WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     || 2 | 3 |

Сергей Муратов

САМОСОЖЖЕНИЕ [1 «Искусство Кино» №3/ 2000 г.]

Смертельный репортаж

Это случилось в небольшом американском городе. Служащий промышленной фирмы позвонил на местную телестудию и пригласил оператора подъехать к месту, где он собирается выступить против своих хозяев, а затем совершить самосожжение. Репортаж был снят. В прессе разразилась дискуссия имели ли документалисты право показывать, как человек сжигает себя, хотя бы и по собственному желанию.

Впоследствии инцидент был экранизирован в игровом сериале "Закон ЛосАнджелеса". В телефильме вдова погибшего подает в суд на компанию, показавшую репортаж. Муж никогда бы не совершил свой поступок, уверяла она, если бы не безнравственная практика телевидения и циничное поведение оператора. "Он стоял в шести шагах и снимал, пока мой муж обливал себя бензином и чиркал спичкой. Как вы могли стоять и ничего не делать?" "Но ваш муж сам позвонил в отдел новостей, оправдывался оператор. Сказал, что намерен сжечь себя перед зданием фирмы в знак протеста против того, что она закрылась, а рабочие места переведены за рубеж. Потребовал прислать журналиста с камерой. Я сообщил в полицию, позвонил директору. Тот сказал: отрази..."

"Вам не приходило в голову, что, снимая самоубийство, вы помогли событию состояться?" спросил адвокат обвинения.

"Я больше девятнадцати лет работаю оператором. Я видел множество трагедий. Солдат, разорванных гранатами, голодающих детей. Я все это снимал. Если бы я об этом думал, то не смог бы выполнять свою работу".

"Ее муж известил и другие телекомпании о своем решении, настаивал адвокат, однако они предпочли отказаться по этическим соображениям".

"Когда пленка была отснята, возразил директор, ее включили в выпуски новостей всех телестанций. Мы маленькая компания. Боремся за свою аудиторию. Такие сюжеты люди хотят смотреть. Если нам будут говорить, какие новости снимать, а какие нет, то недолго скатиться к цензуре. В конце концов, никакого вторжения в частную жизнь не было. Оператор спичку не поджигал. Поступок жертвы ее поступок. Все равно как если бы оператор снимал самоубийство китов, которые по неизвестным причинам время от времени выбрасываются на берег".

Так ли уж далека эта логика от логики поведения отечественных документалистов? Мотивы и мотивировки Произведения визуальной культуры требуют все большего вложения средств. Некоторые из них способны не только себя окупать, но и сами приносят доход. Иногда очень крупный, почти фантастический. В первую очередь это относится, разумеется, к тому, что мы называем культурой массовой. Не исключая бульварную периодику криминальные сюжеты, сексуальные сцены, сенсационные выходки, оккультные акции и скандальные происшествия. Зрители в этих случаях становятся потребителями, произведение товаром, а деньги из средства достижения цели превращаются в самоцель.

Такая трансформация не всегда очевидна. И не только потому, что создатели "товара" не спешат афишировать подлинные мотивы своих усилий. Многие не признаются в них и самим себе. (Психологи вообще считают, что подлинные мотивы человеком в принципе не осознаются.) Срабатывает защитная философия за мотивы выдаются мотивировки.

"Народ нуждается в развлечениях". Разумеется. Как и то, что продюсер коммерческого вещания нуждается в высоком рейтинге, а его дают передачи, предлагаемые как развлечение. Прибыль и этика исключают друг друга. Чем выше прибыль тем ниже этические границы. "Хочется рейтинга, и, чтобы привлечь внимание к своему продукту, нарушают все моральные табу", признался както К.Эрнст интервьюеру "Общей газеты", сославшись в качестве примера на "600 секунд" как на печальный факт нашего ТВ. "То, что он (А.Невзоров. С.М.) делает, делать нельзя. Но какое чудовищное количество фанатов у него было!" Трогательна неподдельная зависть в последней фразе. Такие признания, впрочем, звучат нечасто. С одной стороны, останавливает чувство приличия. С другой погоню за рейтингом удобнее выдать за заботу о зрителе: "Такие сюжеты люди хотят смотреть".

