WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 54 |

www.inocenter.ru/presscenter/publication/lao.html

А.А. Маслов

ВСТРЕТИТЬ ДРАКОНА: ТОЛКОВАНИЕ ИЗНАЧАЛЬНОГО СМЫСЛА «ЛАОЦЗЫ»

СОДЕРЖАНИЕ

ЧАСТЬ 1. «СЛАДКИЕ РОСЫ» МУДРЫХ СЛОВ 3

Предисловие 3

Глава 1. ВРЕМЯ И СПОРЫ 11

Китай, который застал Лаоцзы 11

На переломе архаической традиции 20

Лаоизм 22

Человек или миф: дискуссия о Лаоцзы 31

Споры вокруг «Дао дэ цзина» 38

Глава 2. «ЛИШЬ Я ОДИН НЕ ПОХОЖУ НА ДРУГИХ» (биография Лаоцзы) 45

Лаоцзы в «Исторических записках» 45

Мифочеловек Лаоцзы 52

Как его звали? 62

Лаоцзы и Лао Лайцзы 71

Следы в истории : Лаоцзы и Лаопэн 77

Рождение мудреца 81

На службе в Чжоу 82

Без семьи и учеников 87

Лаоцзы и Конфуций: тайна встречи двух мудрецов 94

«Когда настал срок — учитель пришел» 114

Глава 3. КАНОН МИСТЕРИИ 120

Традиционная версия рождения трактата 120

Авторство «Дао дэ цзина» 123

Отголоски Чуских традиции 130

Становление «Дао дэ цзина» и его версии 136

Мавандуйские версии 139

«Коассические» версии текста 144

Название и «канонизация» трактата 151

Структура текста 156

Формы реконструкции изначального текста 164

Антология мудрости 178

Собрание посвятительных формул 184

Постижение Дао и медитативный текст 192

Праздные беседы 199

Литературная форма «Дао дэ цзина» 203

Стиль и время 207

ЗАКЛЮЧЕНИЕ 215

ЧАСТЬ 2. «ДАО ДЭ ЦЗИН» 219

БИБЛИОГРАФИЯ 367

УКАЗАТЕЛЬ ИМЁН И НАЗВАНИЙ 379

Summary 383

ЧАСТЬ 1. «СЛАДКИЕ РОСЫ» МУДРЫХ СЛОВ

Предисловие

По одному из преданий, после того, как Конфуций побеседовал с Лаоцзы, он так поведал о своей встрече ученикам: «Мне никогда не постичь, как дракон, оседлав ветер и облака, взмывает в небо. Сегодня я видел Лаоцзы — воистину он подобен дракону!» Неуловимая мудрость Лаоцзы, загадка его жизни до сих пор продолжают волновать умы как учёных, так и всех любителей китайской старины и восточной традиции.

Хотя жизнь Лаоцзы соотносится со вполне конкретным отрезком в истории Китая, сегодня он уже принадлежит вечности. Невозможно представить мировую культуру без Лаоцзы и его книги, равно как и без «Илиады» и «Одиссеи», произведений Овидия, Шекспира и Петрарки. Целостность мировой культуры выковывается именно на локальном, страновом уровне, но всегда выходит за рамки отдельно взятого государства. Так и «Дао дэ цзин» («Канон пути и Благодати») — небольшой текст, созданный в VIV вв. в одном из древнекитайских царств, стал частью культурной традиции всего мира.

Вряд ли в Китае сегодня найдётся хотя бы один человек, который не слышал бы о Лаоцзы. Разумеется, это отнюдь не предполагает, что трактат прочитан всеми. Он существует именно на уровне национальной традиции, как явление, «о котором нельзя не знать». Два мудреца — Конфуций и Лаоцзы — стали истинными символами Китая и всей культуры Восточной Азии. Им посвящена обширная литература научного, мистического и даже фантастического толка.

Традиция комментаторства и анализа «Дао дэ цзина» уже в средневековье стала отдельным разделом китайского каноноведения. По нашим подсчётам, на китайском языке существует около двухсот различных изданий «Дао дэ цзина» с комментариями, не считая переизданий и многочисленных современных исследований.

