какимто образом согласовывать принципы, относящиеся к разным типам рациональности. В этой связи перед философами и методологами встает задача сформулировать рациональную концепцию, позволяющую согласовать применение классического и неклассического типов рациональности. С учетом сказанного выше эта задача может быть поставлена в следующей форме. Как возможно объективное знание, если, с одной стороны, условием возникновения знания является бытие человека в познаваемом мире, а с другой стороны, объективность знания предполагает неприсутствие в мире человека, познававшего и знающего этот мир. Говоря короче, условием возможности объективного знания о мире является единство бытия и небытия человека в мире. В книге предлагается вариант понимания этого единства. С этой целью предпринимается исследование смысла бытия субъекта познания и знания.

В контексте сформулированной задачи решается еще одна любопытная проблема. Она связана с тем, что в рамках неклассического и постнеклассического типов рациональности в знании о мире есть элементы, отражающие присутствие в мире познающего субъекта. Возникает вопрос о том, возможно ли выделить элементы содержания научного знания, которые непосредственно относятся к характеристикам бытия субъекта знания и знаемом им мире. В книге предлагается один из возможных положительных ответов на этот вопрос. Забегая вперед, скажем, что указанные элементы знания имеют характер законов свободного существования по отношению к познаваемому миру природы. Эти элементы не могут быть формой объектного знания. То есть речь должна идти о таких существованиях, которые не являются объектными. В этой связи было необходимым обращение к анализу такого рода существований, которые мы, следуя Канту, называем трансцендентальными.

Решение поставленных задач требует особого методологического подхода, который можно определить через критическое отношение к идеям о субстанциональной природе субъекта познания, о деятельностной сущности познания, об объектной форме знания.

Справедлива критика М. Хандеггера технологической сущности современной пауки, когда объявляется господство изменения природы над самой природой, когда задачи овладения миром отодвигают на задний план задачу его понимания. Главный недостаток «активистских» концепций видится нами в том, что в них явно или неявно предполагается постоянное присутствие субъекта в мире в форме активного отношения к этому миру. Мысля себе субъекта субстанционально, как всегда находящегося в мире, мы мыслим мир в формах человеческого присутствия в мире. Концептуальные возможности деятельностного подхода таковы, что познаваемое бытие мира берется как нечто уже «вошедшее» в сферу активности субъекта. Предмет деятельности уже присутствует в деятельности, он включен и растворен в ней. Но как в таком случае понять, что существует граница между субъектом и объектом и что поэтому возможно познание? Если мы придерживаемся той точки зрения, что мир нам дан в формах неустранимого присутствия субъекта деятельной активности, то разумный ответ состоит в том, что граница между субъектом и объектом есть граница между разными формами активности субъекта. Дистанцирование субъекта относительно объекта означает тогда переход субъекта из одной формы активности в другую, из одной сферы освоения объекта в другую, относительно которой первая становится предметом для деятельности второго рода. Возникновение границы, а значит, и возникновение субъекта и объекта познания есть некий продукт «расщепления» внутри субъективной активности. В этом суть гносеологического релятивизма. Если даже принять истолкование объекта познания как субъективированной формы объективной реальности или как объективированной субъективности, то остается все же открытым вопрос о том, как возможно «вхождение» предмета в сферу человеческой активности и как это «вхождение» делает возможным саму предметную деятельность. Не менее интересен и вопрос о том, как объективная реальность «выходит» из сферы человеческой активности. Последний вопрос принципиален для понимания соответствия действительности содержанию знания, теории. По моему убеждению, проблема «вхождения» объективного бытия природы в человеческое бытие не может быть решена, если анализ познавательного отношения к действительности мы начинаем с предположения об ужесуществовании субъекта познания в познаваемом мире. Сказанное лежит в основе позиции экзистенциализма, согласно которой существует некая экзистенциальная основа познавательных актов. Как, например, разъяснял М. Хайдеггер, бытие мира присутствует в нашем бытии как некая ясность присутствия мира, предшествующая актам концептуального осмысления бытия мира.

Таким образом, главная черта концепции деятельной активности субъекта, независимо от того, идет ли речь об индивиде или о социуме, состоит в признании субстанциальности субъекта познания. Субъект как тотальность охватывает весь мир. Но возможность обнаруживать субъекта во всем, чего коснулась рука человека, предполагает теоретическую возможность прослеживать все зависимости предметного мира, определяемые человеком, что, в свою очередь, предполагает возможность превращения всякого рода субъективности в объект методологической рефлексии.

