WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 ||
How Much Difference is Too Much: Black Feminist Thought and the Politics of Postmodern Social Theory // Current Perspectives in Social Theory, 1997. No. 17 P. 3–37; Denzin, N. K. The Standpoint Epistemologies and Social Theory // Current Perspectives in Social Theory, 1997. No. 17 P. 39–76; Smith, D. E., The Conceptual Practices of Power: A Feminist Sociology of Knowledge. London: Routledge, 1990; Smith, D. E., Sociology from Women's Experience: A Reaffirmation// Sociological Theory 1992.. No. 10 (Spring. P. 88–98; Smith, D. E. Telling the Truth After Postmodernism // Symbolic Interaction, 1996. No. 19. P. 171–202.], такова: как возможно определить, идентифицировать такой стандарт истины, который мог бы определять радикальную власть и осуществлять ее, – и тем самым некую когерентную альтернативу условной «хорошей науке», – но которая при этом избегла бы возможности быть разлагаемой, растлеваемой этой властью? Здесь снова решение может быть получено, выведено из определения автономизации.

Определение осуществления, применения радикальной власти в терминах автономизации подразумевает, что истина может появляться только тогда, когда искажения принудительной власти сведены на нет – когда некто «моментально», сразу делает вызов и отрицает, уничтожает воздействия власти посредством переопределения реальности. Таким образом, концепция автономизации предлагает такой стандарт истины, который избегает предрассудков, предубеждений, присущих другим «фиксированным пунктам», стандартам истины. Скорее, чем обманчиво сильный гомогенизирующий стандарт – стандарт однородности, автономизация предполагает, что только особыми усилиями может быть достигнуто преодоление такого принуждения, дабы оно не искажало все более и более формы познания.

Следовательно, многим на Западе недоступный по причине необъяснимой идиосинкразии к диалектике тип «эмерджентной истины», истины «на стадии становления», который получается в процессе переопределения реальности, может помочь решить дилеммы, перед которыми безнадежно пробуксовывают концептуальные экипажи сторонников эпистемологических альтернатив даже обычной конвенциональной или модернистской концепции науки (не говоря уж о трансмарксистской версии корреспондентной теории), предлагая точку отсчета, «фиксированный пункт», который скорее использует и развивает, чем лишает силы соображение об ограниченности опыта социальных акторов. То есть именно индивиды ситуативны, расположены в пределах специфических социальных сфер, и онито как раз и сталкиваются с «аномальными» явлениями, так что именно им предстоит критически пересмотреть существующую структуру знания, чтобы объяснить такие явления относительно стандарта «эмерджентной истины», как истины «в стадии становления». Определение «эмерджентной истины» также предполагает, что, хотя индивидуальные социальные акторы могут находиться в неясной, необъясненной зависимости от сложной социальной среды, индивиды могут понимать, распознавать и в ограниченной мере, до известной степени, но все же преодолевать наложенные тем самым социальные ограничения. В самом деле, «эмерджентная истина», истина на стадии становления» оказывается зависимой от способности социальных акторов преобразовать, трансформировать свои представления о реальности независимо от влияния их социальной среды и даже в оппозиции к этой среде. Поэтому «эмерджентная» точка зрения на истину предполагает, что для того, чтобы кому бы то ни было – включая социологов – понять природу социальной реальности, им необходимо осуществить способность в качестве ситуативных социальных агентов подвергать исследованию и тонко чувствовать невидимые влияния взаимодействий между индивидами в процессе воспроизведения, репродуцирования структуры общества. Таким образом, и определение «хорошей науки» должно быть расширено до утверждения, что, отнюдь не через ограничение пределов социального субъекта, а через более правдивое знание, которое может быть получено только благодаря активным усилиям ситуативных (погруженных в конкретную ситуацию) социальных акторов, можно преодолеть ограничения, которые ставят пределы их пониманию эмпирической социальной реальности. Вопрос о мере познания и иллюзии, истины и заблуждения становится тем самым проблемой не только философии, эпистемологии и теории культуры, но и социологии как теории социума.

Цель многих подлинных ученых состоит в том, чтобы преобразовать социологию философских дебатов в социологию подлинной, действительной, обычной науки. Однако, независимо от того, хотят ученые участвовать в философских дебатах или нет, существуют философские смыслы и значения, обязательные для каждого научного определения. Плюралистическое определение «хорошей науки» связано с чрезмерно упрощенным определением власти и социального субъекта. Постпрагматический подход к «хорошей науке» может концептуализировать дополнительные измерения власти – тем, что признаёт влияние, которое власть оказывает на поведение социальных акторов, на умы якобы «объективных» наблюдателей и на сущность эмпирической реальности.

