WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 10 |

§ 21. В § 8 я уже поверхностно охарактеризовал понятие воспроизведенного предмета. Я рассмотрю его снова, чтобы убрать некоторые недоразумения, которые легко могут возникнуть. Если речь идет о воспроизведенных предметах имагинативных представлений при рассматривании портретов, фотографий и т.п., какиелибо объяснения излишни. Ведь эти предметы существуют, или были когдато реально существующими предметами, элементами окружающего нас пространственновременного, реального мира. [23 Однако обычно они не являются элементами этой части окружающего нас мира, в котором мы актуально находимся. Это равно касается как пространства, так и времени. Если они являются ими, когда, например, я смотрю в зеркало, то они не находятся в том месте, где воспроизводимые предметы, на которые я смотрю.] Однако было бы изначально ошибочным считать, что это характерное свойство, или, по крайней мере, общее свойство всех воспроизведенных предметов,. Ведь к воспроизведенному предмету я могу быть устремлен также и тогда, когда рассматриваю картину, представляющую рыцарский замок, который никогда и нигде не существовал, нарисованный художником исключительно "из фантазии". Так "наивно" устремлены крестьянин или ребенок, которые рисунки самых разнообразнейших уродов воспринимают нарисованными с натуры, относясь с верой к самым неправдоподобным описаниям событий, о которых прочитали в сказке или рассказе. Поэтому устремленность к имагинативным предметам, которые мы не воспринимаем как реальные и не помещаем в наше пространство, является привилегией людей определенного культурного уровня, в чем могут убедиться путешественники, попав на первые представления кинематографа в экзотических странах. Впрочем, в этом вопросе стоило бы провести экспериментальные исследования.

Приведенные выше замечания наглядно показали, что характерным свойством воспроизведенных предметов является то, что они отображены в материи имагинативных актов как реальные составляющие пространственновременного мира, в котором они некогда существовали или еще существуют и в котором мы живем, — причем безразлично, являются ли эти представления объективными и правильными. В связи с этим следует отметить, что достаточно, что бы в имагинативных актах мы располагали воспроизведенные предметы как реально существующие гдето в реальном пространстве и когдато в реальном времени, а точное определение места и времени не обязательно. Равно и к воспроизведенному предмету я могу устремиться, рассматривая фотографию, воспроизводящую вид на море, хотя не знаю, какое это море. Называя же интенциональные предметы рассматриваемого сейчас вида представлений "воспроизведенными", я намеревался обратить внимание на то, что они содержатся в материи акта как воспроизведенные, например, художником в мраморе, на полотне и т.д., однако это не значит, что таково действительное положение дел. Поэтому в дальнейшем мы остаемся в сфере актов, не занимаясь вопросами онтологии.

§ 22. Относительно имагинативных представлений, интенциональным предметом которых является воспроизведенный предмет, возникает вопрос, направлена ли в них интенция непосредственно через представляемое содержание к воспроизведенным предметам, или же при посредничестве имагинативных предметов. Эти возможности графически можно представить следующим образом:

Представляющее содержание Имагинативный акт I. Воспроизведенный предмет Представляющее содержание Имагинативный акт II. Имагин.предт Воспр.предт Во втором случае имагинативный предмет играет роль репрезентанта воспроизведенного предмета. Не решая этот вопрос окончательно, я высказываю допущение, что равно как одно, так и другое возможно. В то время, когда первая возможность не требует подробных объяснений, вторая представляет состояние дел психологически весьма сложным. Ведь имагинативный предмет может быть репрезентантом воспроизведенного только благодаря ему как таковому, для чего необходимы, как кажется, новые акты наряду с простым имагинативным представлением. Эта проблема тесно связана с более общим вопросом "транзитивных предметов" ("Durchgangsgegenstande", как их называл Гуссерль), который я здесь рассматривать не буду.