Секрет умножения зла Первые репортажи о бастующих шахтерах на рельсах (1998) сопровождались сочувственными комментариями авторы репортажей убеждали бастующих, что те не одиноки, что не сегоднязавтра к ним присоединятся учителя и медики. Такие репортажи шли едва ли не в каждом выпуске новостей. В "Останкино" стали звонить из разных городов: "Присылайте бригаду. Наши шахтеры тоже собираются перекрыть дороги и останавливать поезда. Если не пришлете, то мы на рельсы не выйдем". Документалисты не слишком часто склонны задумываться о том, что передача, иной раз независимо от целей, срабатывает как детонатор общественных действий.



...В английской притче два джентльмена прогуливались вдоль реки. Завернув за изгиб берега, они неожиданно услышали крик о помощи в воде тонул ребенок. Один из них прыгнул в реку и буквально в последний момент схватил малыша. Но только вынес его на берег, как снова раздался крик тонул другой ребенок. Не отдышавшийся спаситель опять бросился в воду. И тут раздался еще более отчаянный крик в реке барахтался третий ребенок. Тогда второй джентльмен круто повернулся и побежал назад. "Куда же ты?" крикнул первый. "Я хочу отыскать того мерзавца, который бросает в реку детей".

Привычная ситуация в журналистской практике. Услышав крик, естественно поспешить на помощь. Ты спасешь одного, может быть, даже второго... а то и третьего. Но если количество тонущих все прибывает, становится ясно, что надо искать причину. Оба джентльмена действовали согласно совести и долгу. Но каждый свой долг понимал посвоему.

В журналистике это соответствовало бы профессиональному долгу репортера и публициста. Конечно же, броситься на помощь не размышляя, кажется и человечнее, и благороднее. Но не меньшее мужество необходимо, чтобы отыскать "мерзавца".

Летом 1998 года, когда бастующие шахтеры легли на рельсы, репортеры тотчас оказались рядом. Для этого даже не надо было бросаться в воду. Шахтеры, собственно, и ждали такой реакции. Они вышли на рельсы, чтобы их увидела вся страна. Отчаянный поступок был адресован президенту, правительству, Государственной думе властям, от которых зависело, будут ли они получать зарплату. Но не меньшая ответственность лежала и на средствах массовой информации.

Смелость факта и смелость мысли Впервые забастовки шахтеров телевизионные репортеры показывали за девять лет до этого в выпусках новостей 1989 года. Президент и правительство РСФСР тогда обещали поддержку, заручившись шахтерскими голосами на выборах. Впоследствии подобные акции повторялись неоднократно. Но всякий раз дело завершалось лишь полумерами. После чего интерес к шахтерам угасал не только у президента и правительства, но и у средств массовой информации. Журналисты предпочитали критику следствий, а не причин. Смелость факта ценилась куда больше, чем смелость мысли. Это был репортерский подход к событиям. Журналистов не слишком интересовал "мерзавец, который бросал детей в воду". Шахтеры обвиняли власти в бездействии. Но не адресовали такой же упрек телевидению. Они даже не понимали, что их судьба зависела и от четвертой власти.

На экране не было передач, а тем более циклов передач, расследующих криминальный механизм, срабатывающий с неукоснительным постоянством. Когда выделяемые правительством деньги не доходили до шахтеров, оседая в карманах посредников и чиновников. Когда те же чиновники за много лет так и не сумели начать реформу угольной промышленности. Когда повышение цен на уголь (по просьбе самих шахтеров) приводило к тому, что его уже никто не хотел покупать. Когда политики, в чьих силах попытаться реально изменить положение, использовали голодающих шахтеров, как аргумент в предвыборных сражениях (и были даже, похоже, рады, что есть такой убедительный аргумент). Документалисты ждали, пока гром грянет.

По сути дела, экранная журналистика ограничивала себя репортерской реакцией на происходящее, а для репортера нет ничего заманчивее, чем в экстремальной ситуации быть в центре событий.

