WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     || 2 |

Львов А. В. К эпистемологии сновидений. Европейский опыт. // Эпистемология и философия науки. – М.: Канон + ; РООИ «Реабилитация». 2005.– Т. IV. № 2. Стр. 104113.

Проблема сна интересовала человека на протяжении всего его развития, что не удивительно, ведь во сне мы проводим почти треть своей жизни. Но даже это важно не так, как то, что в этом состоянии человек продолжает ощущать, чувствовать, переживать. Во сне перед ним открывается новый мир, новая жизнь, новая реальность. Эта реальность весьма схожа с той, повседневной, «внесонной», а порой схожа настолько, что трудно понять, какая из них явлена нам теперь. Существует немало примеров такого затруднения, но этот самый известный, если не сказать «избитый»: «Однажды я, Чжуан Чжоу, увидел себя во сне бабочкой – счастливой бабочкой, которая порхала среди цветков в свое удовольствие и вовсе не знала, что она – Чжуан Чжоу. Внезапно я проснулся и увидел, что я Чжуан Чжоу». [1 Чжуанцзы. Лецзы. М., 1995. С. 73.] Для западного мышления также не чужд подобный опыт (не менее известный случай Рене Декарта, описанный им в «Размышлениях о первой философии»). Наличие такой «иной» реальности привело человечество к многовековым спорам. И спорить есть о чем.

Сформулировать «основные вопросы» философии сновидений можно следующим образом: вопервых, возможно ли познание во сне, а вовторых, «реально ли бодрствование», то есть, не снится ли бодрствование человеку. Этот вопрос часто ставился не только, а точнее не столько философами (начиная с Платона на западе и даосов с буддистами на востоке), сколько поэтами, писателями и прочими деятелями искусства. Вспомним хотя бы Кальдерона, а именно «Жизнь есть сон» [2 См. Педро Кальдерон Де Ла Барка. Драмы. Книга 2. М., 1989.] (кстати, именно в испанском барокко эту тему подхватил Х.Л. Борхес, а его, в свою очередь, переиначивает Х. Кортасар), или классику в кинематографии – «Скрытое очарование буржуазии» Луиса Бунюэля (вообще, весь сюрреализм «функционирует» по законам сновидений). Позже, один из крупнейших модернистов ХХ в. призовет очнуться ото сна, а точнее от «кошмара истории» [3 См. Джойс Д. Улисс. М., 1993].

В рамки этого «основного вопроса» входят в первую очередь онтология и гносеология, которая нас и интересует. Возможно ли познание сферы сна? А главное, возможно ли познание через нее, то есть, может ли «реальность» сновидения стать источником новых знаний о мире, человеке? Если может, то каким образом? Пожалуй, не было такой эпохи, где человеческая мысль не прикасалась бы к этим вопросам. Более того, чем пространнее становятся наши знания, чем глубже мы познаем природу, тем чаще возвращаемся к теме сна. Очень хорошо это заметно в ХХ веке. Но об этом позже.

Итак, как же со временем трансформировалась «эпистемология сновидений»? Какие формы она принимала? Может быть, попытка разобраться в истории этого вопроса поможет нам дать ответ на него? Сновидение с точки зрения обыденности всегда понималось как способ некоего освобождения: только в сновидении простой человек мог увидеть себя в желаемом образе, или в неизвестных ему землях, встречаться с ранее недоступными людьми и сказочными существами. Помимо этого, сон призван облегчать гнетущие человека страдания, сопутствующие его существованию. Сервантес удачно выразил эту мысль, сказав, что «сон – это плащ, покрывающий всего человека». Сон расширял коммуникативную сферу сновидца, коим является каждый. В этом смысле сон был необходим человеку и тот не спешил объявлять его «нереальным», «иллюзорным», отдавая предпочтение «яви». Так появилось представление о сне как реальности, хотя и несомненно иного характера.

