WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 10 |

Сколько не наблюдаю окружающий меня мир, я наблюдаю только его определенную часть, за границами которой всюду разбегаются последующие ненаблюдаемые сейчас мною его части. Часть, которую я сейчас наблюдаю, в которой сейчас нахожусь наполнена большим или меньшим числом протяженных предметов. Среди них, конечно, находится и мое тело. Надоело мне в этой части окружающего меня мира. Убегаю из нее. Через некоторое время я оказываюсь в совершенно иной его части, заполненной совершенно иными протяженными предметами. Однако один предмет, который был там, есть и должен быть также здесь. Им является мое тело и от него, несмотря на благие пожелания, я сбежать не могу. Благодаря этому факту мое тело имеет центральное значение при восприятии мною пространственных отношений. Нечто есть за чемто, а нечто перед чемто, чтото направо, а чтото налево, в зависимости от места, которое занимает мое тело. В приведенном описании я утверждал, что горы выше башен города. "На" картине они много ниже, однако я принимаю во внимание то, что они от меня более удалены, чем башни. Но тут я задумываюсь над одной вещью. Если некоторый предмет находится в пространственных отношениях к некоторому другому, в данном случае к моему телу, то он должен оставаться в них также и к иным, находящимся в этом же пространстве, что и мое тело. Башни и горы не только передо мной, но также и перед моим креслом, слева от пепельницы, и справа от часов. Над ними я вижу небо, а над небом потолок, под ними лежит перекидной календарь. Мне это кажется столь удивительным и просто абсурдным, что я колеблюсь, не отказаться ли, пожалуй, от утверждения, что видимые при рассматривании на картине предметы остаются ко мне в какихто пространственных отношениях. Правда, передо мною бумага, имеющая какието краски, но находящиеся на ней цветные пятна размещены рядом друг с другом, ничто не ближе, не дальше, ничто не является домом, башней или мостом.

§ 10. Итак, я нахожусь в действительно трудной ситуации. От одного из двух утверждений, в истинность которых верю, я должен в этом случае отказаться. Или откажусь от того, что предметы, заполняющие каждый отрезок пространства и видимые мною, как бы группируются вокруг моего тела, или перестану верить в то, что предмет, находящийся в пространственных отношениях к одному протяженному предмету, должен в них оставаться также и ко всем прочим. Однако из этой ситуации я нахожу выход, используя в случае имагинативных представлений то, что Гуссерль сказал по этому вопросу относительно продуктивных и репродуктивных [представлений]. А именно, я скажу, что этот дом, мост, башня и горы группируются перед моим телом, но не перед вот этим сидящим в кресле за столом, но как бы спроектированным в тот мир, который открывается мне при взгляде на картину. Я нахожусь там, хотя невидим. Могу даже точно описать место, в которое проектирую себя. По той стороне моста, которую не вижу, в том месте, где стал бы фотограф, resp. художник, намереваясь фотографировать или рисовать видимые мной предметы. Я, или пожалуй мой "Sehding", там не такой большой, каким сейчас я наблюдаю свое тело, но такой же маленький, как тот человек, который стоит на улице перед домом, такой, как кончик карандаша, которым пишу. [15 Мое тело может не только "раздвоится", но также и "утроится" и т.д., например, в случае рассматривания собственной фотографии, когда я устремлен к имагинитивному предмету. Ведь в это время следует отличать: а) мое тело в реальном пространстве, b) мое тело как имагинитивный предмет, c) проектируемое мое тело; а) дано в наблюдении, b) в имагинитивном представлении, c) вообще мне не дано и не может быть дано. Если бы я образовал его продуктивно в фантазии, дополняя имагинитивный мир, то вынуждедн был бы вновь проектировать свое тело, оно [тогда] отступило бы как бы назад, а это четвертое тело d) уже не было бы дано; тогда c) стало бы предметом продуктивного представления, d) же выступило бы на месте с) и так до бесконечности.] И именно потому, что я себя так — впрочем, неосознанно — проектирую, я вижу этот дом большим, чем я есть, хотя в сравнении с моим телом, сидящим в кресле, он более чем в сто раз меньше.