"Вся страна превратилась в один гигантский железнодорожный тупик", не без азарта сообщал ведущий "Скандалов недели" (23 мая 1998 года), предваряя репортаж из АнжероСудженска. На экране толпа детей, развернув транспарант "Голодные дети Анжерска", радостно скандировала: "Ельцина долой! Ельцина долой!", показывая тем самым, что полотно железной дороги для них заманчивая сценическая площадка. Судя по выражению лиц, ситуация всероссийской трибуны им очень нравилась. "Даже дети уже понимают, что экономические требования не помогут, пояснял корреспондент. Школы закрыты. Но лежание на рельсах само по себе стимулирует детское творчество..." Возбужденные присутствием телекамер, подростки объясняли, что живут без конфет, а мороженого не видят годами. Враг был найден: "Президента в отставку!" На документалистов падал отблеск популярности, которую пожинали шахтеры. Разумеется, они не думали о последствиях, какие могли принести подобные передачи. К тому же на этот случай существовал и удобный тезис: если репортер станет думать о последствиях, то никакого репортажа не будет. Картина события окажется явно предвзятой. Между тем предвзятыми были как раз эти репортажи. Охотно давая слово шахтерам, документалисты не давали такого же слова пассажирам в остановленных поездах. Первые часы те тоже испытывали солидарность с шахтерами (многие месяцами и сами не получали зарплату), но проходило два часа, три, затем сутки, двое, и состояние их менялось.





Вот свидетельство жительницы Якутии, направлявшейся в Кировскую область к тяжелобольной матери и застрявшей у шахтерского пикета в том самом АнжероСудженске, где репортеры снимали декламирующих детей. "Там творилось нечто невообразимое. Все пути на километры забиты пассажирскими и грузовыми составами. Купить чтолибо поесть негде базарчики, киоски, магазины закрыты. Проводники пояснили: боятся шахтеров, которые забирают продукты для своего пикета. Нестерпимая вонь от человеческих испражнений. По вагонам ходят крепкие мужики, требуют у пассажиров деньги в фонд бастующих шахтеров. Милиция не реагирует: "У нас приказ ни во что не вмешиваться". Палатки. Костры. Крики, ругань". Нормальным ходом поезда пошли лишь после Новосибирска. Но застать свою мать в живых жительница из Якутии уже не успела.

Ни в чем не повинные пассажиры оказывались в невольных заложниках, как и жители регионов, на территории которых останавливались вагоны, громадные неустойки предстояло заплатить из местного бюджета. Аман Тулеев объявил в своей области чрезвычайное положение и предупредил, что на грани закрытия металлургические предприятия и химический комбинат. Под Челябинском остановили состав с радиоактивными отходами. Уже неделя, как была перекрыта Транссибирская магистраль, блокирована дорога из Москвы в Воркуту, практически отрезан юг России. Тульские шахтеры грозили перекрыть дорогу на Москву.

"Шахтер в России больше, чем шахтер, горько оценил ситуацию в "Известиях" А.Подрабинек. Шахтеры, писал он, шантажируют правительство, взяв в заложники всех остальных граждан России".

Собственно, выходя на рельсы, шахтеры и не думали никого шантажировать. Они думали лишь о том, как помочь себе в безвыходном положении. И надеялись на содействие телевидения. Но журналисты, охваченные гражданским негодованием и не видевшие в происходившем ни грана собственной вины, на самом деле помогли своим героям стать невольными террористами.

Задуматься о последствиях Профессиональное сообщение в выпуске новостей содержит все факты, необходимые для понимания ситуации. Но оно же исключает побочную информацию, способную вызвать негативные общественные последствия. Например, уведомления о готовящихся общественных беспорядках с указанием места и времени где и когда они могут произойти. Или те же призывы к учителям и медикам присоединиться к шахтерской акции, исходящие, к слову сказать, от авторов репортажей. В последнем случае журналист рискует оказаться не столько информатором, сколько подстрекателем, а обнародованный прогноз обернется реальностью именно в силу массового оповещения.

Разумеется, никакая истина не опаснее тех последствий, к которым приводит ее незнание. Но это не освобождает документалиста от необходимости задуматься о последствиях. Ибо фрагментарный факт, изъятый из контекста происходящего, сводящий противоречивую ситуацию к одномерной сенсации и обнародованный без учета массового сознания, может вызвать общественную реакцию, несоизмеримую с социальным значением этого факта.

Pages:     || 2 | 3 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.