WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     || 2 | 3 | 4 |

ПЕНТЕКОНТЕРА. В ПЕРВОМ КЛАССЕ ЕВРОПЕЙСКОЙ ШКОЛЫ МЫСЛИ

М.К.ПЕТРОВ

Во время редакционной работы над статьей из РостованаДону пришла весть, что Михаил Константинович Петров 11 апреля скончался. М. К. Петров (1923—1987) прожил трудную, но яркую жизнь. Разведчик во время войны, он был первопроходцам и в науке. Враг начетчиков, догматиков, карьеристов, приживал от философии, М. К. Петров был одним из первых, кто начинал исследование новых для советской философии областей — теории и социальной истории науки, науковедения, применения наукометрических методов в истории науки, культуроло­гии. Долгие годы он работал в Ростовском государственном университете им. М.Н.Суслова. Михаил Константинович воспитал многочисленных учеников и последователей, всегда был окружен студентами, аспирантами, молодыми учеными, которое не забудут искрометности его таланта, щед­рости ума. Понимая, что лучшая память об ученом — его труды, а Миха­ил Константинович оставил большое рукописное наследие, редакция предлагает один из них вниманию наших читателей.

Боги сии и свирепой вражды и погибельной брани Вервь, на взаимную прю, напрягли над народами оба, Крепкую вервь, неразрывную, многим сломившую ноги.

(Илиада, XIII, 358—360) Традиционное общество и «лишние люди» Историю европейского типа культуры принято начинать с «греческого чуда», и это единственный, пожалуй, вопрос, по которому нет разногласий: слишком уж глубокий и долговременный отпечаток наложило это событие«начало» на весь ход развития европейской культуры. Но дальше начинаются уже «чудеса» — вряд ли можно собрать двухтрех специалистов, согласных в объяснении «греческого чуда».

Мы будем исходить из предположения, что «греческое чудо» — это культурная ре­волюция со всеми сопровождающими ее изменениями образа жизни, системы ценно­стей, мировоззренческой ориентации. Что касается самих этих изменений, то они изу­чены достаточно хорошо, хотя и разделены по множеству дисциплинарных «портфе­лей», исследованы в изоляции друг от друга. У философов это — переход от мифа к логосу, от мифологического мировоззрения к категориальному, «сказуемостному». У правоведов это — переход обычая в законномос, в равенство свободных граждан перед единым законом, У искусствоведов это — раскрепощение знака, переход установ­ленных ритуалом правил изображения в текучую форму канона, запрещающего по­вторплагиат. У психологов это — смена установки неприятия нового на высокую оцен­ку нового, личного вклада, появление эпонимической характеристики — все значимые события нашей культуры имеют имена их творцов. У социологов это — переход ряда специализированных наследственных социальных ролей (правитель, воин, писарь) в навыки всеобщего распределения (гражданин, воин, грамотный). У лингвистов это — потеря слоговой письменности (письмо А и В) и восстановлениеупрощение письмен­ности на алфавитной основе, появление нормативных грамматик.

Этот список частных линий изменений и сдвигов можно продолжить: у большинст­ва дисциплин обнаруживаются свое начало и представительство в античности. Но наша задача не в этом. Мы намерены показать, что за всем этим многообразием пенто­дов и сдвигов просматривается единая основа — появление и становление теоретиче­ского мышления как социально значимого навыка всеобщего распределения.

Утверждение «„греческое чудо" — культурная революция» накладывает определен­ные методологические обязательства. Мы в этом отношении будем опираться па мо­дель Т. Куна [2], которая требует различения «парадигмы» и «аномалии», выделения области их несовместимости, возможных путей перестройки действующей парадигмы в новую. С другой стороны, тезис о решающей роли навыка теоретического мышления в перестройке культурной парадигмы требует особенно тщательного соблюдения ма­териалистического, марксистского положения о том, что бытие определяет сознание, т.е. сама «аномалия», несовместимая с прежним образом жизни, должна предстать как новая, но вместе с тем неустранимая, типичная, повторяющаяся, жизненно важная социальная ситуация, решение которой невозможно без активного участия навыка теоретического мышления и которая поэтому стимулирует становление и рост навыка теоретически мыслить.



