WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 83 |

Может быть, самое важное понимание, которое стоит приобрести пораньше — то, что работа с собой — главное средство для поддержания жизнеспособности и энергии психотерапевта. Если ты сам расстроенный инструмент, твой звук никогда не будет чистым, мелодия не зазвучит. И тут, как говорили древние: “Исцелись сам!”.

Психотерапия психотерапевта — это еще и непрерывное смирение гордыни. Быть психотерапевтом — это значит постоянно учиться, набирать новое, а потом отсекать все лишнее. Все люди, с которыми я работала как психотерапевт, оставили какойто след в моем опыте и в моей душе. Они все меня чемуто научили.

Так что же это за профессия — “психотерапевт”, о выборе которой я никогда не сожалею? Что об этом думают эти разныеразные психотерапевты, рассказывает книга, которую Вы начинаете читать.

Алла Радченко Невыносимая скука бытия Одна актриса говорит другой: “Знаешь, мне приснилось, что я умерла. Решая мою судьбу, Господь спрашивает: “Кто она?” Ему отвечают: “Актриса”. Господь говорит: “Тогда в ад — все актеры лицедеи и грешники”. Тут я вижу тебя в райских кущах и восклицаю: “А как же она?!” А Господь мне отвечает: “Да какая она актриса!” Театральный анекдот На меня книга “Психотерапевты о психотерапии” произвела очень грустное и странное впечатление, и мне хочется поделиться своими размышлениями об этом. Сначала я читала ее, думала, с чем я согласна, а с чем не согласна, и выписывала всякие удачные фразы о психотерапии типа: “Каждые терапевтические отношения совершенно уникальны. Суть психотерапии в том, что это интимная и особая встреча, во время которой души двух людей определенным образом смешиваются, но только одна из них в высшей степени ответственна за то, что происходит”. Или о переносе: “Я называю это переносом, когда преподаю — но для меня гораздо важнее то, что настоящее — это одновременно и проигрывание прошлого, и новая возможность... Я бы хотела скорее говорить о том, что происходит в терапевтических отношениях, включая как аспекты переноса и контрпереноса, так и то, что выходит за их рамки и совсем не связано с проекциями”.

Я думала: “Вот как хорошо сформулировано” и “какое замечательное описание переживания ребенка в Страстную Пятницу” — и мне было приятно. В других случаях я злилась — этот вообще непонятно о чем говорит: “Я стараюсь свести перенос к минимуму”, а сам создает вокруг себя секту, или другой пишет о “безусловном позитивном отношении” к пациенту — что равносильно утверждению о том, что у тебя нет бессознательного, нет чувств, нет контрпереноса, или же ты считаешь себя всемогущим и полагаешь, что всем этим можешь сознательно управлять.

Но по мере того, как я читала дальше и дальше, мне становилось както все неинтереснее и неинтереснее, а в какойто момент стало абсолютно скучно. Говорят, когда Ильф и Петров писали свои книги, они условились, что если им обоим в голову приходит один и тот же вариант развития событий, то он отметается. Меня преследует ощущение полной предсказуемости данной книги. Кажется, посади умного человека и предложи ему придумать психотерапевтов — хороших и плохих, с “прямыми” и “сложными” жизненными путями, принадлежащих к различным направлениям и школам, написать истории их жизни и ответить от их имени на поставленные вопросы — и получишь то, что мы имеем здесь: независимо от того, насколько правильным мне представляется содержание тех или иных высказываний, все предсказуемо, постно, плоско, а временами, я бы даже сказала, убого. Нет ничего неожиданного, того, что нельзя было бы вывести из общих соображений. И это в книге, где речь идет о человеческих судьбах! Я думаю, если спросить сотню людей с улицы об их жизни и работе, получится ничуть не более скучно. Знакомый “новый русский” гораздо интереснее рассказывал мне о торговле мебелью, а специалистка по рекламе — о рекламном бизнесе, чем “психотерапевты о психотерапии”. Я уж не говорю о геологах, подводниках, сотрудниках зоопарков и т.п.

