WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 31 |

Е.М. Мелетинский

ЗАМЕТКИ О ТВОРЧЕСТВЕ ДОСТОЕВСКОГО

Москва, Российский государственный гуманитарный университет, 2001

Сканирование:

Кафедра русской классической литературы и теоретического литературоведения Елецкого государственного университета http://narrativ.boom.ru/library.htm (Библиотека «Narrativ») narrativ@list.ru ББК 83.3.(2) М47 Мелетинский Е.М.

Заметки о творчестве Достоевского. М.: РГГУ, 2001. 190с.

В книге средствами типологического анализа представлены произведения Достоевского в качестве объекта исторической поэтики. Автор выявляет архетипические и мифологические структуры, используемые для передачи новых, современных писателю значений. Объектом рассмотрения являются три романа Достоевского — "Преступление и наказание", "Бесы", "Братья Карамазовы", — выступающие, таким образом, как итог длительного стадиального развития литературной традиции.

Для литературоведов, культурологов и широкого круга читателей.

ISBN © Мелетинский Е.М., © Российский государственный гуманитарный университет, СОДЕРЖАНИЕ Достоевский в свете исторической поэтики О "Преступлении и наказании" Об "Идиоте" О "Бесах" Достоевского О романе "Подросток" Как сделаны "Братья Карамазовы" ДОСТОЕВСКИЙ В СВЕТЕ ИСТОРИЧЕСКОЙ ПОЭТИКИ Задача настоящей работы — представить одну из вершин мировой литературы Нового времени в качестве объекта исторической поэтики средствами типологического анализа. Для этой цели были выбраны романы Достоевского, которые должны предстать не в контексте испытанных их автором "влияний" или сознательных "заимствований", а как итог определенного "стадиального" развития. Предполагается, что в результате должна возникнуть определенная историческая поэтика "наоборот" — не от ранних форм к высшим (как в действительности происходило развитие), а от высших к ранним. При этом по существу цель исторической поэтики не изменится, останется прежней. После многочисленных исследований творчества Достоевского, особенно после Б. М. Энгельгардта1 и М. М. Бахтина2, мы знаем, что романы Достоевского сугубо "идеологические", и в этом плане "многоголосие" (в чем Бахтин видит традицию, восходящую к древней мениппее) и следует понимать. Необходимо также добавить, что решение героями для себя неких интеллектуальных и моральных проблем составляет высший уровень сюжета и самое важное содержание романов Достоевского. Ивану Карамазову "не надобно миллионов, а надобно мысль разрешить"3.

"Предвечные вопросы разрешить, вот наша забота", говорит Иван Карамазов не только о себе, но вообще о "русских мальчиках" (XIV, 212). Речь идет о таких проблемах, как: "есть ли Бог, есть ли бессмертие", есть ли мировая гармония ("на нелепостях мир стоит") и следует ли ее оплачивать страданиями невинных, возможна ли мораль без Бога и т. п. Иван Карамазов заявляет: "Не хочу гармонии, изза любви к человечеству не хочу" (223). Если нет Бога, то Иван "сейчас бы пошел в атеисты". Без Бога падет нравственность, "всё позволено", "позволительно стать человекобогом". Все приведенные цитаты хорошо известны читателям.

Эти "идеи" Иван Карамазов воплощает в фантастической "поэме" о Великом инквизиторе и Христе, в разговорах. Фраза "Кто не желает смерти отца?" (XV, 117), обнажающая подсознательные интенции, произносится только в приступе сумасшествия.

Иван до конца остается теоретиком и мечтателем, тем "умным человеком", с которым "и поговорить любопытно". "Всё низкое" души Ивана воплощается в образе черта, который является только плодом его расстроенного воображения. Но рядом с этим лишь воображаемым "двойником" имеется реальный "двойник" в лице Смердякова, который совершает гнусное отцеубийство, а затем объявляет Ивана своим идейным вдохновителем и сообщником. И Иван наконец признает в нем своего двойника. Все это очень хорошо известно. Следует отметить, что теории Ивана Карамазова не имеют серьезной личной и социальной почвы, кроме разве принадлежности к тому, что Достоевский в своих романах называет "случайным семейством". Личный элемент, естественно, более отчетливо проявляется в Смердякове — побочном сыне и лакее Федора Карамазова.



