WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 10 |

§ 15. Полученный к настоящему времени результат, что имагинативные предметы не являются в собственном смысле выражений временными и пространственными предметами, мог бы подсказать допущение, что они являются идеальными предметами. [18 В вопросе о идеальных предметах, в частности общих, я занял позицию в докладах, названных "Попытка оценки феноменологии", произнесенных в Польском Философском Обществе во Львове 28 апреля и 5 мая 1928 г. См. реферат в "Ruchu Filozoficznym", T.XI.] Такой взгляд был бы загодя ошибочным. Поскольку мы устремлены к идеальным предметам, постольку воспринимаем их как абсолютно не существующие ни в каком пространстве и ни в каком времени. Такие предметы в отношении к предметам в пространстве и времени не могут быть иллюзорно подобными, что так часто имеет место в случае квазивременных и квазипространственных предметов. Идеальные предметы как таковые не обладают ни свойствами пространства, resp. времени, ни свойствами квазипространства, resp. квазивремени. Однако некоторые из них, например, species реальных предметов, resp. имагинативных содержат их в своем объеме. [19 В вопросе различения объемов идеальных предметов от свойств, присущих им qua идеальным предметам, см. Ingarden "Essentiale Fragen" (Jahrbuch f. Philosophie und phanom. Forschung, Том VII. 1925), Str. 51.] Тогда как имагинативные предметы свойствами квазивремени и квазипространства обладают как имагинативные предметы. Тем самым они не являются идеальными предметами, но квазиреальными. [20 Именно утверждаемую квазиреальность определенно имеет в виду Гуссерль, когда пишет, что "Dieses abbildende Bildobjekt steht weder als seiend noch als nichtseiend, noch in irgendeiner sonstigen Setzungsmodalitat vor uns; oder vielmehr, es ist bewusst als seiend, aber als gleichsamseiend in der Neutralitatsmodifikation des Seins" ("Ideen zu einer reinen Phanomenologie und phanomenologischen Philosophie", 1913. Str. 226).Однако не ясно, является ли то, что Гуссерль называет "abbildendes Bildobjekt" идентично имагинитивным предметам. Таковыми есть — "[die] in schwarzen Linien [erscheinenden] farblosen Figurchen "Ritter auf dem Pferde", "Tod" und "Teufel" гравюры Дюрера "Рыцарь, смерть и диявол" (Op.cit,. Str. 226). Ведь имагинитивные предметы в принципе не являются "abbildende Bildobjektе" воспроизведенных предметов. При рассматривании гравюры Дюрера — использованной впрочем Гуссерлем только как пример в иной связи — существенными являются символические представления (см. § 53, прим.), а не имагинитивные. Кроме того, имагинитивные предметы не являются "фигурками", т.е. их размер не зависит от размера воспроизводящих их пятен краски, и т.д. (ср. §§ 912). "Аbbildende Bildobjektе", возможно, являются скорее визуальными предметами ("Sehdinge") имагинитивных предметов, о которых в этой работе, учитывая неясность понятия "Sehding", я не говорил. Отсутствие в работах Гуссерля анализа, посвященного "Bildewusstsein" не позволяет окончательно разрешить вопросов, затронутых в этом примечании.] Поэтому мы воспринимаем, например, баранов в стаде "на" экране живыми (существующими), но с предостережением quasi.

§ 16. Продолжая изучение имагинативных предметов имагинативных представлений, спросим, могут ли возникать ли между имагинативными предметами отношения причинности. Они возможны в той мере, в какой в данном мире имагинативных предметов мы найдем движение, изменение и т.п. Как нам уже известно из предыдущих рассмотрений, движение, изменение и т.п. мы встречаем только у имагинативных предметов, явленных нам в динамических изображениях. Поэтому среди них возникают отношения причинности. Видимые "на" экране стены падают под размеренными ударами таранов. Однако следует учесть, что эти отношения, как кажется, квазипричинные, как квазипространственные и квазивременные сами предметы. Миры имагинативных предметов могут быть подобны нашему обманчивому миру.

Однако всеми свойствами — кроме свойств, присущих им как имагинативным предметам — они обладают с предостережением quasi. [21 В определенной степени можно говорить об отношениях причинности, но уже обычно выводимых применительно к имагинитивным предметам, явленным в статичных изображениях. Так, глядя, например, на картину, представляющую Александра Великого на ложе смерти, мы догадываемся о причинах печали и горя его окружения. Опять же, по другому обстоит дело, например, в триптихе, где каждое изображение представляет иную фазу некоторого события.] § 17. Полученные до настоящего времени выводы могут создать впечатление, будто бы вопреки обещанному я оставил поле дескриптивной психологии и занялся какимито онтологическими вопросами. Однако такой упрек был бы несправедлив, поскольку мы только видимо занимались имагинативными предметами; ведь имагинативные предметы не существуют ни реально, и никаким другим образом, и не о них до настоящего времени шла речь. Описывая их, я описывал окружным путем через описание интенциональных предметов материю имагинативных актов, приводящую к тому, что мы воспринимаем эти фиктивные предметы так, а не иначе. [22 Возможно следующая аналогия — хотя весьма отдаленная — будет способствовать пониманию этого положения дел. Когда в кино судят о том, что на экране преобладают те или иные цвета, то эти суждения в конечном счете относятся к некоторым реальным свойствам кинопленки, а не экрана, который всегда одинаково окрашен. Различие и смена фантомов, покрывающих экран, имеет ведь свой источник в свойствах (невидимых зрителем) кинопленки, через которую на экран падают лучи света. Описывая имагинитивный предмет, мы в конечном счете описываем интенцию имагинитивного акта, обусловленную, повидимому, своей материей, подобно тому, как лучи света, падающие на экран, пронизывают кинопленку. Однако при наделении предмета свойствами, материя акта не является — как покажут выводы следующего раздела — суверенной, но зависит от представляющего содержания.] Таким образом, это было в некотором роде предметное исследование актов, которое я выбрал потому, что оно лучше других ведет к цели. Ведь материю акта трудно описывать иначе, чем через описание соответствующего ей интенционального предмета как такового. Поэтому объяснение смысла и источника этих предостережений quasi, которые сопровождает без малого все свойства имагинативных предметов, следует искать исключительно среди актов, а не в онтологической сфере.