Что же это? Неужели наша профессия такая? Так подбираются люди или она нас такими делает? Уж очень не хочется думать, что так оно все и есть. Ведь совсем об ином свидетельствуют личные впечатления от общения со многими коллегами и книги, написанные самими психотерапевтами, начиная с Фрейда. В качестве примера возьму последнее, что читала, — “The Piggle” Винникотта. Ощущение прямо противоположное — дух захватывает от душевной смелости и сверхъестественной креативности этого “психотерапевта” (который както сказал, что дает интерпретации с двумя целями: чтобы показать, что он не спит, и чтобы пациент знал, что аналитик тоже может ошибаться).

Стало быть, не так уж “все запущено”. Тешу себя мыслью (или защитой), что сама рамка данной книги не позволяет людям подойти к тому уровню специфичности и глубины изложения, на котором только и могут высказываться идеи не общего плана и даваться описания, выходящие за рамки повседневности и банальности. (К примеру, неспецифическим описанием картины Брейгеля могут быть слова “жанровая сцена”.) Я, пожалуй, готова удовольствоваться этим моим объяснением.

А что еще остается делать?..

Мария Тимофеева СПУТНИКИ В ПРИКЛЮЧЕНИЯХ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО ДУХА От редактора перевода Внутренняя жизнь каждого из нас полна захватывающих драм и приключений — куда до них детективам или мыльным операм. Чаще всего человек остается один на один с проблемами и опасностями, возникающими на жизненном пути. Но иногда на самых крутых поворотах он обретает — спутника? помощника? проводника? товарища? — словом того, кто вместе с ним проходит самые опасные и напряженные участки его внутреннего путешествия, увеличивая шансы на успешное преодоление пути. Психотерапевты сделали это своей профессией.

Английский журналист, пишущий о психотерапии и сам не чуждый ее миру, взял интервью у двадцати с лишним видных английских психотерапевтов. Тем, кто возьмет на себя труд знакомиться с ними, хочется дать небольшой совет: не торопитесь. Перед вами — исповеди интереснейших и незауряднейших людей о самом главном в их жизни, практически уже неотделимом от самой жизни — о своем деле. Не торопитесь — потому что, возможно, вчитываясь в текст, вам удастся увидеть этих людей — их облик, манеру держаться и то, что они показывают, не в силах ограничиться словами. Вам удастся услышать их голос и характерные интонации. Эти люди станут вашими личными собеседниками, вы разделите их мысли и чувства или, наоборот, отвергнете и вступите в мысленный спор и — кто знает — быть может, они помогут и вам на сложных поворотах вашего собственного жизненного пути.

Они очень разные, эти люди. Мужчины и женщины, умудренные опытом и относительно молодые, черные и белые, уроженцы разных стран и континентов. За их плечами множество профессий — от педагога и бизнесконсультанта до портового грузчика и танцовщицы. Одни имеют преуспевающую частную практику, другие работают с бедняками, за которых платит государство или фонды. Не меньше разнятся их подходы, позиции, точки зрения. Очень трудно найти вопрос, на который не было бы дано взаимоисключающих ответов. К примеру, принципиальный практически для всех: кто и как может стать психотерапевтом? Скажем, Наона БичерМур уверена: “Можно научить техникам, но... есть некое врожденное качество, которому вы не можете научить... Это искусство”. Ей вторит Ноэл Кобб: “Обучающие программы не дают самого главного. Где это можно найти? Это загадка”. Эрнесто Спинелли более скромен: для него приход в психотерапию — результат открытия: “Вот то небольшое, что я мог бы сделать... Больше я ничего особенного не могу”. А Шарлотта Силлс, оказывается, стала психотерапевтом, потому что по этой специальности, в отличие от ее основной, она, мать маленьких детей, могла работать неполный рабочий день.

Не меньше, чем противоположность суждений, читателя может удивить категоричность, с которой многие осуждают работу своих “собратьев по цеху”. Особенно достается психоаналитикам, которых мало кто не пнул хотя бы фразой или словом. “Она убивала образы снов пулями интерпретаций и оставляла меня наедине с мертвыми понятиями”. “Его язык был груб, а мышление ограничено... Он был полон ненависти к художникам” — это Ноэл Кобб о своем опыте личного анализа.