На самых ранних стадиях культуры еще не прослеживается отчетливой грани между сном и явью. Первобытное мышление склонно было принимать видимое во сне за реальные события. Мир сновидений для представителя наиболее архаичных обществ не выглядел какимто «потусторонним». Этнография накопила достаточно свидетельств тому: африканец, которому во сне привиделся укус змеи, подвергался после пробуждения такому же лечению, какое следовало бы за действительным укусом [4 ЛевиБрюль Л. Первобытный менталитет. Спб., 2002, с. 36]; или же паника в селении индейцев, одному из которых приснились подкрадывающиеся враги [5 Фрэзер Дж. Дж. Золотая ветвь: Исследование магии и религии. М.: Полтиздат, 1980., с. 177; а также: Тэйлор Э. Первобытная культура. М.: Государственное социальноэкономическое издательство., 1939, с. 225226]. Среди некоторых народов мнение о том, что определенные сновидения обладают не меньшей действительностью чем явь, присутствуют до сих пор.



В европейской древности особенных высот в теории сновидений достигли греки. Вообще, самой древней классификацией снов было их разделение на пустые и значимые, что подтверждается Гомером: «Те, что летят из ворот лакированной кости слоновой, / Истину лишь заслоняют и сердце людское морочат; / Те, что из гладких ворот роговых вытекают наружу, / Те роковыми бывают и все в них свершается точно» [6 См. Одиссея / пер. В.В. Вересаева. XIX, 560569.] (прошу прощения за очередной «избитый» пример). Во II в. до н.э. Артемидор Эфесский составляет свое «Толкование сновидений», дошедший до нас как «Сонник Артемидора». Этим произведением в значительной степени аккумулирован весь индоевропейский опыт снотолкования того времени. Помимо двух только что упомянутых нами групп, Артемидором различаются сновидения: соответствующие действительности, аллегорические, а также типические сновидения, позволяющие определить душевное состояние сновидца [7 Артемидор Далдианский. Сонник / Пер. М. Гаспарова, В. Зимитниевич и др., под общ. ред. Я. Боровского. Вестник древней истории – 1989, №3. – 1991,№3]. Большое влияние на снотолковательную традицию оказали Аристотель, который предвосхитил Средневековье своей теорией «демонического» происхождения сновидений [8 См. Аристотель. О возникновении животных. М. Л., 1940], и позднее, неоплатоник Макробий. Последний, к примеру, привел следующую типологию: ниспосланные свыше пророчества (чсзмбфйумьт; oraculum), видения (ьсбмб; visio), сны, нуждающиеся в интерпретации (ьнейспт; somnium), ничего не значащие (Энэрнйпн; insomnium), болезненные (цбнфбумб; phantasma), кошмарные (ЭрйЬлфзт; ephialtes) [9 См. Петрова М. С. Макробий о мифах и снах // Историкофилософский ежегодник. М., 2000]. Эта классификация оказала большое влияние и на позднеантичные, и на средневековые теории.

Таким образом, гносеологический аспект сновидения для древнего грека состоял в пророческой функции. Исходя из этого, можно предложить следующую классификацию сновидений, содержащих информацию о будущем: первый тип – символические, которые требуют толкования и расшифровки, вторые – демонстрирующие будущее точно так, как оно должно быть (ьсбмб у Макробия), третьи – «оракулы», в них влиятельное лицо, божественный посланник, или сам бог приоткрывает визионеру завесу будущего. Примерами пророчеств последнего типа изобилует, например, тот же гомеровский эпос. Здесь во снах являются души умерших и, естественно, боги в человеческих обличиях. Ну, например: «Там над Пелидом сон, сердечных тревог укротитель, / Сладкий разлился… / Там Ахиллесу явилась душа несчастливца Патрокла, / Призрак, величием с ним и очами прекрасными сходна, / Та ж и одежда, и голос тот самый сердцу знакомый. / Стала душа над главой и такие слова говорила…» [10 Илиада / пер. Н.И.Гнедича, XXIII, 6374.] (такие случаи встречаем и у Платона, описавшего сны Сократа перед казнью) [11 Критон, 44а. Федон, 60е61b.]. Эти древние представления впоследствии трансформируются в атомистическую теорию «образов», или «призраков» («Эйдщлпн»), откуда они, вероятно, и были заимствованы Платоном [12 Об этом см. Маковельский А.О. Древнегреческие атомисты, Баку, 194]. Так Евстафий в комментарии к «Одиссее» говорит: «Великий поэт (Гомер) был учителем Демокрита и его школы в учении о том, что сны – результат вхождения и проникновения (в тело) приходящих снаружи отобразов…» [13 Евстафий, Комм. к Одиссее, IV, 795 / Лурье С. Я. Демокрит, C, a, I, 170]. Сновидение«оракул» без сомнения, весьма распространенное явление в античной культуре, стало литературным мотивом. В этом можно легко убедиться, лишь немного ознакомившись с античной литературой. Оно также, вероятно, легло в основу первых религиозных представлений [ 14 См. Розов А. И. Психологические аспекты религиозного удвоения мира // Вопросы Философии, 1987, № 9, с. 118127, а так же Назаретян А.П. Архетип восставшего покойника как фактор социальной самоорганизации // Вопросы Философии, 2002, №11, стр. 7383.].





