WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 14 |

91. Когда мур говорит: он знает, что Земля существовала и т. д.,— то большинство из нас согласится с тем, что она существовала так долго, и поверит тому, что он в этом убежден. Но есть ли у него вместе с тем веские основания для такого убеждения? Ибо если их нет, то он, несмотря ни на что, этого не знает. ( рассел.) 92. Но вот вопрос: “Могут ли у когото быть веские основания верить в то, что Земля возникла лишь незадолго до его рождения?” — Допустим, ему все время говорили бы это, — были бы у него достаточные основания сомневаться? Люди верили, что они могут вызвать дождь; почему бы не привить какомунибудь королю веру в то, что мир начался вместе с ним? И вот, сойдись мур и этот король вместе и начни дискутировать, смог ли бы мур действительно доказать, что его вера истинна? Я не говорю, что мур не смог бы обратить короля в свою веру, но это было бы своего рода изменением образа мысли: король был бы вынужден рассматривать мир иначе.

Поразмышляй о том, что в правильности некоего воззрения людей не раз убеждала его простота или симметрия, склонявшая перейти к этому воззрению. В таком случае, к примеру, просто говорят: “Так должно быть”.

93. Предложения, утверждающие, что мур “знает” нечто, носят такой характер, что трудно себе представить, почему ктото должен верить в обратное. Например, предложение, что мур всю свою жизнь провел на Земле, не отдаляясь от нее на большое расстояние. — И опятьтаки вместо Мура я могу здесь говорить о самом себе. Что могло бы привести меня к вере в обратное? Либо некое воспоминание, либо то, что мне сказали. — Все, что я видел или слышал, убеждает меня в том, что ни один человек никогда не удалялся далеко от Земли. Ничто в моей картине мира не свидетельствует об обратном.

94. Но я обрел свою картину мира не путем подтверждений ее правильности, и придерживаюсь этой картины я тоже не потому, что убедился в ее корректности. Вовсе нет: это унаследованный опыт, отталкиваясь от которого я различаю истинное и ложное.

95. Предложения, описывающие эту картину мира, могли бы входить в своего рода мифологию. А их роль подобна роли правил игры; игру же можно освоить чисто практически, не зазубривая никаких эксплицитных правил.

96. Можно было бы представить себе, что некоторые предложения, имеющие форму эмпирических предложений, затвердели бы и функционировали как каналы для не застывших, текучих эмпирических предложений; и что это отношение со временем менялось бы, то есть текучие предложения затвердевали бы, а застывшие становились текучими.

97. Мифология может снова прийти в состояние непрерывного изменения, русло, по которому текут мысли, может смещаться. Но я различаю движение воды по руслу и изменение самого русла; хотя одно от другого и не отделено скольконибудь резко.

98. Однако скажи ктонибудь: “Тогда и логика тоже является эмпирической наукой”, — он ошибся бы. Но что верно, то верно: то же самое предложение в одно время может быть истолковано как подлежащее проверке опытом, а в другое — как правило проверки.

99. И берег той реки частично состоит из скальных пород, не подверженных изменению или изменяющихся лишь незначительно, а частично из песка, который то здесь, то там вымывается или оседает.

100. Истины, о коих мур говорит, что он их знает, вообще говоря, таковы, что если их знает он, то и мы все их знаем.

101. К ним можно было бы отнести, скажем, такое предложение: “Мое тело никогда не исчезало и не появлялось спустя какоето время вновь”.

102. Разве я не мог бы поверить, что однажды, сам того не зная, возможно в бессознательном состоянии, я был унесен далеко от Земли, — и даже что другие люди об этом знают, но не говорят мне? Но это совсем не встроилось бы во все остальные мои убеждения. Нет, систему этих убеждений я бы описать не смог. Тем не менее мои убеждения все же образуют некую систему, некое строение.

103. Если же сказать: “Моим непоколебимым убеждением является то, что и т. д.”, — то в нашем случае это означает также, что я пришел к своему убеждению, не следуя сознательно определенному ходу мысли, но что оно так закрепилось во всех моих вопросах и ответах, что стало для меня непреложным.

104. Так, я, например, убежден в том, что Солнце не есть дыра в небесном своде.