Эта работа посвящена историческому осмыслению Лаоцзы и формирования «Дао дэ цзина», и нам придется несколько абстрагироваться от философских аспектов «Дао дэ цзина». Разумеется, здесь мы не сможем обойтись без разбора ряда семантических нюансов ряда понятий, ритма и стиля «Дао дэ цзина». Однако все это должно служить единой цели — ответить на вопрос о происхождении «Дао дэ цзина», его авторе и месте этого произведения в духовной традиции древнего Китая. В определённой мере мы намеренно пожертвуем занимательностью изложения ради более углубленного анализа. И здесь важной задачей для себя мы видим историческую реконструкцию возникновения «Дао дэ цзина» и жизни самого Лаоцзы.

Одна из важнейших тем данной работы заключается не столько в том, чтобы построить некую новую гипотезу вокруг Лаоцзы и его книги, но, прежде всего, показать тот чрезвычайно широкий спектр самых разнообразных мнений, которые сформировались вокруг этой проблемы. Сама же эта проблема имеет несколько срезов и, в сущности, не сводима ни к чисто историческим, ни к чисто философским вопросам. По существу, речь идёт о нескольких ипостасях, в которых предстает перед нами древний текст и его автор: философский анализ, исторический, контекстносемантический, литературный, мистикооккультный.

По сути, мы попытаемся ответить на несколько основных вопросов, касающихся в основном исторического аспекта. Прежде всего, когда жил Лаоцзы и кем он был? Вовторых, когда и на основе чего было создано произведение, известное сегодня под названием «Дао дэ цзин» или «Лаоцзы»? И, наконец, мог ли именно Лаоцзы быть автором «Дао дэ цзина»? Китай и Дальний Восток в самом широком смысле чрезвычайно конкретны, причем конкретны до механизации, абсолютной формализации жизни. Здесь никогда не было абстрактной философии именно как «любви к мудрствованию» — отдаленному и возвышенному, лежащему вне плоскости нашей обыденной жизни. Здесь никто не стремился построить космогонию, «сконструировать» само мироздание, осознать генезис космоса и происхождение человека. Все эти вопросы обязаны своим появлением чистому любопытству, а поэтому не приемлемы для китайского сознания. Здесь же любая философская идея, любая мистика всегда открываются в конкретный результат: достижение бессмертия, спасение, излечение от «сотен болезней», умиротворение государства и т.д. Поэтому здесь всё «философично»: китайская медицина, боевые искусства, приготовление пищи и питье чая. Как следствие, «Дао дэ цзин» трудно, если не невозможно, соотнесети с какимто опредленным жанром: наряду с отвлечёнными мистическими расуждениями мы встречам в нём ясные наставления о том, как править государством «воистину», как приводить народ в гармонию и даже как избежать высоких поборов и налогов.

Одна из основных слабостей критического анализа «Дао дэ цзина» заключается в том, что к нему пытались подходить как к тексту философскому, знаменующему собой начало некого «философского даосизма» в противоположность даосизму религиозному. Изза этого анализ ключевых понятий трактата проводился с точки зрения философия, а не теологии. Нам представляется, что трактат представляет собой сборник религиозных молений, оккультных формул, народных поговорок, медитативных описаний, что в совокупности стоит достаточно далеко от философии и напрямую сополагается именно с ранней религиозной практикой Китая. Подход к «Дао дэ цзину» как к произведению религиознооккультного жанра позволит нам несколько по иному взглянуть на ряд мотивов и тем трактата.

Нам очень важно осознать этот предельный практицизм жизни, чтобы понять роль многих формул «Дао дэ цзина» и всей книги. Этот трактат не является собранием отвлеченных афоризмов или философских идей, равно как и не может являться просто изложением взглядов некого Лаоцзы. Поэтому мы и предполагаем, что «Дао дэ цзин» в своей основной части являлся набором посвятительных формул и речитативов, которые активно использовались в ритуалах VIIV вв. до н.э. Сами ритуалы постепенно трансформировались или исчезли совсем — об их конкретном содержании мы можем лишь догадываться. Набор посвятительных формул обрел свою самостоятельность, и вполне возможно, что уже сам Лаоцзы не предполагал его изначального истока.

