WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 6 |

Процесс концептуализации, включающий переопределение реальности, по мнению современных социологов, предполагает разрешение загадки «парадокса эмансипации» [30 Benton, Т. Objective' Interests and the Sociology of Power // Sociology. 1981. No.15. P. 161–184.], в то время как это также создает основу для постпрагматистской версии «хорошей науки» [31 Denzin, N. К. PostPragmatism // Symbolic Interaction 1996a. 19 (1): 61–75.], которая руководствуется когерентным стандартом истины.

Поэтому, я полагаю, что целесообразно заново рассмотреть споры о «трех измерениях власти», дабы продвинуться в разрешении скандальной ситуации, мягко охарактеризованной Т. Бентоном как «парадокс» [32 Benton, Т. Objective' Interests and the Sociology of Power // Sociology. 1981. No. 15. P. 161–184.], в который впал Ст. Лакс. В то время как Ст. Лакс оказался неспособен определить необходимые средства для идентификации третьего измерения власти, можно показать, что процесс переопределения реальности создает «реальный мир» – среду для разрешения проблемы определения радикальной власти и места истины в постмодернистском мире.

Согласно Ст. Лаксу в цитированной книге, существуют три измерения власти. Первое измерение связано с «наглядной эпистемологией», «эпистемологиями точки зрения» (standpoint epistemologies), no выражению Н. Ден зина [33 Denzin, N. К. The Standpoint Epistemologies and Social Theory // Current Perspectives in Social Theory, 1997. No. 17 P. 39–76.], где власть определяется как нечто такое, что выражено в наблюдаемых отношениях – в явных, видимых влияниях, воздействиях одного индивида на другого [34 Крайней ступенью которого оказывается прямое насилие над индивидом. См. об этом: Фуко М. Надзирать и наказывать. Рождение тюрьмы. М.: Ad Marginem, 1999; Кошелев М. И. Беспредел: философскотрансдисциплинарный очерк. М.: Горизонт, 1999.]. Второе измерение подвергает критике «наглядные» теории власти за упущение, игнорирование ступени, на которой власть может использоваться невидимо, незримо – с тем, чтобы создать препятствия потенциальным соперникам – претендентам на власть. Третье измерение власти предполагает, что власть может быть даже более коварной. Эта перспектива утверждает, что сознательные интересы акторов, действующих индивидов, созданы, сформированы самими структурами власти. Таким образом, эта перспектива подразумевает, что власть часто вводит в заблуждение (hoodwinks) массы людей, обеспечивая обслуживание посторонних, чуждых этим массам интересов, интересов других, в то время как они самито предполагают, что защищают свои собственные интересы.

Плюралистическое или одномерное представление о власти обеспечивает и объясняет положение, при котором власть в демократической системе распределена среди конкурирующих групп (например, политических партий, особых групп интересов и т. д.). Акцентирование Н. Дейлом изучения «конкретного, наблюдаемого поведения» [35 Lukes, S. Power; A Radical View. London: MacMillen, 1974. P. 12 (курсив в оригинале. – Ю. М.).] имело двойную цель. Вопервых, работа Н. Дейла 1961 года [36 Dahl, R. A. Who Governs? Democracy and Power in an American City. New Haven: Yale University Press, 1961.] была реакцией на элитистское (elitist) исследование власти, как это было у классика элитизма Миллза [37 Mills, С. W. The Power Elite. Oxford: Oxford University Press, 1956. Рус. сокр. перев.: Миллс Ч. Р. Властвующая элита. М., 1959.]. Теоретики власти элит утверждают, что вопреки представлению, будто власть распределена плюралистично (pluralistically), властью обладает ограниченное число «элит». Так, исследование Н. Дейлом политической среды Нью Хавена, штат Коннектикут, вопервых, было нацелено на то, чтобы продемонстрировать, что много групп – и притом отнюдь не только элиты – имеют доступ к ключевым решениям и потому обладают властью. Вовторых, Н. Дейл имел собственные резоны для подобного исследования: он хотел сохранить практику «хорошей науки», которая, согласно Н. Дейлу, предполагает сопряжение и погружение в концептуальные, философские проблемы ради изучения наблюдаемого, видимого поведения, которое есть предмет обычного научного анализа. Практически совершенно неважно, как понимается при этом природа власти. Теория классовой борьбы в традиционном марксизме, исток и одновременно антагонист теории элит, говорит здесь о борьбе классов и о господстве класса угнетателей также и в духовной сфере. Марксисты более позднего поколения (А. Лаб­риола, А. Грамши) обращают при этом внимание на власть, исходящую от государства. Современная критическая теория и трансмарксизм делают акцент на специфических характеристиках современных классов, когда попытки тотального духовного контроля реализуются в обострении глобальной классовой борьбы между центром и периферией мирового развития, когда «создан своеобразный совет старейшин, который реально возглавляет союз ортокапиталистических стран и [который] практически претендует на роль мирового правительства» [38 Семенов Ю. И. Философия истории от истоков до наших дней: Основные проблемы и концепции. М.: Старый сад, 1999. С. 317.]. Важно понимание общей природы процессов освобождения от эксплуатации, при которых необходимостью оказывается эмансипация, связанная с преодолением видимой невозможности осознания индивидами собственных истинных интересов.