§ 23. Одним из вопросов, которые появляются в отношении предметов имагинативных представлений, является вопрос, можно ли в них выделить формальный предмет и материальный. На этот вопрос следует ответить утвердительно. Формальный имагинативный предмет имеет только те свойства, которыми его наделяет материя имагинативной интенции. Материальный имагинативный предмет имеет все те свойства, которые ему можно "приписать" в одном или многих актах на основании его изображения, resp. изображений. Поскольку материя акта адекватна изображению, т.е. она схватывает имагинативный предмет при помощи различных свойств, которые о нем можно высказать на основании его изображения, то формальный имагинативный предмет идентичен с материальным. Однако если материя акта неадекватна изображению, то формальный имагинативный предмет следует отличать от материального имагинативного предмета, причем, очевидно, второй более богат свойствами, чем первый. Материальный имагинативный предмет является единственным, поскольку, как мы увидим позже (см. § 31), изображение имагинативных представлений однозначно определяет для меня имагинативный предмет. Однако в материи имагинативного акта трудно ухватить материальный имагинативный предмет хотя бы потому, что он содержит бесконечное число относительных свойств. Что до воспроизведенного предмета, то также можно отличить формальный предмет от материального. Воспроизведенный формальный предмет обладает только теми свойствами, которыми в материи данного акта я его наделяю, материальный же — всеми, которыми я его наделяю в этом или ином актах. А материальный имагинативный предмет загодя отличен от воспроизведенного материального предмета. Ведь оба предмета "бытуют" в загодя различных мирах и пространствах. (Конечно, это предложение не следует понимать дословно). Поэтому материальный имагинативный предмет не может быть выражен как формальный предмет, соответствующий воспроизведенному материальному предмету.

§ 24. Заканчивая рассуждения, касающиеся имагинативных представлений, рассматриваемых с их предметной стороны, я кратко суммирую важнейшие результаты. В имагинативных представлениях возможны две установки. В зависимости от установки интенциональным предметом является имагинативный предмет или воспроизведенный предмет. Имагинативные представления, устремленные к имагинативным предметам, я назвал имагинативными представлениями в узком смысле этого слова. Они отличаются специфической модификацией способа, каковым их материя наделяет предмет свойствами, т.е. видом материи. Ведь свойства имагинативного предмета присущи ему с предостережением quasi — очевидно, кроме свойств, присущих ему qua имагинативному предмету.

ТРЕТИЙ РАЗДЕЛ.

О представляющем содержании имагинативных представлений.

Сделанные до настоящего времени выводы еще не прояснили, почему эти два рассматриваемых вида имагинативных представлений образуют один класс. Они предоставили в общем только фрагментарные сведения о имагинативных представлениях, которые лишь частично дополнили исследование их представляющего содержания, его отношения к интенциональному предмету, а также сведения о родственных вопросах.

§ 25. Как только мы обратим внимание на представляющие содержания имагинативных представлений, то увидим, что содержания, представляющие два загодя различных вида предметов, могут выполнять функции изображения имагинативных предметов. Ибо чем же иным является представляющее содержание имагинативных представлений, переживаемых при рассмотрении картин или же в театре, как не представляющим содержанием имагинативных представлений, переживаемых в кино. В одном случае роль изображения выполняет содержание, представляющее полотно resp. бумагу, или же содержание, представляющее личности, движущиеся на сцене, в другом случае — содержания, представляющие фантомы. Более детальное изучение фантомов облегчит нам понимание этого различия. Когда я накрою лампу розовой бумагой, все предметы в комнате станут розового оттенка, но этот окрас не является их свойством и как таковой не воспринимается мной. Я лишь скажу, что некоторый фантом покрыл находящиеся в этой комнате предметы. Подобным образом я отношусь к темному окрасу тех частей предметов, которые "покрыла" тень. Ибо тень также является фантомом и фантомом являются все мигающие блики, наблюдаемые мной на предметах, на которые падают лучи света. Фантомом является все то, что я наблюдаю на экране кинотеатра, который остается всегда одинаково окрашенным, хотя некоторые его части покрыты более яркими, другие более темными фантомами. Нетрудно понять, что отношение белизны к экрану иное, чем разлитая на нем голубизна в цветном фильме. Белизна является его несамостоятельной частью, фантом же покрывает экран как нечто ему чуждое и не влияющее на то, что экран является именно таким, а не иным. Понятийное определение фантома здесь излишне. (От фантома мы отличаем его изображение, поскольку один и тот же фантом, например, тень дерева может быть видима многими людьми). На основании выше приведенных примеров, определенно, не трудно ухватить различие между не фантомным содержанием, представляющим мне фигуры Матейко, и фантомным (т.е. составленными из содержаний, представляющих фантомы) содержанием, представляющим мне историю Виниция и Лигии на экране кино. Но не смотря на это различие они имеют нечто общее, что сближает их между собой и с представляющими содержаниями наблюдаемых воображений и отличает от представляющих содержаний вторичных воображений. К этой особенности мы сейчас присмотримся ближе.

