WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 14 |

189. В какойто момент необходимо перейти от объяснения к простому описанию.

190. То, что мы называем исторической очевидностью, указывает на то, что Земля существовала задолго до моего рождения; в пользу же противоположной гипотезы нет ничего.

191. Что же, если все говорит в пользу этой гипотезы и ничего против, — является ли она тогда несомненно истинной? Ее можно назвать таковой. — Но достоверно ли ее соответствие действительности, фактам? — Задавая этот вопрос, ты уже движешься по кругу.

192. Обоснование, конечно же, имеется; но обоснование имеет конец.

193. Что значит: истинность предложения достоверна? 194. Словом “достоверный” мы выражаем полную убежденность, отсутствие всяких сомнений и тем самым стремимся убедить других. Это субъективная /Достоверность.

А когда можно говорить об объективной достоверности? — Когда ошибка невозможна. Но что это за невозможность? Не должна ли ошибка быть логически исключена? 195. Если я уверен, что сижу в своей комнате, а это не так, то обо мне не скажешь, что я ошибся. Но в чем существенная разница между ошибкой и этим случаем? 196. Надежно то свидетельство, которое мы принимаем за безусловно надежное, следуя которому мы с полной уверенностью и без сомнения действуем.

То, что мы называем “ошибкой”, играет совершенно определенную роль в наших языковых играх, как и то, что мы считаем надежным свидетельством.

197. Бессмыслицей было бы сказать, что мы рассматриваем нечто как надежное свидетельство, поскольку оно бесспорно истинно.

198. Наоборот, сначала мы должны определить роль доводов “за” и “против” того или иного предложения.

199. В употреблении выражения “истинно или ложно” есть нечто дезориентирующее, потому что оно словно бы говорит: “Это либо соответствует, либо не соответствует фактам”, — а вопросто как раз и состоит в том, что здесь означает “соответствует”.

200. “Предложение истинно или ложно” означает собственно только то, что в отношении него должна существовать возможность решения “за” или “против”. Но это не говорит о том, как выглядит основание для такого решения.

201. Представь себе, что ктото спросил бы: “Действительно ли правильно полагаться на свидетельство нашей памяти (или наших чувств), как мы это делаем?” 202. Некоторые предложения Мура чуть ли не декларируют, что мы вправе полагаться на это свидетельство.

203. [Все [iii], что мы считаем свидетельством, указывает на то, что Земля существовала уже задолго до моего рождения. Противоположная гипотеза не имеет никакого подтверждения. Если все говорит “за” какуюто гипотезу и ничто “против” нее, то является ли она абсолютно достоверной? Ее можно так назвать. Но безусловно ли она соответствует миру фактов? В лучшем случае она указывает, что значит “соответствует”. Мы обнаруживаем: такую гипотезу трудно представить себе ложной, но столь же трудно и найти ей применение.] В чем же состоит тогда это соответствие, если не в следующем: то, что служит свидетельством в данной языковой игре, говорит “за” “наше предложение”? (Логикофилософский трактат.) 204. Однако обоснование, оправдание свидетельства приходит к какомуто концу; но этот конец не в том, что определенные предложения выявляются в качестве непосредственно истинных для нас; то есть не в некоторого рода усмотрении с нашей стороны, а в нашем действии, которое лежит в основе языковой игры.

205. Если истинно то, что обоснованно, то основание не является ни истинным, ни ложным.

206. Спроси нас ктонибудь: “Но истинно ли это?” — мы могли бы ответить ему: “Да”; а потребуй он от нас оснований — мы могли бы сказать: “Я не могу дать тебе никаких оснований; узнав побольше, ты придешь к такому же мнению”. Ну, а если бы так не получилось, это означало бы, что у него, скажем, нет способностей к истории.

207. “Вот странная случайность, что все люди, у которых вскрывали череп, имели мозг!” 208. Я говорю по телефону с НьюЙорком. Мой друг рассказывает мне, что на его деревцах такието почки. Теперь я убедился, что его дерево представляет собой.... Убедился ли я также, что Земля существует? 209. То, что Земля существует, есть, скорее, часть целой картины, представляющая собой исходную точку моей веры.

210. Укрепляет ли телефонный разговор с НьюЙорком мое убеждение, что Земля существует? Многое кажется нам твердо установленным, и оно выпало из движения. Оно, так сказать, отведено в тупик.