Это мое туда спроектированное тело, стоящее на невидимой мне стороне моста, не находится ни в каких пространственных отношениях к моему телу, сидящему за столом. И вообще мир пространства, в котором находятся эти горы, дома и башни, мир, который я вижу, глядя на картину, оказывается чужим, назойливым пришельцем, в окружающем меня пространстве, не находясь со мной ни в каких отношениях. Не находится он отдаленным от моего кресла ни на 20 см., ни на 200 миль. Было бы иначе, если бы я был устремлен не к имагинативному предмету, но к воспроизведенному. Тогда я мог бы сказать по памяти, или почерпнутых откуданибудь знаний, что этот дом отстоит от меня на столькото и столько миль в Люцерне, равно как башни и окружающие его горы. Однако сейчас мы занимаемся миром имагинативных предметов, миром, которых столько, сколько рисунков, фотографий, отражений в зеркале и т.п. и ни один из которых не находится в пространственных отношениях к этому единственному огромному пространству, в котором находятся как Львов, так и Люцерна.

§ 11. Верны ли эти утверждения также и в отношении имагинативных предметов, явленных обособленно? Пусть нам примером послужит скульптура бегущего юноши. Мы отчетливо видим, что этот юноша устремлен в некотором определенном направлении, к некоторой определенной цели, но кто из нас эту цель разместит в пространственном мире, окружающим нас? Абсурдным восприняли бы мы утверждение, что он устремлен, например, к двери, возле которых продают входные билеты на выставку. Этот юноша устремлен к какомуто месту в какомто имагинативном пространственном мире, который нам не дан. Характер его движений указывает на какоето нереализованное пространство, создает как бы указатель на некий несостоявшийся имагинативный мир. Конечно, здесь я имею в виду высеченную фигуру, а не мрамор, который находится в той же зале, что и мое тело. Скульпторы всегда это чувствовали и поэтому свои скульптуры ставили на постаменты. Такой постамент как бы выносит эту высеченную фигуру вне реального пространства. Он выполняет функцию аналогичную функции рамки в картине или занавеса в театре. Ведь подъем занавеса совершенным образом символизирует переход нашей ориентации с действительного мира на мир имагинативный. Постамент также всегда был в употреблении. В периоды реализма стремились уменьшить его высоту, однако никогда без него не обходились. Правда, иногда его заменяли имитацией скалы; однако это не изменяет утверждаемого положения вещей. — Итак подытожим: с отдельными имагинативными объектами, не находящимися ни в каких пространственных отношениях с иными предметами, кроме своих собственных частей, дело, когда речь идет об отношении к пространству, обстоит не иначе, чем с целыми множествами таких предметов.

§ 12. В доказательство правильности нашего утверждения касательно отношения имагинативных предметов к пространству можно сослаться еще на одно обстоятельство. Ведь доказательством того, что между имагинативными предметами и протяженным миром, в котором мы пребываем, чувствуется пропасть, является тот факт, что иногда сознательно и при помощи специальных средств стремятся к ликвидации этой пропасти, к внедрению силой имагинативных предметов в реальный мир, т.е. к уничтожению нашего, более или менее осознанного чувства границ обоих миров. В качестве примеров можно привести лишенные постаментов восковые фигуры в панорамах или вообще панорамы. Специальные приспособления, т.н. пластоскопы служат, по отношению к нашему пространству, для маскировки рамок, обозначающих чужеродность, которая характеризует нарисованные предметы. Иногда, чтобы укрыть рамки, картина скрывается за отверстием в стене (имитация окна). Однако обычно все эти средства подводят и мешают эстетическому переживанию. Каждый, кто посещает Рацлавицкую панораму во Львове, легко убедится, где начинается мир имагинативных предметов, а где действительно кончаются пески и кусты. Имагинативные предметы находятся гдето вне, над миром нашего пространства. И может быть здесь находится источник этого чувства подъема над реальностью жизни в эстетическом переживании. О нем пишет, например, Ланге (Lange, "Das Wesen der Kunst" 1910), ошибочно интерпретируя источник, а тем самым смысл этого чувства.

