WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 7 |

Логос. М. 1992. № 3.

В. И. Молчанов Парадигмы сознания и структуры опыта...никогда не бывает в природе двух существ, которые были бы совершенно одно как другое... Лейбниц Субъективизм может быть преодолен только посредством наиболее уни­версального и наиболее последовательного (трансцендентального) субъекти­визма Гуссерль Введение :

1. Можно ли избавиться от сознания с помощью самого сознания? 2. Сознание как опыт различия. Apriori distinctionis 3. Принципы различия парадигм сознания и история философии 4. Кантианская и феноменологическая парадигмы 5. Парадигма сознания в русской философии 6. На изломах парадигм: философское мировоззрение Густава Шпета Введение Первоначально замысел этой работы был связан с задачей различения фун­даментальных ориентаций в философии и культуре Х1ХХХ веков на основе их внутренних источников — парадигм сознания. Это в свою очередь приве­ло к задаче понять первичное парадигматическое сознание, или, иначе гово­ря, первичный опыт сознания, который уже не основывается ни на каких об­разцах.

Только опыт феноменологической философии и прежде всего Ф. Брентано, Э. Гуссерля и М. Хайдеггера мог привести к постановке этой проблемы. Феноменология сделала существенные шаги по направлению к первичной сфере человеческого опыта и бытия. Однако был лишь указан путь, в даль­нейших разветвлениях которого утратился отчасти первоначальный замысел.

Поставив вопрос о сознании, Гуссерль не поставил вопрос о самом воп­росе, который сознание задает о себе; когда же это попытался осуществить Хайдеггер в отношении бытия, вопрос не был опознан как модус сознания, а в различии бытия и сущего не был распознан первичный опыт сознания. Сознание и его первичный опыт остались лишь фоном хайдеггеровской мыс­ли. В феноменологии постоянно указывается на сознание, оно называется — явно — психическими феноменами, интенциональностью, — неявно — различием бытия и сущего (Хайдеггер), духом (Шелер); у Сартра речь идет о нететическом сознании сознания, однако эти указания и названия еще не дают доступа к первичному опыту сознания.

Различение и классификация психических феноменов у Брентано и структурирование интенциональности у Гуссерля исходят из первичного опыта сознания, однако сам этот опыт еще не представлен в качестве таково­го. Отсюда возникает задача указать на такой опыт сознания, в котором его дескрипция и принцип любой дескрипции совпадают. Поиски первичного, парадигматического сознания — это не поиски новой субстанции, но попыт­ка выявил первичный опыт сознания, который сочетал бы в себе самореферентность и многообразие. Многообразие опыта не означает небытия основа­ний.

Философия не является всецело академическим занятием, да и реально она никогда не была таковым. Речь только о том, какое “применение” может найти философия сегодня. Будет ли она попрежнему служанкой науки, по­литики, практики и эрудиции (определенное понимание сознания способ­ствует этой роли) или же возродится как метафизика, но уже как метафизи­ка сознания, как описание первичного, непредметного опыта сознания, кото­рый лежит в основе всего многообразного человеческого опыта. Метафизика не означает здесь эскапизм, напротив, метафизика сознания есть необходи­мый противовес “физике” социального опыта и опыта воли.

В феноменологической философии имплицитно присутствует понима­ние истинных целей историкофилософского исследования. Историкофилософская концепция Ф. Брентано, осмысление Гуссерлем духовного кризиса Европы, деструкция истории онтологии Хайдеггера имеют одну и ту же на­правленность: обнаружение глубокой связи между определенным понимани­ем сознания и принципами, идеями и системами, в которых оно реализовано и закреплено.

Эксплицитная разработка этой темы — одна из задач работы. Конкретно эта связь будет показана в различии кантианской парадигмы, определившей практически всю континентальную европейскую и отчасти англоамерикан­скую философию XIX века, феноменологической парадигмы и парадигмы сознания в русской философии.



Уникальным случаем пересечения трех исследуемых в работе парадигм является мировоззрение Густава Шпета. Именно изучение его философских корней открывает доступ к скрытой до сих пор за религиознонравственной проблематикой парадигме сознания в русской философии, которая оказыва­ется в некоторых аспектах существенно близкой к феноменологии.

Это не означает, что не существует других парадигм сознания и филосо­фии. Это не означает также, что не существует попыток смешения парадигм. В частности, примером смешения кантианской и феноменологической пара­дигмы, точнее, примерами различного рода смешений могут послужить, при всех существенных различиях между ними, воззрения Х.Г. Гадамера, Ю. Хабермаса, — в Германии, М. Фуко, Ж. Деррида — во Франции, М. К. Мамардашвили — в нашей стране. Такое смешение не есть, конечно, лишь резуль­тат индивидуального заблуждения. Скорее это признак эпохи, который П. Валери усмотрел в свободном сосуществовании во всех образованных умах самых несхожих идей, самых противоречивых принципов жизни и поз­нания...”.

Опыт изучения этих мыслителей был также необходим для тематизации фундаментальных ориентаций в философии. Хотя анализ их воззрений не составил в этой работе раздела или параграфа, контекстуальное его присут­ствие очевидно.

В этом анализе, а также в дискуссиях (очных и заочных) с В.В. Бибихиным, В.А. Подорогой и В.В. Калиниченко мне не составляло труда следовать хорошему “правилу” Ницше: критика — это знак благодарности.

Я не пытался придерживаться какоголибо одного стиля, полагая, что стиль должен придерживаться содержания. Философия — это не только строгая, но и веселая наука.

Некоторые темы, и иногда весьма существенные, представлены в работе лишь в виде краткого очерка. В определенном смысле работа, и особенно ее второй параграф, носит программный характер, подхватывая и уточняя идею Гуссерля о бесконечном многообразии философских проблем.

