WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 52 |

Печатается по постановлению

Редакционноиздательского совета

Московского университета

155

8—72

Предисловие OCRредактора

Во многих отношениях моя философия созвучна лейбницевой, поэтому мне вдвойне приятно заниматься сканом монографии Г.Г.Майорова 1973г. Книга принадлежит к числу редких изданий, будучи профессиональным исследованием, выполненным настоящим ученым (его комментарии к Боэцию весьма содержательны); Интернетпоиск обнаружил такой факт, что на антикварном рынке она стоит 600р. Кроме того, по моему мнению, более достойны сканирования старые книги: вопервых, они скоро затреплются и «умрут», а скан продлевает их жизнь в электронном веке; вовторых, исследователи тех лет, золотого времени 60х гг., по своему культурному уровню не чета современным эпигонам (да и работали они в более спокойных, хотя и под принуждением коммунистической догматики, условиях, без крика).

Некоторые несложные формулы мне лень было выверять, равно как библиографию. Нумерация старниц соответствует оригинальной. Рамер листа А4, поля зеркальные.

Приятного и полезного чтения! Matigor 2728 июня 2006г.

ПРЕДИСЛОВИЕ Данная работа представляет собой попытку реконструкции той части философской системы Лейбница, которая ближе всего была связана с его теоретическими открытиями в области естественных наук, математики и логики. Исходя из предпосылки, что эта часть системы совпадает с гносеологией, и из той истины, что методическое использование принципов познания несомненно увеличивает вероятность открытий, автор ставит перед собой задачу собрать воедино разрозненные гносеологические идеи Лейбница, расположить их в стройной логической последовательности, специально останавливаясь на тех из них, которые так или иначе трансформируются в современную науку. Читатель сможет сам судить, насколько верно была выбрана исходная установка и насколько проясняются в работе философские («метафизические») основания Лейбницевых открытий.

Разумеется, выявить теорию познания Лейбница в чистом виде в отрыве от онтологии и даже, как мы увидим, в отрыве от его теологических спекуляций — дело безнадежное. Лейбницев принцип «всеобщей взаимосвязи», положенный им в основу всех рассуждений, совершенно исключает изолированное рассмотрение какоголибо аспекта его системы. О Лейбнице приходится или говорить все, или ничего. В любом другом случае изложение его взглядов неминуемо становится ущербным. По этой причине автору пришлось пойти по другому пути: включить в область исследования и онтологию, и натурфилософию, и отчасти даже теологию Лейбница, однако так, чтобы проанализировать логическую и эпистемологическую структуру Лейбницевых построений в этих разделах. Например, «учение о бытии» Лейбница воспроизводится не само по себе, в «онтологическом» плане, но так, как «бытие» осмысливается Лейбницем в качестве предмета познания, и так, как оно с точки зрения философа конституируется мыслью. Таким же образом анализируется конституирование психологиче ских, физических, математических, теологических и других понятий. Поэтому при всей широте охвата Лейбницевых идей проблематика книги почти не выходит за рамки гносеологии. Но поскольку эта проблематика в то же время оказывается проблематикой онтологии, логики, философии науки и т. д., автор все же предпочел назвать свою книгу «Теоретическая философия...». Не охватывая всей философии Лейбница (в частности, фактически опущены, такие ее разделы, как этика, эстетика, космология, учение об обществе и т. д., результаты в которых были получены Лейбницем либо недостаточно строго, либо спорадически, либо эти результаты утратили сейчас интерес), книга все же претендует на достаточно полный обзор теоретических принципов его системы, принципов, одновременно служивших Лейбницу эвристическими принципами в науках.

Собственно философской части предшествует первая — историконаучная и научнобиографическая глава. Ее включение в книгу кажется целесообразным по следующим причинам. Вопервых, постоянные ремарки в историю науки (необходимые для понимания собственных идей Лейбница) в специально философском тексте второй, третьей и четвертой главы нарушили бы стройность изложения (которая необходима в случае теории Лейбница) и сделали бы чтение чрезвычайно затруднительным. Поэтому лучше было вынести всю историческую поясняющую информацию в первую главу. Вовторых, в нашей отечественной литературе последних 40 лет сведений о Лейбнице весьма мало. Следовательно, нужно было подробнее познакомить читателя с Лейбницем как исторической личностью, выдающимся ученым и философом. Наконец, чтобы полноценно изложить Лейбница, требовалось представить социальную, научную и философскую ситуацию XVII века, без анализа которой многое осталось бы непонятным. Назначение остальных глав явствует из самих их названий и не нуждается, на наш взгляд, в обсуждении.