§ 18. Если в материи, например, наблюдаемого воображения я наделяю его интенциональный предмет некоторыми свойствами, то могу их в любой момент explicite приписать предмету в соответствующем акте суждения, в котором признаю предмет реально существующим. Другими словами, наблюдаемое воображение в любой момент может стать психологической основой актов суждения, говорящих о предмете наблюдаемого воображения как имеющим свойства, эквиваленты которых implicite содержались в материи наблюдаемого воображения. Это же можно сказать и о репродуктивном воображении. Аналогичная возможность возникает — если выполнены некоторые условия, анализ которых здесь невозможен — также в продуктивных воображениях (например, суждениях о будущем), а также в имагинативных представлениях, устремленных к воспроизведенным предметам. Но эта возможность постоянно и по необходимости отсутствует в имагинативных представлениях, т.е. они не могут никогда быть основанием психологических актов суждения, в которых бы имагинативным предметам как реально существующим я приписывал свойства, эквиваленты которых содержатся в материи имагинативного акта. Однако такое имагинативное представление может служить психологическим основанием супозиции.

§ 19. Выше установленное обстоятельство склоняет меня к принятию взгляда, что источник отмеченного предостережения quasi, который мы обнаруживаем, анализируя имагинативные предметы, заключен в ином способе наделения интенционального предмета свойствами при помощи материи имагинативных актов, устремленных к имагинативным предметам, чем это происходит в других наглядных представлениях.

Сделанное сейчас утверждение имеет определенное значение для понятия материи. Ведь мы материю определяем — согласно исследованиям ряда ученых — как ту несамостоятельную часть акта, которая придает интенции направление, т.е. приводит к тому, что акт устремлен именно к тому, а не иному предмету, а также что [она] являет его наделенным теми, а не иными свойствами. Сейчас же, на фоне анализа представлений имагинативных предметов, оказывается, что материя может не только наделить интенциональный предмет различными качествами, но может делать это различным образом. Материя акта наблюдения и материя имагинативного акта (в более узком смысле) могут своим предметам "приписывать" точно такие же качества, но сделают это различным образом. Ведь материя акта наблюдения "всерьез" снабдит свой предмет этими качествами, материя же имагинативного акта только quasi. Поэтому можно говорить о "качестве материи"; однако поскольку термин "качество" в науке о представлениях имеет уже иное применение, то лучше говорить о "типе" материи. Аналогично тому, как качество может иметь различные виды, смотря по тому, каков способ интенционального соотнесения с предметом, материя обладает различными типами с учетом способа наделения интенционального предмета качествами. Этот взгляд согласуется с утверждением, что материя является эквивалентом предмета в акте. Как свойствам предмета соответствуют отдельные составляющие материи, так его общей структуре (например, является ли он действительным предметом или фиктивным) соответствует тип материи, т.е. способ наделения предмета акта свойствами при помощи структуры. Здесь открывается поле для исследований типов материи актов представлений, исследований, которые могут пролить свет не только на имагинативные, но также на схематические, символические и прочие представления. Однако в этой работе я ограничусь представлением этой концепции в форме гипотезы, требующей еще основательного анализа. Следовательно, источником этого предостережения quasi при упоминании свойств имагинативных предметов, а также причиной того, что имагинативные представления имагинативных предметов не могут служить психологическим основанием актов суждения, в которых предмет был бы воспринят существующим, этой причиной является некая специфическая модификация способа придания акту при помощи материи интенционального предмета свойств, эквиваленты которых входят в состав материи.

§ 20. Выше я сказал, что в имагинативных представлениях в узком значении [этого термина] способ наделения интенционального предмета свойствами иной, чем в других наглядных представлениях. Этот взгляд следовало бы модифицировать, если также и в продуктивных и репродуктивных воображениях существуют две установки, описанные в § 8. Я не хочу в этом месте решать этот вопрос, хотя по отношению к репродуктивным воображениям склонен отрицать эту возможность. Однако, если в области любых представлений возможны эти две установки, то тоже, что мы высказали о имагинативных представлениях в узком смысле, будет касаться также и тех представлений, интенциональными предметами которых являются предметы, обладающие присущими им свойствами с предостережением quasi, т.е. quasiреальные, quasiвременные, quasiпространственные и т.п. Поскольку этот вопрос я не решаю, то не могу также и использовать упомянутое свойство имагинативных представлений в узком смысле как специфическое их различие по отношению к другим видам представлений. В качестве характерной черты всех имагинативных представлений это свойство не принимается во внимание уже хотя бы потому, что существуют имагинативные представления, устремленные к воспроизведенным предметам.

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 10 |




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.