105. Всякое испытание, всякое подтверждение и опровержение некоего предположения происходит уже внутри некоторой системы. И эта система не есть более или менее произвольный и сомнительный отправной пункт всех наших доказательств, но включена в самую суть того, что мы называем доказательством. Эта система не столько отправной пункт, сколько жизненная стихия доказательств.

106. Допустим, некий взрослый рассказал ребенку, что он побывал на Луне. Ребенок пересказывает это мне, я же утверждаю: это всего лишь шутка; человек не был на Луне; никто и никогда не был на Луне; Луна далекодалеко от нас, и туда невозможно подняться или долететь. — Если ребенок все же настаивает, говоря, что, возможно, всетаки есть какойнибудь способ туда добраться, но только я о нем не знаю и т. д., — что я мог бы ему ответить? Что я мог бы ответить взрослым представителям какогонибудь племени, верящим в то, что люди иногда посещают Луну (таким образом, возможно, они толкуют свои сновидения), признавая, правда, что нет обычных средств подняться или долететь туда? — Но обыкновенно ребенок не очень привязывается к подобному верованию, и его вскоре убеждает то, что мы ему говорим всерьез.

107. Разве это в целом не похоже на то, как ребенку внушают веру в Бога или же в то, что никакого Бога нет, и он в соответствии с этим обретает способность приводить вроде бы убедительные основания того или другого? 108. Но тогда здесь нет объективной истины? Разве не является либо истинным, либо ложным, что ктото побывал на Луне? Если мыслить в нашей системе, то наверняка ни один человек не побывал на Луне. Дело не только в том, что всерьез нам не рассказывал об этом ни один здравомыслящий человек, но и в том, что вся система нашей физики запрещает в это верить. Ибо это требует ответов на вопросы: “Как он преодолел силу тяготения?”, “Как он мог жить без атмосферы?” — и на тысячу других, на которые нельзя ответить. А что, если вместо ответа на все эти вопросы нам бы возразили: “Мы не знаем, как попадают на Луну, но те, кто туда попадают, тотчас узнают, что они там; и ты ведь тоже не все можешь объяснить”? Мы почувствовали бы, как далеки мы духовно от того, кто это сказал.

109. “Эмпирическое предложение поддается проверке” (говорим мы). Но как, с помощью чего? 110. Что считается его проверкой? — “А достаточна ли эта его проверка? И если да, то разве логика не должна признать ее таковой?” — Как будто процесс обоснования когдато не приходит к концу! Но таким концом служит не голословное предположение, а необоснованный образ действий.

111. “Я знаю, что я никогда не был на Луне”. — Это звучит совершенно иначе в нынешних реальных обстоятельствах, чем звучало бы, если много людей побывали бы на Луне, причем некоторые даже не зная об этом. В этом случае можно было бы предъявить основания для этого знания. Разве то и другое соотносятся здесь не так же, как общее правило умножения и конкретно выполненное действие умножения? Я хочу сказать: то, что я не был на Луне, для меня столь же несомненно, как может быть несомненно любое обоснование этого.

112. И не это ли хочет сказать мур, говоря, что знает все это? — Но разве дело действительно в том, что он знает это, а не в том, что некоторые из этих предложений должны быть для нас несомненными? 113. Собравшись обучить нас математике, человек не начнет заверять нас в том, что он знает: a+ b = b+ а.

114. Кто не уверен ни в одном факте, тот не может быть уверен и в смысле своих слов.

115. Попытавшийся усомниться во всем не дошел бы до сомнения в чемто. Игра в сомнение уже предполагает уверенность.

116. Разве мур не мог вместо "Я знаю...” сказать: “Для меня несомненно, что...”? Или же: “Для меня и для многих других несомненно...”.

117. Почему для меня невозможно усомниться в том, что я никогда не был на Луне? И как бы я мог попробовать усомниться в этом? Прежде всего, предположение о том, что я, возможно, там побывал, мне кажется праздным. Из него ничего не следовало бы, ничто не было бы им объяснено. Оно ни с чем не было бы связано в моей жизни.

Если я утверждаю “Ничто не говорит в пользу этого, все — против”, то этим уже предполагается некий принцип — говорить “за” и “против”. То есть я должен быть в состоянии сказать, что говорило бы в пользу этого.