§ 13. Исследуем теперь отношение имагинативных предметов ко времени. Это отношение различно, в зависимости от характера изображения имагинативного предмета. Ведь это изображение может быть то ли статичным, то ли динамичным (см. § 30). Статичным оно является, например, при рассмотрении картин, фотографий, скульптур, динамичным при имагинативных представлениях, переживаемых в театре, кино или же при рассмотрении отражений в зеркале или воде. Имагинативные предметы, явленные нам статичным изображением, лишены движения, изменений, ничего среди них не происходит. Если примем во внимание ранее обсуждаемый пример, то скажем, что эти деревья, окружающие дом, являются неизменно зелеными, что через мост никогда не проезжают автомобили, что небо над городом и горами неизменно ясное. Совершенно иначе дело обстоит с имагинативными предметами, явленными динамичным изображением. "На" экране кинотеатра движутся поезда, изменяются предметы, происходят различные вещи. А где движение, изменение, где нечто происходит, там предметы зависят от времени, там вещи пребывают и пропадают, там нечто раньше, и нечто позже. Сначала Фауст заключил договор с Мефистофелем, и лишь затем увидел Маргариту. Таким образом, среди имагинативных предметов, представленных в динамических образах, нет недостатка во временных отношениях. [16 Однако одним из временных отношений, присущих также имагинитивным предметам, представленным статичными изображениями, является отношение одновременности. Так, например, на одной из картин Рубенса два охотника одновременно атакуют одного льва, разрывающего в это время другого охотника, стащенного с коня. — Кроме того, могут иметь также место отношения временного следования между различными картинами какогото цикла, например, в триптихе.] Но остаются ли они также во временных отношениях к предметам, явленным в то время, когда мы переживаем наши мысли и чувства, когда происходят наши движения, когда изменяются окружающие нас предметы? Ответ должен быть отрицательным, ибо абсурдным покажется утверждение, что Гамлет тогда увидел призрак своего отца, когда мой сосед в театре съел третью подряд конфету, что Урсус победил тура после снятия мной в гардеробе кино пальто и перед прибытием моего знакомого. Я могу только сказать, что данный артист в этот момент увидел другого, что одновременно с моими движениями сделал другое движение и т.д. Таким образом, с одной стороны имагинативные предметы являются, а с другой не являются предметами во времени, ибо каждый предмет во времени остается, по крайней мере, в одном из временных отношений ко всем прочим предметам во времени, что, как мы видели, не имеет места в отношении к имагинативным предметам.

§ 14. Решение вопроса, связанного с временем имагинативных предметов (или же вообще фиктивных) встречается с большими трудностями, чем в случае их пространственных характеристик. Кажущаяся решением фикция фиктивного времени, resp. фиктивных времен, по крайней мере для меня, является психологически непонятной. Уж более понятной является концепция фиктивных пространств (ср. §§ 911), подобно как психологически более возможной является концепция более чем трехмерного пространства, чем концепция более чем "одномерного" времени. [17 Ср. Brentano "Versuch uber die Erkenntnis", 1925, стр. 29 прим.] Трудно также решить, играет ли "я" в вопросе о времени имагинативных предметов роль, аналогичную роли тела в вопросе их пространственных характеристик, т.е. аналогично ли оно "проектируется". Эти трудности приводят к тому, что вопрос временных характеристик имагинативных предметов должен в этом месте остаться открытым, а мы удовлетворимся отрицательным утверждением, что имагинативные предметы, во всяком случае в нашем времени, не являются реальными. Поэтому о них можно сказать, что они являются квазивременными предметами и что ведут себя так, как предметы во времени, хотя таковыми в действительности не являются. Применяя используемую ранее терминологию в вопросе протяженности имагинативных предметов скажем, что они квазипространственны.

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 10 |




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.