WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 || 3 | 4 |

С начала 90х гг. Россия стала для Запада еще и важным источником обогащения своего интеллектуального потенциала. Так, по единодушному мнению ведущих политиков Израиля, своим сегодняшним благополучием эта страна во многом обязана бывшим советским гражданам. Десятки тысяч молодых ученых, высококлассных специалистов, не найдя достойного применения своего интеллекта в соб ственной стране, выехали в развитые страны мира. «Обвал» России в доиндустриальную эпоху, конечно, результат разрушительных реформ 90х гг. Но объективности ради следует сказать, что кризисные явления в стране возникли раньше. С середины 70х гг. стали заметно снижаться темпы экономического роста, возникли диспропорции в народном хозяйстве, наметилась тенденция старения основных фондов, падала производительность общественного труда, происходило все большее технологическое отставание от Запада. Одной их главных причин возникших тогда негативных тенденций было отсутствие продуманной политики по эффективному применению мощного интеллектуального потенциала страны. Нельзя сказать, что власть совсем не понимала этого. Однако дело до принятия конкретных практических мер для выправления ситуации в этой области так и не дошло. Тогда же наметились кризисные явления в системе образования страны, которая, как и наука, финансировалась по остаточному принципу. Отсутствие должного внимания к сохранению интеллектуального потенциала, его частичная востребованность (должным образом поддерживались лишь те научные коллективы, которые были связаны с ВПК) негативно сказались на состоянии науки. Удельный вес наших ученых в мире за период с 1975 по 1988 год снизился с 25 до 19%, а в США за это время он возрос с 23 до 34% [13 Парфенов. Нужны ли нам Ломоносовы? // Правда. 1991. 28 февр. С. 3.]. Учитывая, чем закончилось экономическое и военнотехническое соревнование СССР и США, можно сказать, что эта ошибка в области научнотехнической политики тогдашних руководителей СССР была роковой и для самой власти, и, что более важно, для страны. Крушение СССР подтверждает тезис: интеллектуальный потенциал общества – важнейший фактор государственной безопасности. Именно поэтому сегодня расходы США на образование вдвое превышают военные затраты [14 См.: Иноземцев В. Л. Указ. соч. С.  144.]. В России, как известно, ситуация прямо противоположная, что, как показали события в Чечне, и определяет уровень государственной безопасности.

Новая политическая элита России еще в период горбачевской перестройки обозначила свое появление беспощадной (часто справедливой) критикой власти и заверениями вывести страну в разряд ведущих («цивилизован­ных») держав мира. Обращаясь к народу, она искала и находила поддержку большей частью не у рабочих и крестьян, а у интеллигенции. Последняя поддержала новоявленных «спасителей» страны не только потому, что была загипнотизирована их обещаниями обеспечить народу достойную жизнь, но и потому, что, в отличие от рабочих и крестьян, была обделена должным вниманием прежней власти. У нее еще были свежи ощущения своей невостребованности и социальной неполноценности (как «прослойки» общества). Парадокс прошедших реформ заключается в том, что именно интеллигенция, ставшая главной социальной опорой реформаторов, была обманута ими, именно она более всех пострадала от реформ. Бывший средний класс СССР превратился (большей частью) в класс «новых бедных» России. Учитывая, что интеллигенция является главным носителем интеллектуального потенциала общества, подобная метаморфоза в эпоху НТР может иметь катастрофические последствия не только для самого этого класса, но и для всей страны.

Реформы 90х гг. фактически ни одну из задач, стоящих перед страной, не разрешили. Правда, был ликвидирован дефицит. Но это произошло не изза динамичного подъема экономики, а изза резкого падения покупательной способности населения и наводнения внутреннего рынка импортной продукцией. По всем важнейшим социальноэкономическим показателям за годы реформ произошло обвальное падение. За 1991–1999 гг. объем производства в промышленности сократился на 46%, а в сельском хозяйстве – на 40%. Инвестиции в экономику в 1999 г. составили 26% уровня 1991 года [15 Годин Ю. Надежд на реинтеграцию все меньше // Независимая газета.