Задача, понятно, сложная. В рамках статьи мы попытаемся наметить лишь узло­вые моменты подхода к се решению.

Культурная парадигма, в которой жили греки бассейна Эгейского моря — эпицент­ра событий, принадлежала к «традиционному» типу культуры, основанному на земле­делии и соответственно оседлости. Тот факт, что эгейская социальность была по ис­ходу островной, тогда как большинство традиционных обществ континентально (Двуречье, Египет, Индия, Китай), не имел до поры до времени существенного значения: набор социальных институтов, способы их интеграции в социальную целостность, мо­дели утилизации «лишних людей» у эгейской культуры те же самые, что и у ее сосе­дей. Островной и прибрежный характер Эгейского земледелия (в Эгейском море более 2500 островов) не препятствовал Криту быть центром эгейской государственности, ве­сти дипломатическую переписку с Египтом и другими континентальными государст­вами, строить руками «лишних людей» пышные дворцы и храмы. До пирамид, китай­ских стен, ирригационных сооружений и других типичных для традиции способов ути­лизации «лишних людей» здесь, правда, не доходило: не те были возможности, да и не во всем была нужда (в ирригационных системах, например). Но в своей основе эгейская социальность была традиционным государством среди традиционных госу­дарств.

Если не считать моделей утилизации «лишних людей», в которых общества тра­диционной культуры проявляют известное разнообразие (в Китае, скажем, мандаринат, подготовка административных кадров, был таким же институтом использования «лишних людей», как европейский университет, подготовка духовных кадров), то в своей обязательной «штатной» структуре общества традиционной культуры предельно единообразны.

Весь объем социальнонеобходимой деятельности рассечен традицией на человекоразмерные фрагментыпрофессии, каждая из которых массова, институционально оформлена (каста, ремесло) и представлена на интеграционномнровоззренческом уров­не знаком богапокровителя (Афина, Гефест, Гермес...), входящим в единство с други­ми профессионально различенными богамипокровителями, не по категориальной, а по кровнородственной связи (семейство небожителей, рожденных, но бессмертных бо­гов). Богпокровитель нужен профессии для социализации нового знания, как дисцип­лине нужен журнал для той же цели: любая новинка в традиционном обществе сооб­щается профессиональному сообществу не через статью или монографию, а через миф. В Индии, например, и сегодня общества по распространению знаний используют для пропаганды новинок миф: «Рапсоды — весьма авторитетные каналы информации для жителей деревни,— замечают Е. Роджерс и Ф. Шумейкер.— Содержание их сообще­ний включает традиционные и религиозные элементы в смеси с современной техноло­гией. Слышали, к примеру, как рапсод пел миф об удобрениях, рекомендуя их земле­дельцам, а также о числе тонн пшеницы, импортируемой в Индию» [3. с. 264].

Основным воспитательным институтом, механизмом социальной преемственности, уподобления входящих в жизнь поколений старшим выступает в традиционной куль­туре семья, обеспечивающая длительный неформальный контакт поколений, в котором младшие осваивают навыки старших, перенимают по наследству, без учебников, уроков, расписаний, распределений семейные права и обязанности. Поскольку же природа както не очень считается с человеческими потребностями и ценностями, а социаль­ность всегда требует полного комплекса, заполнения всей структуры штатного распи­сания ролейдолжностей,— семья суть естественный источник «дублеров», «лишних лю­дей». Их нужно кормить, а ресурсы традиционной семьи весьма ограниченны. Поэтому в обществах традиционной культуры, а до недавнего времени и европейской, сущест­вовали правила ограничения претендентов на дело отцов. Это не обязательно право первородства стран католической Европы, но смысл таких правил универсален: из многих или нескольких претендентов право продолжать дело отца, тянуть в будущее его права и обязанности, титулы, привилегии получает один, обычно старший. Джуль­етта сколько угодно может сетовать: «Что имя? Роза бы иначе пахла, когда б ее ина­че называли?» [4, с. 285]. Но факт остается фактом, по нормам традиционного общест­ва и реликтам этой нормы в европейском обществе определителем «судьбы» человека; его профессии, статуса, прав, привилегий, обязанностей, возможных браков, «мезаль­янсов» является семья. Сегодня все мы — «лишние люди»: ни родители, ни тем более бабки и деды не в состоянии предсказать, что выйдет вот из этого — «от 2го до 5го».