Обратим внимание на одну характерную черту «Дао дэ цзина» — он чрезвычайно абстрактен и, на первый взгляд, прерывист в ряде своих параграфов, и всем этим он противоречит прагматизму китайского сознания. Для древнекитайской мысли такой стиль изложения не характерен. Например, Конфуций в «Лунь юе» учит вполне конкретным вещам, даёт советы праведной жизни и даже рассуждает о правилах питания и сельскохозяйственных работах. «Чжуанцзы» представляет собой в одной своей части набор притч (т.е. дидактически заостренных историй), в другой же части излагает некую раннюю доктрину Дао. В «Дао дэ цзине» в противоположность этому нет за редким исключением никаких поучений и тем более конкретных советов. Парадоксальным образом «Дао дэ цзин» ничему не учит — он скорее создаёт образ учителя. И в этом смысле «Дао дэ цзин» написан именно «мифологическим» Лаоцзы, поскольку для китайской традиции такой сакрализованноотвлечённый образ был значительно важнее реального чловека Лаоцзы.

О роли «Дао дэ цзина» в китайской культуре ведутся большие споры, и здесь можно столкнуться с самыми разными точками зрения от апологетики этого трактата до утверждений о его малозначительности и случайности для китайской традиции. Каково было предназначение этой книги? Авторская работа, излагающая взгляды лишь одного философа (предположительно Лаоцзы), или собрание несвязных высказываний мудрецов разных школ? Попытка изложить целостное учение или лишь «мудрые речения» древних по разным поводам? Трактат, повлиявший на возникновение систематизированного даоского учения, или книга, стоящая в стороне от формирования даосских школ и пришедшая в них случайно? Так, например, известный французский синолог Жак Герне считает, что «Дао дэ цзин» представляет собой и лишь «рифмованные высказывания, возможно предназначенные служить темами для медитации», и отрицает его ключевую роль в формировании даосизма [200, 93]. Один из самых блестящих комментаторов «Дао дэ цзина» Ван Би в III в. считал трактат наставлением правителю и большинство пассажей воспринимал именно как своеобразный учебник по мистической практике управления государством.

Количество переводов «Дао дэ цзина» на западные языки поистине колоссально, никто не возьмётся подсчитать точное количество таких изданий. Обычно называется цифра от 120 до 200 изданий текста вне Китая. Разумеется, далеко не все переводы «Дао дэ цзина» можно признать удачными или хотя бы сносными, часть из них делалась по принципу «испорченного телефона» людьми даже поверхностно не знакомыми с китайским языком, например, с английского на русский. Вместе с этим в классику китаеведения вошли переводы Легга, Д. Лау, Р. Вильхельма, Л. Вейгера и других.

Первые переводы трактата на европейские языки появились уже в конце XIX в., вероятно первым переводом стала работа Дж. Чалмерса «Размышления о метафизике, вежливости и морали «Старого философа» Лаоцзы, вышедшая в 1868 г. в Лондоне, за ней последовали переводы Ф. Балфура (1884), Г. Джайлса (1886) и, наконец, Дж. Легга (1891). Последняя работа задала уже качественно новый уровень не только перевода, но и анализа текста, и подавляющее большинство последующих исследований так или иначе сверяли себя с работам Легга и Джайлса.

В России наиболее популярным стал перевод Ян Хиншуна 1950 года, претерпевший немало переизданий. По сути, он явился первым научным переложением «Дао дэ цзина» на русский язык, и, несмотря на многие явные недочеты, на нём воспитывалось целое поколение востоковедов и любителей «китайской старины» [89].

С чисто технической стороны перевод «Дао дэ цзина» не представляет особых трудностей, значительно более сложен исторический, философский и структурный анализ текста. В этой работе мы затрагиваем в основном лишь исторический аспект генезиса «Дао дэ цзина», оставляя разбор философских, религиозных и семантических нюансов несколько в стороне.

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 54 |




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.