Кроме того, принятие постпрагматической ориентации в вопросе об истине позволяет исследователям осмысливать прямотаки парадоксальные отношения между деятелями (акторами), действиями (акциями) и социальной структурой. В то время как автономизация и деятельность определена в терминах «отрицания» результатов структурного социального принуждения, все еще остается потребность определить эти понятия так, чтобы они не были взаимно друг друга исключающими. Учитывая это при попытках производства знания в терминах перспектив социальных акторов, можно лучше оценить пути, которыми власть воздействует на знание, и лучше понять процесс, посредством которого акторы могут одновременно контролировать возникновение деятельности и полностью понимать устройство общества.

Наконец, «эмерджентный» стандарт истины объединяет то, что составляет предмет забот как Д. Смит [71 Smith, D. E. Telling the Truth After Postmodernism // Symbolic Interaction, 1996. No. 19. P. 171–202.], так и пост модернистов, пытающихся развить когерентную версию «хорошей науки», которая при этом не устанавливала бы «истинностные режимы», не требовала бы проверки инстанцией истины. Следовательно, дело не только в том, что таким стандартом истины может быть обнаружен потенциал для развития альтернативной версии «хорошей науки», но сама такая версия науки также служит тому, чтобы вывести на обозрение и подвергнуть практической критике те формы власти, которые оставались невидимыми, неуловимыми для «модернистской» версии «хорошей науки». Как таковой «эмерджентный» стандарт истины может быть использован постмодернистами для того, чтобы развить альтернативную версию «хорошей науки», которая ориентируется на когерентный стандарт истины – действительно, стандарт, который лучше способен выявить, высветить формы власти и принуждения, которые подорвали модернистскую цель создания более свободного, справедливого и обеспечивающего равенство общества.

Таким образом, философское развитие последнего времени обнаруживает колоссальные совпадения с открытой Гегелем логикой движения мысли. Спиралеобразные и круговые формы позволяют осуществить процедуру «нанизывания» их так, что вырисовываются более конкретные, нежели всеобщие, зависимости, однако всеобщие повторя­ются, воспроизводятся в этих последних.

Пример социологии, с которым мы здесь имели дело, показывает: предмет исследования конкретизируется, но, в противоположность обычному представлению, отнюдь не мельчает, а, напротив, укрупняется. Вопрос о власти пронизывает все социальные дисциплины (от лингвистики и антропологии до философии науки и математики) и одновременно все их нанизывает на себя.

Присмотримся к общей логике этого движения. Начало века – полное засилье эмпиризма, позитивизма и функционализма в социологии и в общей методологии науки. Смена второго позитивизма третьим, усиление узко эмпирических тенденций приводит к иррационалистской реакции в виде гуссерлианского феноменологизма и хайдеггерианского «эвиденциализма». Введение обыденного сознания в философию в виде научной эмпирии философского знания сделало актуальным вопрос о методологии такого познания, которая избавила бы от явных следов произвола, бившего в глаза в хайдеггеровских якобы онтологических построениях. Такая методология была найдена в виде соссюровской лингвистики, которая сохранила инстанцию объективности ценой превращения реальности в текст. У текста должен быть смысл. Бессмыслица заняла место заблуждения. Главный методологический прием тогда – доведение до абсурда. Такое доведение до абсурда – главный инструмент герменевтики, которая, однако, в свою очередь скатывается в недра порочного круга – а какой же он, как не порочный – этот самый герменевтический круг – типичное скатывание в дурную бесконечность, то есть доведение до абсурда. А это снова ставит проблему истины и – главное – ее степеней. Более или менее истинное не абсурдно лишь при одном условии – если относительность истины не синоним ее абсолютной релятивности, а характеристика степени приближения ее к абсолютной истине. Структуралисты, заявив претензии на объективность (лозунг «смерть человека» у М. Фуко и Л. Альтюссера), объективно приближали постановку вопроса об истине как абсолютной. Тутто и приспела реакция со стороны постпозитивизма. Нет ничего абсолютного. Наука движется скачками парадигм – полуфилософских, полуобыденных общих донаучных установок, принимающих характер неявных предпосылок, предпосылочного знания. Разложение корреспондентной теории истины стараниями когерентизма и прагматизма довершило работу: приверженность признанию абсолютной истины стала синонимом глубокой научной архаики, о которой нет смысла даже и говорить – очень удобная позиция, вытекающая из куновского постпозитивизма – парадигматизма. Но тогда и у науки остается единственное средство познания – все, чем она располагает, – это метод проб и ошибок. Такая фейерабендовская позиция – услада обыденного сознания: ведь это единственное, чем оно пользуется. Теперь мы уже входим в пределы постмодернизма. Его описание здесь неуместно – оно, хотя и с необходимой и неизбежной краткостью, осуществлено в этом тексте, призванном вызвать у иных читателей ностальгические воспоминания о «жизни до эволюции».

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 ||




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.