Семья профессионала образует в традиционном обществе и составляющую земной социальной интеграции: входит в межпрофессиональный наследственный контакт об­мена продуктами и услугами, в который семьи разных профессиональных принадлеж­ностей включаются по принципу человекоразмерности их продукта, поскольку, скажем, традиционное земледелие способно отчуждать 10—15% своего продукта, вынуждая тем самым все другие профессии укладываться в эту норму. Секта «наи» — парик­махеров, например, способна предлагать свои услуги значительно большему числу семей, чем семья другой кастовой принадлежности (кузнеца, плотника, земледельца), что соз­дает в Индии и воспроизводит типичную для традиции «слоистую» структуру социаль­ности. Общество стелется по территории: некоторое множество межпрофессиональных наследуемых семейных контактов, в которых совершается обмен продуктами и услу­гами, собрано здесь в иерархические целостности общин или «деревень» при ведущей роли земледельцев, тогда как связь общин в более емкие территориальные целостности идет на уровне профессии, участвующих в значительно большем числе контактов, чем семьи земледельцев (см. описание системы «джаджмани» [5, с. 99—166]).

Подобная структура привязки социальности к земле (земледелие) и сравнительно слабой интеграции ее на уровне межобщинных отношений дает описанный Марксом в «Капитале» эффект предельной устойчивости общиндеревень и неустойчивости на уровне их государственной интеграции: «Простота производственного механизма этих самодовлеющих общин, которые постоянно воспроизводят себя в одной и той же фор­ме и, будучи разрушены, возникают снова в том же самом месте, под тем же самым именем, объясняет тайну неизменности азиатских обществ, находящейся в столь рез­ком контрасте с постоянным разрушением и новообразованием азиатских государств и быстрой сменой их династий. Структура основных экономических элементов этого общества не затрагивается бурями, происходящими в облачной сфере политики» [1, с. 371].

Такова исходная парадигма жизни традиционного общества, частным вариантом которой была и эгейская социальность Критского государства XX—XV вв. до н. э. Мы не будем на ней специально останавливаться (Заинтересованные в этом могут обратиться к [5, 6], а также к [12, 13]), в рамках нашей статьи требуется кро­ме универсальной оптики традиционной интеграции уточнить только, что же именно способно стать аномалией, поставить под вопрос не только «облачную сферу полити­ки», но и «самодовлеющие общины», нацелиться на святая святых традиционной со­циальности. И здесь нам главное внимание надобно уделить «лишним людям», спо­собу их утилизации и социализации.

Плавающий остров Все традиционные общества умеют связывать энергию «лишних людей», ставить ее на службу обществу (ирригация, мандаринат) или хотя бы нейтрализовать ее (пира­миды, стены, дворцы, храмы). В этом смысле пентеконтера — 50весельный корабль, изобретение безвестного плотника, «человека Афины» — был по замыслу и первона­чальной функции средством среди средств социализации «лишних людей», обращения их энергии на пользу государству. Фукидид пишет: «Минос — самый древний из тех, о ком мы знаем по слухам, приобрел флот и на самом большом пространстве владел эллинским морем и Кикладскими островами: в большую часть этих островов он впер­вые вывел колонистов, изгнав карийцев и назначил правителями своих сыновей; по­нятно, что он искоренил также, поскольку это было в его силах, пиратство на море, предпочитая, чтобы их доходы получал он сам» [7, I, 4]. Геродот вносит в эту картину существенное для нас уточнение: «Не платили они... никогда дани, хотя и постав­ляли команду для кораблей всякий раз, когда требовал того Минос» [8, I, 171].

Pages:     || 2 | 3 | 4 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.