2000. 29 нояб. С. 10.]. Доля оборудования со сроком эксплуатации более пяти лет в 1990 г. составляла 71%, а в 1998 г. – уже 95,5%. Производительность общественного труда в промышленности в 1998 г. составила 20–24% уровня США (а в конце 80х гг. было 65–70%. – Л. М.). Расходы на НИОКР во всем мире быстро росли, а в России в таком же темпе падали [16 Путин В. В. Указ. соч.]. Оценивая сложившуюся к концу 90?х гг. ситуацию в народном хозяйстве, нынешний Президент России приходит к неутешительному выводу: «Идет разрушение самих материальных основ экономики страны» [17 Там же.]. Как сказались эти реформы на материальном положении большей части населения страны, общеизвестно. Но если ни одна жизненно важная для общества проблема не была решена за десять лет реформ, то в чем же был их смысл? Вопреки декларациям, единственной и подлинной задачей реформаторов было разрушение экономического базиса социализма, чтобы сделать необратимым внутренний и внешний политический курс страны, укрепить политическую власть новоявленной компрадорской буржуазии. Бытует мнение, что новая власть России, в отличие от прошлой, деполитизировала и деидеологизировала экономи­ческую сферу. Мнение это, как представляется, глубоко ошибочное, поскольку экономическая деятельность реформаторов имела исключительно антисоциалистическую и антикоммунистическую направленность. Это предопределило и участь интеллектуального потенциала страны, который, похоже, рассматривался как интеллектуальная (идеологическая) основа социализма. В первой половине 90х гг. предпринимались попытки ликвидировать «наследие тоталитарного режима» – Академию наук и кафедры общественных наук в вузах. Многие, вероятно, помнят недвусмысленный призыв Б. Н. Ельцина «разобраться, что они там на этих кафедрах преподают». Руководствуясь идеей «избыточности» науки в России, власть из года в год сокращала ее финансирование. К 1999 г. по сравнению с советским периодом финансирование сократилось в 15–20 раз. Академия наук России получила к этому времени столько же денег, сколько заурядный вуз в США с числом студентов в 4 тыс. человек [18 Месяц Г. Наука и ее зазеркалье // Известия. 1999. 19 янв.]. В результате такой политики количество научных работников страны в 90е гг. сократилось в два раза [19 Дынкин А. К. Ресурсы и кадры российской науки // Независимая газета. 2001. 16 янв. С. 3.].

Конечно, «избыточной», с точки зрения реформаторов, была и доставшаяся ей советская система образования. Сокращение финансирования (приблизительно в десять раз), видимо, показалось недостаточным для преодоления этой «избыточности». Поэтому в результате реформы планка обязательной интеллектуальной подготовки подрастающего поколения была опущена с 11летнего полного среднего до 9летнего неполного среднего образования. По существу, это означало сознательное отбрасывание страны в доиндустриальную эпоху. Между тем в развитых странах (на которые ориентировалась в начале реформ новая политическая элита) уже давно обсуждается вопрос о переходе от обязательного (12летнего) среднего к обязательному высшему образованию. Как наследие «тоталитарного режима», не могли не исчезнуть детские и молодежные организации, игравшие немаловажную роль в гражданском становлении подрастающего поколения. Целенаправленное сужение возможности воспроизводства интеллектуального потенциала общества означает, что реформаторы своими действиями лишали страну будущего. Симптоматично в этой связи то, что нынешняя элита России посылает своих детей учиться за рубеж.

Хотя в России и сохранилась государственная система образования, однако неуемное желание реформаторов коммерциализировать все и вся не прошло бесследно. Согласно Ярославу Кузьминову, учитывая все виды официальных и неофициальных трат при поступлении в вузы, три четверти студентов учатся у нас на платной основе [20 См.: Савицкая Н. Конец мифа о российском образовании // Независимая газета. 2000. 2 дек. С. 8.]. Зная, что приблизительно 80% населения страны относятся к бедным и малообеспеченным, можно сделать вывод, что в результате реформ высшее образование стало привилегией лишь небольшой части общества, так называемого высшего класса.