211. Теперь оно дает форму нашим размышлениям, нашим изысканиям. Может быть, когдато оно оспаривалось. Но возможно, что оно и с незапамятных времен принадлежало остову наших размышлений. (Каждый человек имеет родителей.) 212. При определенных условиях мы, например, считаем достаточно проверенным то или иное вычисление. Что дает нам на это право? Опыт? Разве он не мог бы нас обманывать? Но мы должны гдето покончить с оправданием, и тогда в остатке оказывается предложение: мы вычисляем это вот так.

213. Наши “эмпирические предложения” не образуют некоей гомогенной массы.

214. Что мешает мне предположить, что этот стол исчезает или изменяет свою форму и цвет, когда на него никто не смотрит, и возвращается в свое старое состояние, стоит только комунибудь снова взглянуть на него? — Напрашивается ответ: “Да кто же станет предполагать такое!”.

215. Здесь мы видим, что представление о “соответствии действительности” не имеет какогото ясного применения.

216. Предложение “Это написано”.

217. Предположи ктолибо, будто все наши вычисления ненадежны и ни на одно из них нам нельзя положиться (на том основании, что повсюду возможна ошибка), — мы, пожалуй, объявили бы его сумасшедшим. Но можно ли сказать, что он ошибается? Вдруг он просто иначе реагирует: мы полагаемся на вычисления, он — нет; мы уверены, а он — нет.

218. Могу ли я хотя бы на миг поверить, что когдато побывал в стратосфере? Нет. Так знаю ли я противоположное — как мур? 219. Для меня как для разумного человека в этом не может быть никаких сомнений. — В томто и дело.

220. Разумный человек не испытывает определенного рода сомнений.

221. Можно ли сомневаться в том, в чем хочешь усомниться? 222. Для меня невозможно сомневаться в том, что я никогда не бывал в стратосфере. Потому я и знаю об этом? И потому это истинно? 223. Разве я не мог бы быть сумасшедшим и не сомневаться в том, в чем безусловно должен сомневаться? 224. “Я знаю, что этого никогда не бывало, ибо, случись такое, я не смог бы этого забыть”.

Но, предположим, это случилось, так что ты всетаки об этом забыл. Ну откуда ты знаешь, что ты ни в коем случае не мог бы забыть? Разве просто из прежнего опыта? 225. То, чего я твердо придерживаюсь, является не однимединственным предложением, но гнездом предложений.

226. Могу ли я вообще удостоить сколько нибудь серьезного размышления предположение, что я когдато побывал на Луне? 227. “Разве такое можно забыть?!” 228. При таких обстоятельствах люди не говорят: “Может быть, мы все это забыли” и тому подобное, но предполагают....

229. Наша речь обретает смысл через остальные поступки.

230. Спрашивается: что мы делаем с высказыванием “Я знаю...”? Ведь дело не в процессах или состояниях духа.

И так следует решать, является ли нечто знанием или нет.

231. Если бы ктото усомнился в том, что Земля существовала 100 лет назад, я бы не понял его, поскольку не знал бы, что он еще признает свидетельством, а что — нет.

232. “Можно усомниться в каждом из этих фактов в отдельности, подвергнуть же сомнению их все мы не можем”. Не правильнее ли было бы сказать: “Мы не сомневаемся во всех фактах”? То, что мы не сомневаемся во всех фактах, есть просто свойственный нам способ суждения, а также действия.

233. Если бы ребенок меня спросил, существовала ли уже Земля до моего рождения, то я ответил бы ему, что она существовала не только до моего рождения, но и долгодолго до того. И при этом у меня было бы чувство, что я говорю чтото забавное. Как и в том случае, когда ребенок, скажем, спросил бы, выше ли эта гора того высокого дома, какой он видел. Я мог бы ответить на сей вопрос лишь тому, кому сначала сообщил бы некую картину мира. Если же я отвечаю на данный вопрос с уверенностью, то что придает мне эту уверенность? 234. Я верю, что у меня есть предки и что они есть у каждого человека. Я верю, что существуют разные города, и вообще верю основным данным географии и истории. Я верю, что Земля есть тело, по поверхности которого мы передвигаемся, и что она едва ли вдруг исчезнет, как и любое другое твердое тело: этот стол, этот дом, это дерево и т. д. Попробуй я усомниться в том, что Земля существовала задолго до моего рождения, мне пришлось бы усомниться во всем, что для меня несомненно.