Автор пользуется случаем выразить свою глубокую признательность всем сотрудникам кафедры истории зарубежной философии МГУ за неизменное внимание к его работе и ценные советы.

Эпоха Лейбница, его жизнь и научные достижения §1. Семнадцатый век В 1600м году на Площади Цветов в Риме фанатизм и невежество совершили свой самый позорный акт против разума и науки — на костре инквизиции был сожжен Джордано Бруно.

В 1700м году Лейбниц основал Академию наук в Германии. А между этими двумя датами необыкновенно яркая и энергичная, полная мужества и энтузиазма эпоха, которая в отличие от предыдущей — «эпохи Возрождения» — и последующей — «века Просвещения» — закрепила за собой лишенное всякой поэтичности, непритязательное, но в то же время математически строгое название — «семнадцатый век». За этим скромным названием — победоносные революции, шедевры искусства, гениальные открытия, триумфальное шествие науки перед лицом поверженного средневековья.

XVII век — век глубоких контрастов, острых конфликтов и решительных расхождений в политике и теории. В то время как в Англии, охваченной революцией, восставший народ вел на плаху короля, в соседней Франции начиналось «блестящее правление» Людовика XIV, который, соперничая в высокомерии с римским императором Калигулой вскоре произнесет свою историческую фразу: «Государство — это я». Тогда как в Англии буржуазия и новое дворянство, придя к власти, главной своей заботой избирают обновление промышленности и сельского хозяйства, поиски новых рынков и источников сырья, захват колоний и закабаление народов, заражая своим меркантилизмом и неуемной страстью к обогащению любыми средствами даже бывших своих врагов — чопорных «кавалеров» и «лордов», во Франции правящий класс проводит время в увеселениях и придворных интригах, обнаруживая тонкий вкус в изящных искусствах и экипажах и предоставив королю и фортуне решать за него будущие судьбы страны.

Однако волей истории абсолютизм был вполне адекватной политической формой первоначального развития капитализма во Франции. В таком же политическом оформлении капитализм, как известно, столетием раньше набирал силы в Англии при королеве Елизавете. И в том и в другом случае буржуазия, оставаясь все еще политически 'бесправной, пользовалась экономическими преимуществами единовластия: отсутствием феодальной раздробленности, единством национального рынка, наличием крупных военных заказов и т. п.

Совершенно иная картина наблюдается в это время в Германии, которая после Тридцатилетней войны (1618—1648) — последней крупной феодальной войны в Западной Европе — оказалась как бы отброшенной на столетие назад. Население Германии сократилось, усилилась феодальная раздробленность, хозяйство пришло в упадок. Позади были Реформация и Великая крестьянская война, впервые заявившие о правах капитализма в Германии. Однако Реформация, нанеся смертельный удар католическому тоталитаризму, не устранила главного препятствия, стоявшего на пути буржуазного развития, — феодальной раздробленности. Напротив, с тех пор, как Лютер сжег папскую буллу, к экономической и политической раздробленности прибавилась еще и религиозная разобщенность. После Тридцатилетней войны на территории Германии существовало более трехсот самостоятельных государств, многие из которых размещались на площади всего в несколько квадратных километров.

Задача объединения страны, создания общегерманского рынка с единой валютой была не по силам тогда еще слабому и малочисленному немецкому бюргерству, которое поэтому вынуждено было постоянно идти на компромиссы и искать покровительства герцогов, курфюрстов и баронов. В силу этих обстоятельств развитие капитализма в Германии по сравнению с Англией и даже Францией шло крайне медленно и неравномерно и притом под наблюдением самой феодальной правящей элиты. При этом процесс «капитализации» шел быстрее в западных областях Германии вследствие того влияния, которое оказывали на их развитие буржуазные Нидерланды, Англия, а затем и Франция.