Ранние критики Н. Дейла, сторонники того, что Ст. Лакс называет вторым измерением власти, – П. Бахрах и М. Барац [39 Bachrach, P. & Baratz, M.S. Power and Poverty: Theory and Practice. Oxford: Oxford University Press. 1970.] – доказывают, что плюралистские ограничения на операционализацию власти недооценивали очень важный аспект власти – мобилизацию пристрастий, предубеждений. Мобилизация пристрастий – это «склонность к эксплуатации некоторых видов конфликта и подавления других» [40 Lukes, S. Power: A Radical View. London: MacMillen, 1974. P. 16.]. В более ранней работе П. Бахрах и М. Барац наивно предлагают научному сообществу потребовать, чтобы те, кто имеет доступ к власти, контролировали организационное принятие решений [41 Bachrach, P. & Baratz, M. S. Decisions and NonDecisions: An Analytical Framework // American Political Science Review. 1963. No. 57. P. 641–651.]. Таким образом, проблемы, которые находятся в противоречии с интересами тех, кто председательствует и устанавливает повестку дня (setters), могут поэтому быть отложены, отодвинуты простой ссылкой на отсутствие достаточного времени для их рассмотрения. Например, лидеры политических партий могут создать преувеличенные представления о монолитном единстве партии, не давая докладчикам «радикальных» фракций возможности выступать на заседаниях. Таким образом, власть может быть осуществлена эффективно без обнаружения какихлибо видимых признаков конфликта.

Однако природа второго измерения власти создает проблемы для практики «хорошей науки», как ее определяет Н. Дейл. Так, указывают Бахрах и Барац, имеется множество «невидимых» проблем и аспектов социальной динамики, которые имеют прямое влияние на видимую форму социальной действительности. Поэтому без концептуального понимания такой динамики наблюдения эмпирической действительности будут в лучшем случае неполны.

Ст. Лакс считает, что «невидимый» конфликт, к которому обращаются Бахрах и Барац, «есть конфликт между интересами тех, кто заинтересован в непринятии решения, и интересами тех, кого они исключают из слушания в пределах политической системы» [42 Lukes, S. Power: A Radical View. London: MacMillen, 1974. P. 20, (курсив в оригинале – Ю.М.).]. В то же время, согласно Ст. Лаксу, существует более широкий взгляд на представление интересов, чем тот, который приписывается многим плюралистам, он остается ограниченным тем, что может быть идентифицировано как «субъективные интересы» или те интересы, которые «сознательно артикулированы и наблюдаемы» [43 Op.cit., 1974. Р. 20.]. Таким образом, Ст. Лакс предлагает, чтобы отношения власти могли быть конституированы скрытым конфликтом, или тем, что он описывает как «противоречие между интересами тех, кто осуществляет власть, и реальными интересами тех, кого они из власти исключают» [44 Lukes, S. Power: A Radical View. London: MacMillen, 1974. Р. 24–25.]. Реальные интересы – те вещи, акторы которых должно было бы предпочесть, чтобы можно было осуществлять свободный выбор [45 Op.cit, 1974. Р. 34.].