235. А то, что для меня нечто несомненно, основывается не на моей глупости или легковерии.

236. Заяви ктонибудь: “Земли не было задолго до...” — что бы он поставил под сомнение? Знаю ли я? Должно ли это посягать на так называемую научную веру? Разве это не могло бы быть вызовом чемуто мистическому? Должно ли это прийти в безусловное противоречие с историческими фактами? Или даже географическими? 237. Говоря: “Час назад этот стол еще не существовал”, я, скорее всего, имею в виду, что он был изготовлен позднее. Говоря: “Эта гора тогда еще не существовала”, — я, вероятно, подразумеваю, что она образовалась позже, возможно, в результате вулканического извержения.

Заяви же я: “Эта гора не существовала еще полчаса назад”, — это было бы весьма странное высказывание. Оставалось бы неясным, что имеется в виду — подразумевается ли под этим, скажем, чтото ложное, но научное. Может быть, предполагается, что высказывание о еще не существовавшей тогда горе вполне понятно, если постоянно представлять себе его контекст. А вообрази, что ктото сказал: “Еще минуту назад эта гора не существовала, но вместо нее была точно такая же”. Только привычное окружение позволяет выяснить, что же имелось в виду.

238. Стало быть, того, кто сказал, что Земля не существовала до его рождения, я мог бы порасспрашивать, чтобы уяснить, с каким из моих убеждений он находится в противоречии. И тут могло бы статься, что он противоречит основным моим воззрениям. И если бы это было так, то тем бы мне и пришлось довольствоваться. Заяви он, что однажды побывал на Луне, — ситуация была бы аналогичной.

239. Так, я верю, что у каждого человека есть чета родителейлюдей; католики же верят, что у Иисуса только мать относилась к роду людей. А другие могли бы верить, что есть человеческие существа, и вовсе не имеющие родителей, и не питать никакого доверия к любому противоположному свидетельству. Католики верят и в то, что облатка при определенных обстоятельствах полностью изменяет свою сущность, тогда как все свидетельствует о противоположном. И значит, если бы мур сказал: “Я знаю, что это вино, а не кровь”, — католики стали бы ему возражать.

240. На чем основывается вера в то, что у всех людей есть родители? На опыте. А как можно обосновывать эту непоколебимую веру своим опытом? Ну, я основываю ее не только на том, что я знал родителей некоторых людей, но и на всем том, что я узнал о половой жизни людей, их анатомии и физиологии; а также на том, что я слышал и видел в животном мире. Но разве все это действительно является доказательством? 241. Разве это не является некоей гипотезой, которая, как я верю, вновь и вновь полностью подтверждается? 242. Разве нам не следовало бы говорить на каждом шагу: “Я определенно верю в это”? 243. “Я знаю...” говорят тогда, когда готовы привести неоспоримые основания. “Я знаю” отсылает к возможности удостоверить истину. Прояснить, знает ли ктото нечто, можно лишь при условии, что он в этом убежден.

Однако если то, в чем он уверен, таково, что основания, которые он способен привести, не надежнее его утверждений, то он не может сказать, что знает то, во что верит.

244. Заяви ктото: “У меня есть тело”, — его можно было бы спросить: “Кто тут говорит этими устами?” 245. Кому человек говорит, что он нечто знает? Самому себе или комунибудь другому. Если самому себе, то как отличить это от констатации: он уверен, что дело обстоит именно так? Когда я чтото знаю, в этом не присутствует никакой субъективной уверенности. Субъективна уверенность, а не знание. Так что если я говорю себе: “Я знаю, что у меня две руки” — и это должно выражать не только мою субъективную уверенность, то я должен уметь убедиться в том, что я прав. Но сделать это я не могу: ведь то, что у меня две руки, столь же несомненно до того, как я на них взгляну, сколь и после. Однако я мог бы сказать: “Моя вера в то, что у меня две руки, непоколебима”. Это означало бы, что я не готов признать какоголибо контраргумента данному высказыванию.

246. “Тут я пришел к основанию всех моих верований”. “Этой позиции я буду придерживаться! " Но разве не только и не именно потому, что я в этом полностью убежден? — Каково же это:

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 14 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.