И все же внимательному и пристрастному читателю скорее всего удастся вычленить нечто общее в разнообразии подходов и суждений. Возможно, таким “общим знаменателем” окажется понимание психотерапии как особого рода целительных отношений. “Психотерапия — особая интимная встреча, в процессе которой души людей определенным образом смешиваются”, — пишет психоаналитик Сюзи Орбах (будете возражать ей, хулители и противники психоанализа?). “Я пытаюсь предложить особый тип отношений”, — вторит ей сторонник роджерианского подхода Брайан Торн. “Техника, не используемая вне контекста отношений, не имеет смысла”, — категоричен представитель трансперсональной психологии Ян ГордонБраун. И даже когнитивнобихевиоральный психотерапевт Брайан Шелдон, суровый критик практически всех видов “разговорной” психотерапии, признает, что “обстоятельства отношений — очень важный источник мотивации к изменению”.

Подобный поиск “общей сути” на страницах книги, где каждый может сделать собственные находки, очень важен для профессиональных психотерапевтов, особенно начинающих и проходящих обучение. Ведь в разнообразии современных психотерапевтических подходов немудрено заблудиться и упустить главное — человека, который остается все тем же, независимо от того, в рамках каких концептуальных схем его рассматривать и какие техники использовать в работе.

Не меньшую, а возможно, и большую роль книга может сыграть в жизни тех, для кого слова “психотерапевт” и “психотерапия” исполнены притягательности, но загадочны и непонятны. Возможность узнать “из первых рук”, что кроется за этими словами, особенно важна в нашей действительности, где полно объявлений типа “психоаналитик снимет сглаз и порчу со стопроцентной гарантией” и где психотерапевты в массовом сознании ассоциируются с колдунами, знахарями и астрологами. Те, кто мечтает о психотерапии как о профессии или как о способе решения своих личных проблем (а прочитав книгу, можно понять, что между этими двумя путями в психотерапию гораздо больше общего, чем покажется на первый взгляд), получат замечательную возможность узнать ее “изнутри”, глазами лучших ее представителей, не утопая в терминах, частностях и подробностях.

И даже такими людьми круг потенциальных читателей книги “Психотерапевты о психотерапии” не исчерпывается. Потому что книга — для всех, кто не чужд приключениям человеческого духа в их разнообразных и неожиданных проявлениях. Ведь психотерапевт, говоря словами Яна ГордонаБрауна, прогуливается бок о бок с клиентами на определенных стадиях его духовного пути. Остается только пожелать читателю найти для себя попутчиков среди авторов книги. Счастливого пути! Татьяна Барлас Предисловие “Непременные элементы психотерапии — терапевт, пациент, а также постоянные и надежные время и место. Но даже если все это есть, двум людям не так легко встретиться. Мы надеемся, что эта истинная встреча все же произойдет”.

Р.Д. Лэйнг “Политика опыта” Впервые я столкнулся с психотерапией в конце 70х, когда у меня состоялось несколько не вполне плодотворных консультаций с психоаналитиком. Теперь я знаю, что это разочарование в большей мере было связано с моим полным непониманием психоанализа, чем с самими встречами. В то время я пребывал в состоянии дистресса, отчаянно искал “скорой помощи” и просто не понимал задач, процедур и языка психоаналитических консультаций. Необходимость платить круглую сумму за слушание самого себя в течение более 45 минут каждую неделю дополнила мое разочарование.

Вскоре после этого я присоединился к группе тренинга сензитивности — группе встреч, как ее еще называли, — в данном случае не столько для решения проблем, сколько в целях обучения на собственном опыте. К концу второй встречи многие из нас стали близкими людьми: мы валялись по полу, обнимая друг друга, со слезами на несчастливых, но просветлевших лицах. Новый взгляд на самого себя стал потрясением. Некуда было бежать, некуда спрятаться. Напряженно сидя на стуле, находясь в центре группы заинтересованных и внимательных наблюдателей, я уже минут через пять сбросил маску, и вперед вышло мое не вполне уверенное в себе и застенчивое “Я”.

Лет через десять после периода эмоционального разброда и личных неурядиц я больше года работал с консультантомпсихотерапевтом Национальной службы здравоохранения (НСЗ). Я с нетерпением ждал этих еженедельных встреч и каждый раз уходил просветленным. Часто эти встречи были болезненными и тяжелыми, но к концу часа неизменно достигался уровень понимания и ясности. И главное — я чувствовал, что ктото профессионально заботится обо мне и понимает меня.

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 83 |




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.