Не совсем чистым теоретиком предстает и Раскольников в романе "Преступление и наказание", действительно убивающий старухупроцентщицу и похищающий ее деньги (хотя тут же ему становится не до этих денег!), мечтающий за этот счет помочь матери и сестре, а может быть, и "посвятить потом себя на служение всему челове честву". Здесь есть и социальная подоплека — условия жизни бедного студента и т. п.: "что за охота всю жизнь мимо всего проходить <…> Да я озлился и не захотел <…> низкие потолки и тесные комнаты душу и ум теснят!" (VI, 319, 320). То же самое говорит о Раскольникове и Свидригайлов: "Оно тоже, конечно, обидно для молодого человека с достоинствами и с самолюбием непомерным знать, что были бы, например, всего только тысячи три, и вся карьера, всё будущее в его жизненной цели формируется иначе, а между тем нет этих трех тысяч. Прибавьте к этому раздражение от голода, от тесной квартиры, от рубища, от яркого сознания красоты своего социального положения, а вместе с тем положения сестры и матери. Пуще же всего тщеславие, гордость и тщеславие..." (378).

Таким образом. Раскольников уже не чистый теоретик и кое в чем, пусть и весьма отдаленно, приближается к Смердякову. Однако, как выясняется, идея, теория для Раскольникова несравненно важнее всего, а "практика" ее только подкрепляет и служит ее своеобразной проверкой. Это всячески подчеркивается. "Кто больше всех может посметь, тот и всех правее!" (321). По словам Свидригайлова, "тут была тоже одна собственная теорийка, — так себе теория, — по которой люди разделяются, видите ли, на материал и на особенных людей, то есть на таких людей, для которых, по их высокому положению, закон не писан <...> Наполеон его ужасно увлек, то есть, собственно, увлекло его то, что очень многие гениальные люди на единичное зло не смотрели, а шагали через, не задумываясь. Он, кажется, вообразил себе, что и он гениальный человек" (378). Раскольников и сам говорит, что он хотел Наполеоном сделаться, оттого и убил, хотел узнать, "вошь ли я, как все, или человек", "тварь ли я дрожащая или право имею" (322). Как и в случае с Иваном Карамазовым, идея вседозволенности связывается с атеизмом, но это выражается в словах не Раскольникова, а Сони Мармеладовой — "от Бога вы отошли". Раскольников равнодушен к украденным деньгам, и его интересует, с одной стороны, проверка теории как таковой, а с другой — проверка собственной способности дерзания как некоего "сверхчеловека" (чего не было у Ивана Карамазова). "Тут книжная мечтас...", — как характеризует предницшеанскую теорию Раскольникова Порфирий Петрович. И сам Раскольников восклицает: "Я себя убил, а не старушонку!" и "я не человека убил, я принцип убил <...> эстетическая я вошь" (211).

Все эти цитаты, как и приведенные ранее, хорошо известны и исследователям творчества Достоевского, и простым его читателям. Я только хочу подчеркнуть решительный приоритет теории над практикой у героев Достоевского. Что касается настоящих практиков, вроде Федора Карамазова или Лужина в "Преступлении и наказании", то они у Достоевского являются чисто отрицательными фигурами, способными на подлейшие поступки, вооруженные презренной "арифметикой" (поверхностной логикой), отрицающие Бога и ненавидящие Россию. Последнее откровенно выражает Смердяков, "практический" двойник Ивана Карамазова.

"Практики", по мнению Достоевского, всегда отторгнуты от ценнейшей "живой жизни", которой остаются не чужды "теоретики"мечтатели — и Иван Карамазов с его "клейкими листочками", и Раскольников с его "только бы жить, жить и жить!" Свидригайлов справедливо рассматривается как своего рода двойник Раскольникова, хотя он "человек праздный и развратный", а Раскольникова называет "Шиллером, идеалистом". Свидригайлов сам считает, что они "одного поля ягоды".

То, что на роль "двойника" для Раскольникова выдвигается Свидригайлов, принадлежащий к так называемому "хищному" типу, служит разоблачению, развенчанию "мечтателя" Раскольникова.