Иначе говоря, оно стало носить парентократический характер (возможность обучения определяется толщиной кошелька родителей). Расслоение затронуло и школьное обучение. Одни обучаются по минимальной программе до 9го класса. Другие – по высоким требованиям полной средней школы. Отсутствие равенства стартовых позиций у подрастающего поколения еще больше усиливает расслоение и поляризацию общества, делает ее наследственной. Видимо, не случайно после реформы системы образования из названия этого ведомства исчезло слово «народный». Но может ли общество считаться демократическим, если в нем сословная система образования? Сокращение финансирования науки и образования не могло не сказаться негативно на экономике страны. Анализ опыта реформ стран Центральной и Восточной Европы, проведенный российскими учеными, показал, что есть далеко не случайная зависимость между экономической динамикой и государственными расходами на образование и науку. В тех странах (Венгрия, Чехия, Польша, Словакия), где удалось сохранить финансирование образования и науки хотя бы на прежнем уровне, существует явная положительная хозяйственная динамика. В других (Болгария, Россия, Румыния, Украина), где происходило снижение указанных расходов государства, тенденция в экономике прямо противоположная [21 См.: Гринберг Р. Десять лет системной трансформации // Независимая газета. 1999. 18 июня. С. 4.].

Опыт экономических успехов многих стран мира, например, так называемых «азиатских тигров» (Тайвань, Сингапур, Южная Корея и др.), также подтверждает непреложную истину: вложения в образование и науку являются одними из самых эффективных и перспективных затрат государства.

Одним из непременных условий выхода общества из состояния тотального кризиса является его способность адекватно отразить сложившуюся ситуацию и принять необходимые меры для преодоления губительных тенденций. Отсюда – непреходящее значение в жизни страны научной философии, ибо только она способна дать объективную картину мира и надежные ориентиры дальнейшего развития. Поэтому современная материалистическая философия является базовым компонентом интеллектуального потенциала общества. Чем выше философская культура общества, тем прочнее, основательнее его интеллектуальный потенциал, тем больше у него возможностей адекватно отвечать на вызовы времени. Драматизм нынешней ситуации в России заключается в том, что общество в значительной степени утратило способность объективно отражать и адекватно реагировать на происходящие события, поскольку научное мировоззрение перестало быть определяющим духовным устоем общества. Сохранить философию, которая даже через пропагандистские шоры позволяет разглядеть суть происходящего, – этого реформаторы не могли допустить. Поэтому это «наследие прошлого тоталитарного режима» не могло не быть подвергнуто массированной атаке. Грозный клич президента «разобраться» (с кафедрами общественных наук) нашел отклик у сервильной интеллигенции, которая по этому случаю вспомнила известный лозунг Вольтера. «Выдавливание» научного материализма происходило чаще всего не на основе его серьезного критического анализа (такие попытки предпринимались лишь в эпоху «перестройки»), а методом его вульгаризации или политических штампов. Эта философия трактовалась как теоретическая платформа исключительно советского социализма. В пропагандистских штампах с ней ассоциировались тоталитаризм, ГУЛаг, беззаконие, нищета и т. д. Поэтому начавшееся в конце «перестройки» мировоззренческое «линяние» бывших марксистов приобрело теперь массовый характер. Прослыть идеологом ГУЛага никто не хотел. Сказать сегодня, что слово «материалист» (и тем более «марксист») – слово не модное, – значит не сказать ничего. Известный журналист, поэт и публицист К. Кедров в ноябре 1993 г. с удовлетворением констатировал: «Сегодня одурь материализма проходит, и мы имеем возможность иными глазами посмотреть на привычные явления» (выделено мной. – Л. М.) [22 Кедров К. Христианская физика Дмитрия Панина, открывшего, что душа концентрируется в горле // Известия. 1993. 6 нояб. С.  10.]. И эта оценка научного мировоззрения, опубликованная в одной из центральных газет страны, не самая резкая из тех, которые я встречал.

Pages:     | 1 || 3 | 4 |




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.