Идея о социальной обусловленности всех феноменов познания и сознания также предполагает возможность прослеживать умом все зависимости этих феноменов от обстоятельств бытия субъекта. Однако обосновать эту всегда существующую зависимость знания от бытия субъекта в мире невозможно в силу того, что всегда существует граница между концептуальным осмыслением бытия субъекта и действительным бытием субъекта. В субъектном бытии всегда есть некий «осадок», который остается от применения рефлексивных процедур. Кроме того, в процессе познания человеческой субъективности последняя разлагается на такие компоненты, которые могут выступать в качестве объекта эмпирического и теоретического исследования. Человеческая субъективность взятая как объект, показывает себя лишь в той мере и с топ стороны, которые определены условиями ее исследования. Это означает, что человеческая субъективность дана нам лишь в объектных и объективированных формах бытия универсума, включающего в себя природу («первую» и «вторую»), общество, символические структуры духовной жизни человека. «Вписав» субъекта науки в этот универсум в качестве одной из ее объектных форм, мы сводим бытие субъекта к функциям универсума. В западной философии это обстоятельство фиксируется как «смерть субъекта» В когнитивной социологии науки эта «смерть» находит свое специфическое выражение в виде социокультурного релятивизма, отрицающего объективную значимость результатов научного познания. Отмеченные трудности подводят нас к мысли о необходимости философского осмысления неявных и необъектных форм существования человеческой субъективности, которые остаются за рамками рефлексии.

Сказанное подводит нас к необходимости обратиться к той философской традиции, где анализировались необъектные формы существования человеческой субъективности. Речь прежде всего идет о концепции трансцендентального субъекта И. Канта. Хорошо известна критика этой концепции, данная в работах зарубежных и отечественных исследователей. Кантовская трактовка исключает объектное представление о трансцендентальном Я. Критики стремились преодолеть этот запрет, что приводило либо к отрицанию понятия трансцендентального Я, либо к новой его трактовке. Природу трансцендентального Я искали в «историческом априори» (М. Адлер), в «жизненном мире» (В. Дильтей), в интенциональных структурах сознания (Э. Гуссерль), в «ничто» бытия (Ж.П. Сартр) и т. п. Своеобразным вариантом трактовки трансцендентального субъекта является концепция М. Фуко или концепция неявной субъективности М. Полани. Наличие множества различных интерпретаций понятия трансцендентального Я свидетельствует о загадочности, нетривиальности и необходимости осмысления той стороны бытия субъективности, которая, согласно Канту, является условием возможности познания априори. Сложность анализа трансцендентального существования субъекта связана с тем, что оно не попадает в поле рефлексивных процедур, не может быть теоретически сконструировано в качестве объекта познания, не есть «сделанное» субъектом бытие.

В данном исследовании мы исходим из того, что понятие трансцендентального субъекта имеет рациональный смысл, связанный с признанием такой стороны бытия субъекта познания и знания, которая от самого субъекта не зависит, дана ему как нечто непреложное, безусловное в отношении познавательной активности и что обусловливает субъектное бытие в мире в качестве познающего и знающего мир существа. В этой связи возникает предположение о том, что, возможно, объективность знания о мире определяется зависимостью знания от того в нас, что от нас не зависит. Если под трансцендентальным субъектом понимать объективно сложившиеся экзистенциальные структуры, то их можно осмыслить не как результат самостоятельной деятельности познающего субъекта, но как то, что возникает либо до рождения субъекта познания, либо одновременно с рождением самого субъекта. Первый вариант соответствует классической концепции отражения в сознании данной 0бъективной реальности. Этот вариант достаточно обстоятельно изучен. Наименее теоретически разработанным и наиболее привлекательным является второй вариант.

Необходимо отметить, что идея о рождении, становлении субъекта знания разрабатывалась в марксистской методологии научного познания. Речь шла о том, что процесс изменения субъектом внешних обстоятельств совпадает и связан с процессом изменения самого субъекта. Принимая эту идею, мы хотели бы особо подчеркнуть, что при ее разработке необходимо исходить из того, что сам субъект не дан в готовом виде, а рождается в процессе изменения внешних и внутренних обстоятельств бытия человека в мире. Это позволит обосновать объективность научного знания как результат такого события, которое, конечно, происходит всегда в определенном социокультурном контексте, но само оно возникает безразлично к тому или иному контексту, так как это событие происходит в любом исторически конкретном контексте. Это событие связано, видимо, с таким актом, который совершается не уже данным субъектом, но оно само является «местом» рождения субъекта знания и познания. Это есть акт рождения сознания о мире, причем такого сознания, которое не предусмотрено предшествующей целенаправленной деятельностью разума. Очевидно, что речь здесь должна идти о творчестве как универсальном и необходимом способе рождения субъекта знания. Акт творчества, в котором рождается новое понимание мира, имманентные характеристики этого акта выступают для возникающего субъекта как нечто абсолютное и безусловное. Релятивизация этого события означала бы отрицание самого существования субъекта.

Обычно творчество понимается в науке как процесс возникновения нового знания, и данный процесс представляется как предмет психологии творчества. Помимо психологического существовали, конечно, и другие подходы к анализу творчества, но всегда центром и источником новационных явлений рассматривалась человеческая психика в высших своих проявлениях. Однако в последние годы наметились иные перспективы исследования научного творчества[v]. Творчество связывается прежде всего с функциями социокультурного смыслового «поля», реализуемого в семиотических структурах бытия человека. В предлагаемом исследовании предпринята попытка анализа научного творчества в плане семиозиса субъектных структур. В этой связи обсуждается концепция субъекта знания как символического человека.

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 36 |




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.