В большинстве случаев, полагает Ст. Лакс, акторы не способны делать выбор, они предпочли бы потому, чтобы их сознательные, субъективные интересы были присвоены невидимым, незримым источником власти. Таким образом, третье измерение власти может порождать «ложное сознание» (Маркс) [46 «Идеология – это процесс, который совершает так называемый мыслитель, хотя и с сознанием, но с сознанием ложным. Истинные побудительные силы, которые приводят его в движение, остаются ему неизвестными, в противном случае это не было бы идеологическим процессом» (Энгельс Ф. Письмо Ф. Мерингу 14 июля 1893 г. // К. Маркс, Ф. Энгельс. Соч. 2е изд. Т. 39. С. 83). Развитое учение о «ложном сознании» как идеологии см. в работах К. Маркса и Ф. Энгельса. Маркс использует понятие «ложное сознание» лишь однажды по полемическому поводу (см. Маркс К. Рыцарь благородного сознания // К. Маркс, Ф. Энгельс. Соч. 2е изд. Т. 9. С. 502.).] в социальных акторах так, что индивиды будут поощряемы сознательно участвовать в социальных проектах, которые могут противоречить их реальным интересам [47 Фуко М. Слова и вещи: Археология гуманитарных наук. М.: Прогресс, 1977.]. М. Фуко отмечает, что важным определяющим моментом в его понимании власти был тот, когда он понял ее «положительный» смысл.

Что делает власть «хорошей», или по меньшей мере приемлемой, – так это просто тот факт, что она не только тяготеет над нами как сила, которая устанавливает запреты, но что она стимулирует удовольствие, формирует знание, производит дискурс. По мнению Фуко, ее надо рассматривать как творческую производительную силу, как сеть и каркас, которые пронизывают любое социальное тело, а отнюдь не только как отрицательную величину, чья единственная функция – репрессия [48 Фуко М. Воля к истине: по ту сторону знания, власти и сексуальности. Работы разных лет / Пер. с фр. М.: Касталь, 1996.]. Согласно этому представлению о власти согласие, или отсутствие заметного конфликта, является свидетельством деятельности наиболее «принудительного» измерения власти [49 Gaventa, J. Power and Powerlessness: Quiescence and Rebellion in and Appalachian Valley. Urbana: University of Illinois Press, 1980.]. Поэтому, полагает Ст. Лакс, никто не может с успехом анализировать власть или видимую социальную действительность без того, чтобы принять во внимание измерения власти, которые служат для того, чтобы структурировать события еще до их укоренения в эмпирической действительности. Все же, хотя Ст. Лакс доказывает, что необходимо обладать всей полнотой власти, чтобы анализировать основную динамику социальной действительности; он также утверждает, что имеются дилеммы, которые препятствуют установлению общего согласия по вопросу об определении власти. Ст. Лакс заявляет, что «власть – одно из тех понятий, которые неискоренимо зависят от ценности» [50 Lukes, S. Power: A Radical View. London: MacMillen, 1974. P. 26.]. Действительно, зависимость ценности от трехмерного представления о власти усилила остроту пока еще не решенной проблемы с определением, идентификацией реальных интересов – парадокс эмансипации.

Чтобы признавать осуществление власти в любом из ее измерений, нужно сначала быть способным выделить соответствующее «противодействующее» начало. «Противодействующее» – референт, посредством которого можно обнаружить разрыв с интересами актора противопоставлением другого набора интересов. Например, сторонники одно и двумерных представлений о власти рассматривают наблюдаемый конфликт – индивиды явно навязывают свою волю другим – как проявление действительно противодействующего. Согласно этому определению отношения власти существуют только тогда, когда люди заставляют других явным образом регулировать их поведение (как, например, полиция регулирует движение). Однако в случае трехмерного представления о власти идентификация противодействующего более сложна. Определение третьего измерения власти предполагает, что события эмпирической реальности, так же, как восприятие этих событий наблюдателями, искажены социальной властью. Следовательно, «эмпирическое» основание, с которым может быть идентифицировано третье измерение власти, становится весьма проблематичным.

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 6 |




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.