Упомянем, исходя из интересующей нас точки зрения, некоторых других героев Достоевского, прежде всего Кириллова в "Бесах", самоубийство которого было исключительно плодом теории, "идеи". В "Подростке" Долгорукий, незаконный сын Версилова, тоже, как известно, имеет свою "идею". "Моя идея — это стать Ротшильдом, стать таким же богатым, как Ротшильд", — рассуждает герой (XIII, 66), для чего он надеется выработать в себе "упорство и непрерывность", которые уже начал в себе тренировать, хотя до сих пор "не знал практики". Его сугубая "теоретичность" и мечтательность (он сам признает свою «яростную мечтательность... вплоть до открытия "идеи"» — 73) не имеют ничего общего с буржуазным накопительством. Он заранее, уже в мечтах, отказывается от возможности ростовщичества и хочет по достижении богатства вернуть его обществу. "Тогда — не от скуки и не от бесцельной тоски, а оттого, что безбрежно пожелаю большего, — я отдам все мои миллионы людям; пусть общество распределит там всё мое богатство, а я — я вновь смешаюсь с ничтожеством!" (76). Подросток говорит: "Мне не деньги нужны; даже и не могущество; мне нужно лишь то, что приобретается могуществом и чего никак нельзя приобрести без могущества: это уединенное и спокойное сознание силы! Вот самое полное определение свободы, над которым так бьется мир!" (74). При этом Долгорукий заранее отрицает социальные причины, породившие его идею: "ничего байроновского — ни проклятия, ни жалоб сиротства, ни слов незаконнорожденности, ничего, ничего <...> романтическая дама... тотчас повесила бы нос...". «Нет, не незаконнорожденность, которою так дразнили меня у Тушара, не детские грустные годы, не месть и не право протеста явились началом моей "идеи"; вина всему — один мой характер» (72). Разумеется, в действительности "характер" его сам есть следствие этих социальных причин, что достаточно отчетливо доказывает вся его история жертвы "случайного семейства". Но, с другой стороны, не забудем, что Достоевский всегда боролся с формулой "среда заела" и делал за все ответственным прежде всего героя.

Следует отметить и характерный для героев"теоретиков" у Достоевского индивидуалистический компонент, в том числе и в "идее" Подростка ("моя идея — угол" — 43; "всё порвать и уйти к себе" — 61), акцент на уединении, корреспондирующий с отсутствием любви к людям ("с двух лет я стал не любить людей" — 72), разумеется, не одобряемый автором. Но надо учитывать, что мечта "стать Ротшильдом", кроме всего прочего, коррелирует не только с обидами незаконного сына — плода "случайного семейства", но и с его молодостью, незрелостью. Запомним упоминание им байронических героев, пусть в плане отрицания, а также восхищение "Скупым рыцарем" Пушкина и сказанное несколько по иному поводу — "дикая мечта какогонибудь пушкинского Германна" (113).

Только что мы отметили, что "идея" Подростка исключает собственно ростовщичество. Однако черновые материалы Достоевского содержат вариации на тему «ростовщика с "идеей"». Тема эта отчасти реализована в новелле "Кроткая", рассказывающей историю офицера, отказавшегося от дуэли (казавшейся однополчанам необходимой для поддержания чести полка), обвиненного в трусости и решившего стать ростовщиком из потрясенной гордости. Заметим — опятьтаки вовсе не с целью практической, а скорее психологической. Характерно, что он отвергает предположение своей юной жены о мести обществу (ср. эту позицию с утверждением Подростка об отсутствии байронизма и романтической драмы в его "идее"). Любопытно, что отказ стрелять на дуэли и уход из полка фигурируют и в романе "Братья Карамазовы" в биографии святого старца Зосимы — параллель, над которой стоит задуматься.

В ключевой для зрелого Достоевского повести "Записки из подполья" герой (сам называющий себя "антигероем" — о них речь еще впереди) чуждается "живой жизни" и, хотя не имеет одной какойнибудь навязчивой "идеи", является не деятелем, а только мыслителем, мечтателем и резонером. В еще более ранних произведениях Достоевского ("Хозяйка", "Белые ночи") на первом плане — героймечтатель, недеятель. Заодно отметим достаточную пассивность таких заведомо положительных персонажей, как князь Мышкин, старец Зосима или Макар Долгорукий и т. д.

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 31 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.