Говоря о духовной жизни в Европе эпохи становления капитализма, нельзя не отметить общей тенденции секуляризации нравов, обычаев и идеалов, тенденции, которая наиболее ярко проявилась в придворной жизни. Кардиналы, епископы и богословы все более уступают место при дворах королей и герцогов поэтам, ученым и инженерам. Ортодоксов и реакционеров все в большей степени замещают вольнодумны и либералы. Эта тенденция коснулась и самого «римского престола», где то один, то другой папа, стремясь не отстать от королей и герцогов, оказывает «высочайшее покровительство» развитию наук и искусств.

Однако это была лишь тенденция. Церковь была еще сильна. Влияние ее на политическую и духовную жизнь продолжалось. Ее лицемерное заигрывание с интеллектуализмом было, выражаясь словами Ларошфуко, только данью, «отдаваемой пороком доброде тели». Кратковременный флирт клерикализма с наукой, как правило, заканчивался жестокими гонениями и проскрипциями.

Раскол церкви на протестантские и католическую не изменил положения. Новые и старая церковь соперничали в жестокости и фанатизме. Еще недавно Кальвин сжег в Женеве великого анатома и физиолога Мигеля Сервета, а Лютер призвал реформатов «убивать как бешеных собак» инакомыслящих. Отмена Людовиком XIV Нантского эдикта вновь оживила в памяти кровопролитие страшной Варфоломеевской ночи, когда в числе других гугенотов был убит знаменитый философ и математик Петр Рамус.

И в XVII веке все еще продолжаются кровавые религиозные столкновения (избиение католиков в Англии, гугенотов — во Франции); то тут, то там вспыхивают костры инквизиции, пламень которых сжигает ученых, книги и человеческое достоинство; непрерывно растет церковный список запрещенных писаний. В 1616 году постановлением «священной конгрегации» было запрещено учение Коперника. В 1633 году Рим начал процесс против Галилея. Спустя некоторое время были запрещены учения Декарта, Мальбранша, Спинозы и др. В конце века иезуиты обрушивают репрессии на ученыхянсенистов ПорРояля.

Но начатый Возрождением процесс уже нельзя было остановить. История сделала свой выбор. Клерикализм был еще достаточно силен, чтобы заставить Галилея отречься от своего учения, но он был уже бессилен сломить крепнущее повсюду убеждение в решительном превосходстве разума и науки, убеждение в том, что «всетаки она вертится!».

§2. Общее состояние наука Когда в эпоху безраздельного господства схоластики франсисканский монах Роджер Бэкон возвысил свой голос в защиту опытной пауки, в защиту союза теории и практики, его призыв звучал, как «глас вопиющего в пустыне». Через триста лет его соотечественник, знаменитый Фрэнсис Бэкон, выдвигая свой проект «Великого восстановления наук» на основе «союза опыта и рассудка», мог рассчитывать на широкую поддержку в обществе ученых, которые к этому времени уже убедились на практике в преимуществах такого союза.

Возникнув в обстановке формирования капиталистического строя и под влиянием его запросов, новая наука быстро восприняла посюсторонность его интересов и прежде всего усвоила заинтересованность буржуазии в развитии промышленности, техники и средств коммуникации. Соответствующие задачи нуждались для своего разрешения в развитии экспериментальных и точных методов, в расширении и углублении естественнонаучных знаний.

Прогресс мореплавания выдвинул перед наукой ряд новых задач в области практической астрономии и оптики. Все возрастающее применение машин стимулировало интерес к проблемам механики. К механике относились и стоявшие на повестке дня проблема измерения точного времени и задача определения траектории движения небесных светил, связанные с практической астрономией и навигацией, задача расчета оптимальной дальности полета снаряда, выдвинутая развитием военного дела, и ряд других динамических проблем.

Ни одна из этих задач не могла быть удовлетворительно решена без применения соответствующих новых средств математики, которая тем самым оказывалась перед необходимостью решительного обновления.

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 52 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.