Теперь можно сделать некоторый вывод об отношении древних греков к сновидениям, несущим информацию (пророческим). В отношении них так же функционирует общий для античного мышления принцип объективизма, который выражен, как известно, и в отношении древнего грека, например, к космосу. Таким образом, здесь сновидение вполне может нести новую истинную информацию о мире (о будущем), и не являться продуктом человеческого сознания, образы его могут существовать независимо от человека. Человеку присуще состояние сна, обусловленное некоторой степенью «увлажнения» (Гераклит), «охлаждения» (Эмпедокл, Парменид), «недостатка» (Демокрит) или «покоя» (Платон), но сновидение может быть следствием повышенной чувствительности в этом состоянии. Такая объективизация сновидений и позволила античной этике относиться к повседневной жизни как ко сну [15 См. например Платон. Государство,V, 476с; VII, 520с; IX, 576b; Политик, 277d;]. Но при этом тот же Платон говорил о роли души сновидца в характере сновидений, из чего выводил моральный облик его [16 См. Государство IX, 571с572b; ]. Правда, были и более древние философы, утверждавшие исключительную субъективность сновидения, например Гераклит: «…каждый спящий живет в своем мире…» [17 Фрагменты ранних греческих философов. М., 1989. Стр. 20;]. Так, не стоит забывать, что на протяжении всей античности существовали такие «здравомыслящие» философы, «указывающие сновидению подобающее место».

Интересным вариантом древней вообще, и античной в частности «сомнологической гносеологии» является традиция так называемой «инкубации» («возлежания»). Вероятно, эта практика – есть следствие укоренения представления об «объективном» сновидении в сознании масс. В литературе доказательствами такой «объективизации» служат предметы оставленные приходящими во снах «образами». Так у Пиндара Афина Паллада оставляет проснувшемуся Беллерофонту золотую уздечку [18 См. Пиндар, Вакхилид. Оды, фрагменты. М., 1980. стр. 5354.;]. Так вот, «инкубация» или «искомое» сновидение, имея древнеегипетские корни, известна во всех культурах и религиозных системах и по сей день. Пытаясь получить контакт с сакральным миром, человек идет на всевозможные лишения: от продолжительной молитвы до серьезнейшей аскезы. Непосредственно инкубация – сон на священном месте, или на шкуре священного животного описана многими этнографами и использовалась первобытными народами, например, в инициационных обрядах. Что касается Древней Греции, то здесь «инкубация» могла использоваться в некоторых оракулах [ 19 См. Доддс Э.Р. Греки и иррациональное. СПб., 2000. Стр 164168;].

Традиция инкубации сновидений не исчезает, а скорее приобретает новые черты в эпоху Средневековья. Вообще, в рассматриваемой нами проблеме возможной познавательной роли сновидения, средневековая мысль шагнула вперед по сравнению с античной и, конечно, испытала на себе ее влияние. Целью данной статьи не является детальное рассмотрение истории онирических воззрений, поэтому ограничимся беглым обзором средневековых новшеств в интересующем нас вопросе. Главное – познание мира (и бога) посредством сновидений принципиально возможно: «…излию от Духа Моего на всякую плоть, и будут пророчествовать..; старцам вашим будут сниться сны, и юноши ваши будут видеть видения» [20 Иоил. 2:2829;]. В Средневековье отношение ко снам менялось от полного неприятия в начале, до более или менее свободного толкования и приветствия визионерского опыта в конце.

Pages:     || 2 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.