§ 26. Представляющее содержание как наблюдаемых воображений, так и вторичных составлено из комплексов чувственных содержаний, т.е. цветных пятен (если речь идет о визуальных воображениях), и особенностей личности. Однако чувственные содержания в воображениях наблюдения отличаются от чувственных содержаний вторичных воображений. Касательно последних, можно вообще сомневаться в том, являются ли они "чувственными" содержаниями. Отличия содержаний обоих видов каждому даны интроспективно, хотя их понятийное воплощение является весьма трудной задачей. Однако одно из различий можно легко указать. Содержания чувств наблюдаемых воображений появляются безотносительно к тому, намерены ли мы их воспринимать, или нет; их форма, величина, вид окраса, соседство, в котором они появляются, независимы от нас, причины их появления также лежат вне нас. Содержания чувств вторичных воображений в принципе не обладают этими свойствами, они более субъективны, зависимы от нас, равно как в своем появления и пропадании, как и в своей величине, форме и окрасе. Этих характеристик, очевидно, недостаточно. Ведь то различие, о котором мы говорим, является — как подчеркивает Твардовский — качественным и принадлежит к ряду элементарных отличий, известных из опыта, которые не удается описать или определить. Несмотря на это мы легко отдаем себе отчет в том, имеем ли мы дело с чувственными содержаниями наблюдаемого, или вторичного воображения (ср. конспект лекции, названный "Психология мышления" 1908/9 г.). Содержания чувственных имагинативных воображений не отличаются от чувственных содержаний наблюдаемых воображений. Следовательно, с точки зрения своего представляющего содержания имагинативные представления более близки наблюдаемым [представлениям], чем вторичным. [24 Что до содержания "чувственных" вторичных воображений, то сомнительно, находятся ли они в том же пространстве, что и мы. Не являются они также quasiпространственными, как имагинитивные предметы, представленные нам посредством чувственных содержаний, находящихся в том же пространстве, в котором находятся все предметы наших наблюдений. Но несомненно одно, что они находятся в том же самом времени, что мы. Этим вопросом занимался Igel: "O przedmiotach zastepczych", 1930 ("Przeglad Filozoficzny", Rocznik XXXI).] § 27. Своеобразный характер чувственных содержаний, составляющих представляющее содержание имагинативного представления, приводит к тому, что основанием каждого имагинативного представления являются акты наблюдения. [25 Ими являются всегда впечатления, однако обычно впечатления и основывающиеся на них наблюдаемые воображения. В вопросе различения впечатлений от воображений см. §§ 55,56.] Чтобы имагинативный акт мог быть устремлен к имагинативным предметам, resp. воспроизведенным, он должен воплотить и проинтерпретировать комплекс данных мне в наблюдении чувственных содержаний как изображений этих предметов. [26 В естественной установке этот комплекс чувственных содержаний воплощен и проинтерпретирован как изображение наблюдаемого воспроизводящего предмета, причем как адекватное изображение. Выполняя же роль изображения имагинитивного, resp. воспроизведенного предмета он является квазиадекватным изображением. (см.

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 10 |




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.