118. Так вот, правильно ли было бы сказать: до сих пор никто не вскрывал моего черепа, чтобы посмотреть, есть ли там мозг; однако все говорит за то, что именно мозг был бы там обнаружен, и ничто не свидетельствует против? 119. А можно ли также сказать: все говорит за и ничто — против того, что стол находится там даже тогда, когда его никто не видит? В самом деле, что свидетельствует в пользу этого? 120. Что ж, если бы ктото в этом усомнился, как проявилось бы его сомнение на деле? И разве нельзя было бы оставить его в покое с его сомнением, поскольку это ничего не меняло бы? 121. Можно ли сказать: “Где нет сомнения, там нет и знания”? 122. Разве для сомнения не нужны основания? 123. Как ни посмотри, не найдешь оснований сомневаться в том, что....

124. Я хочу сказать: мы используем суждения в качестве принципов суждения.

125. Если бы слепой спросил меня: “У тебя две руки?” — то я не взглянул бы на них, чтобы удостовериться. Если бы я хоть скольконибудь сомневался в этом, то не знаю, отчего бы я должен был верить своим глазам. Почему мне незачем проверять свои глаза, чтобы удостовериться, что я вижу обе свои руки? Что должно проверяться чем ? (Кто решает вопрос о том, что твердо установлено?) И что означает высказывание: тото несомненно? 126. В значении своих слов я уверен не более, чем в определенных суждениях. Могу ли я сомневаться в том, что этот цвет называется “синим”? (Мои) сомнения образуют некую систему.

127. Иначе как я узнаю, что ктото сомневается? Как я узнаю, что он употребляет слова “Я сомневаюсь в этом” так же, как и я? 128. Судить так я научен с детства. Это и есть суждение.

129. Так меня научили судить; это научили признавать в качестве суждения.

130. Но разве не опыт учит нас судить таким образом, то есть тому, что так судить правильно? А как опыт учит нас? Мы могли бы извлечь это из опыта, но ведь опыт не советует нам выводить чтонибудь из него. Если опыт и есть основание (а не только причина) того, что мы судим вот так, то все же у нас нет основания считать его основанием.

131. Нет, опыт не есть основание для нашей игры в суждения. Не является он и ее выдающимся результатом.

132. Люди рассуждали о том, что король умеет вызывать дождь; мы же говорим, что это противоречит всему опыту. Сегодня они судят о том, что аэроплан, радио и т. д. служат средствами сближения народов и распространения культуры.

133. При обычных обстоятельствах я не стараюсь убедиться в том, что у меня две руки, окинув их взглядом. Почему же? Опыт ли показал, что в этом нет необходимости? Или (опять же): усвоили ли мы какимто образом всеобщий закон индукции и полагаемся ли на него и в данном случае? — Но почему мы должны усвоить сначала некий всеобщий закон, а не сразу же частный? 134. Положив книгу в ящик, я предполагаю, что она там, внутри, если не.... “Опыт всегда подтверждает, что я прав. Не засвидетельствовано понастоящему ни одного случая, чтобы книга (просто) исчезла”. Часто бывало, что книгу мы так никогда и не отыскивали, хотя думали, что наверное знаем, где она. — Однако опыт все же действительно учит, скажем тому, что книга не исчезает. (Например, она не может постепенно испариться.) — Но опыт ли с книгами и т. д. заставляет нас предположить, что книга не исчезла? Ну, а допустим, мы обнаружили бы, что при определенных новых обстоятельствах книги исчезают, — разве мы бы не изменили тогда свое предположение? Можно ли отрицать воздействие опыта на нашу систему предположений? 135. Но разве мы простонапросто не следуем принципу, согласно которому то, что происходит всегда (или же чтото подобное), будет случаться и снова? — Что значит следовать этому принципу? Действительно ли мы вводим его в наше рассуждение? Или же это просто естественный закон, которому, повидимому, следует наш вывод? Последнее возможно. Этот принцип не является законом наших размышлений.

136. Когда мур говорит, что знает тото, он в действительности перечисляет чисто эмпирические предложения, которые мы подтверждаем без специальной проверки, стало быть, предложения, играющие в системе наших эмпирических предложений особую логическую роль.

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 14 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.