1 Можно ли избавиться от сознания с помощью самого сознания? Сознание находится сейчас в гораздо худшем положении, чем когдато дав­но, точнее, до Бытия и Времени, находилось Бытие. Бытием просто не зани­мались, ибо не могли ему дать дефиницию, считали его самым общим, а по­сему и так ясным понятием и вообще чемто само собой разумеющимся.

Сознанием, напротив, все время занимались и занимаются: или припи­сывают ему физиологические внутренности, или заключают в оболочку со­циального опыта, или разбивают на первичные элементы — психологические, если это ощущение, или структурные, если это члены “бинарных оппози­ций”. Эти “занятия с сознанием” имеют тем не менее общую целевую уста­новку — избавиться от сознания.

Все виды перечисленных отождествлений подразумевают: сознания нет, есть лишь: а) нейрофизиологические процессы, структуры мозга и т.п.; в) со­циальные связи, а то, что называют сознанием, суть “сублиматы”; с) элемен­тыощущения, ничем, по существу, не отличающиеся от других элементовощущений — внешних тел; d) знаковые системы.

Существует и другая тенденция в “освобождении от сознания” — объя­вить его помехой. Сознание мешает, философу поздней античности чувство­вать мысль, юноше Г. Клейста стать марионеткой своего грациозного тела, мыслителю, “изменившему образ современной философии” (образ — это верно, но не смысл), вслушиваться в Бытие.

Очевидно, что это стремление, в каких бы формах оно ни выражалось, исходит из определенного понимания сознания (каждой форме соответствует свое), которое испытывает давление со стороны опыта тела, деятельности, определенных форм познания, а также чисто социального опыта.

Выделим основные типы понимания сознания: 1) сознание как отраже­ние; 2) сознание как спонтанная творческая активность (конструирование); 3) сознание как нечто обусловленное: а) причинно — телом и/или практи­кой, в) функционально — телом, практикой, социальными связями и отноше­ниями (“встроенное” сознание); 4) сознание как усмотрение смысла.





Если ограничиться историей двух последних веков, то первые три типа в разных сочетаниях доминировали в XIX веке и продолжают свою жизнь в современной культуре, последний (по списку, но не по важности) выявился в феноменологической философии. Ясно, что в многообразии человеческого опыта имеет место и отражение, и творчество, и решение практических задач. Вопрос в том, идет ли здесь речь о сознании, или же об определенных видах взаимодействий собственного опыта сознания и социального опыта, опыта деятельности, опыта тела.

В каждом из этих опытов присутствует собственный опыт сознания, благодаря которому они становятся опытом: следование социальным стерео­типам, осуществление определенной деятельности, телесные ориентации и ощущения — все это не происходит автоматически в буквальном смысле это­го слова.

Однако все это не сводится к собственному опыту сознания, к сознанию как таковому. Сознание присутствует в этих видах опыта или в виде отраже­ния, или в виде творческого конструирования (например, в виде социальных экспериментов), или в виде функции общественных или иных потребностей. Иначе говоря, каждый из этих опытов содержит в качестве своего ядра определенное понимание сознания или сочетание определенных пониманий, которое является, в определенном смысле, деформацией первичного опыта сознания. От этого понимания сознания зависит (смысловая зависимость) определенный способ придания смысла предметностям в самом широком смысле, которые не являются сознанием или опытом, но без которых опыт невозможен, ибо опыт, кроме первичного опыта сознания, всегда есть пред­метный опыт.

Речь не вдет, например, о том, что социальная структура, или совокуп­ность социальных институтов есть порождение некоего первичного сознания. Речь идет об опыте сознания, а именно, о социальном опыте, который весьма многообразен и изменчив и без которого ни социальные структуры, ни соци­альные институты просто не могут существовать. Точно так же, речь идет не о физическом аспекте деятельности, не об описании процесса обработки природы (хотя здесь также без сознания не обойтись), но о навыках и прие­мах, которые не сводятся к сознанию как таковому, но в которых присут­ствует опыт сознания, или точнее, определенная модификация его первично­го опыта.

В исследовании тенденции «освобождения от сознания» необходимо, конечно, в каждом конкретном случае определить, от какого же именно по­нимания сознания хотят избавиться, и какое понимание сознания при этом неявно принимается.

Пожалуй, самые “популярные” понимания сознания как в обыденном сознании, так и в философских учениях — это отражение и творческая спон­танность, причем, как правило, в рамках одного и того же учения, концеп­ции, системы имеет место переход от первого ко второму и от второго к первому. Протест против такого понимания также принимает разнообразные формы. Действительно, разве мы можем отразить бытие вещи, или сконструировать его с помощью интеллектуальных схем? Воспринимая ка­чества, определяя количества, устанавливая причинную связь и т.д., разве сознание имеет дело с бытием? Разумеется нет. Однако то, что это “нет” разумеется, должно привлечь наше внимание к тому, что само это отрицание есть реализация определенного опыта сознания, который препятствует отож­дествлению сознания и отражения. Иначе говоря, “разумеется нет” так же принадлежит сознанию, как, впрочем, и внимание к этому “разумеется нет”.

Нет никакого сомнения в том, что для бытия вещей не нужно никакого сознания, но для того, чтобы понять, что для бытия вещей не нужно никако­го сознания, для этого сознание необходимо, но уже не как отражение, не как конструирование или функция и, видимо, не как усмотрение смысла.

Сознание не есть вещь, не есть уникальный набор свойств и качеств, но сознание различает вещи, их свойства и отношения, усматривает уникаль­ность вещей, различает свойства вещи и ее бытие.

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 7 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.