WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 10 |

§ 4. Интенциональным предметом представливания может быть любой предмет в самом широком смысле этого слова. Предметом воображений, особенно наблюдаемых, а также часто понятий являются предметы ежедневного опыта, т.е. люди, кони, деревья, дома и т.п. Вопрос, обладают ли они теми свойствами, которыми в материи наших представлений мы их наделяем, resp. существуют ли они вообще, принадлежит эпистемологии и не интересует нас, поскольку мы занимаемся исключительно описанием характера и содержимого переживаний. Физический предмет (множество атомов, электронов и т.п.), как и вещь сама в себе метафизиков могут быть предметами некоторых представлений, в частности понятий. Однако они не является интенциональными предметами наших наблюдений. Интенциональный предмет воображений также не следует идентифицировать с изображением, поскольку это было бы не в согласии с фактическим положением дел. Видя дом, я направляю [внимание] к трехмерной глыбе с четырьмя боковыми стенами, а такой глыбой изображение не является. И тем не менее изображение в некотором смысле является предметом моего наблюдения, а именно, если мы назовем предметом как это иногда делает Твардовский только то, что действительно в данный момент мне целиком наглядно дано. Но такое понятие предмета является научным, полученным путем размышлений, находящихся обычно вначале эпистемологической рефлексии. Предмет ежедневного опыта, к которому обычно мы обращаемся, дан в системе изображений, открывающихся нам по очереди.

Что ж до интенционального предмета представлений (равно как воображений, так и понятий), то следует помимо этого отличать интенциональный предмет как таковой от предмета интенционального вообще, т.е. в терминологии несколько несвойственной, но удобной, предмет формальный от материального. [9 Этими терминами пользуется Pfander ("Logik", 1921) и Ingarden ("Essentiale Fragen", 1925), но не с теми значениями, о которых здесь идет речь.] Формальный предмет некоторого акта имеет только те черты, которыми в материи данного акта я его наделяю, материальный же все, которыми в этом и ином актах я его наделяю. [10 См. Twardowski "Zur Lehre etc.", str.83, где это различие мы находим в зародыше, Husserl "Log. Unt." T.II. 1. Str.400.] Различение материального предмета и формального не имеет ничего общего с различением предмета, существующего независимо от акта, и предмета, существующего зависимо от акта, а поэтому оно имеет исключительно методологическое значение и не имеет никакого онтологического значения.

§ 5. Описанное выше состояние дел можно графически представить следующим образом:

представляющее содержание качество и материя а.формальный Интенциональный предмет:

б. материальный Между материей акта и представляющим содержанием, между представляющим содержанием и интенциональным предметом, а также между материей и интенциональным предметом могут иметь место как утверждали Твардовский, Гуссерль и прочие отношения взаимного соответствия между элементами. С учетом этого мы можем говорить о адекватности представляющего содержания, либо материи по отношению к интенциональному предмету. Различные эти отношения могут служить основаниями для классификации представлений.

§ 6. В философской литературе мы находим еще целый ряд иных понятий, связанных с учением о представлениях, которые я не учел, поскольку для дальнейших рассмотрений они не существенны. Другие наоборот, могли бы несомненно способствовать углубленному анализу имагинативных представлений, однако они требуют еще критической оценки. Так феноменологи выделили целый ряд слоев представляющего содержания и интенционального предмета, например, визуальный предмет ("Sehding") в предметной сфере представления, которые я не учитывал в силу приведенной выше причины. [11 Подробный анализ обсужденных выше понятий читатель найдет в моей работе "Husserlowska nauka o akcie, tresci i przedmiocie przedstawienia", 1928, в частности, или в исторической части, отражающей взгляды среди прочих Гёфлера, Твардовского, Корнелиуса и Мейнонга, или в §§ 11, 13, 14, 18, 21, 22, 24 реферативной части, а также в соответствующих выводах критической части. Наряду с прореферированными к настоящему времени взглядами дальнейшие рассуждения иногда предполагают некоторые отличия в установках на окружающий нас мир.

См. автореферат моего доклада "O niektorych nastawieniach na swiat nas otaczajacy", прочитанного в Польском Философском Обществе ("Ruch filozoficzny", X, 710). В вопросе понятия наивной (экстраспекционной) установки см. также Blachowski "Nastawienia i spostrzezenia", 1927.] § 7. Распространенной в Польше Твардовским классификацией представлений является их деление на воображения и понятия, а также воображений на наблюдаемые и вторичные, вторичных же воображений на репродуктивные и продуктивные. Если сегодня мы задумаемся над основанием этого деления, то убедимся, что оно не находится ни в качестве, ни в материи акта представления. Если речь идет о качестве, то можно сослаться на интроспекцию, которая утверждает, что качеством, например, репродуктивное воображение и понятие не отличаются. Ведь мы не наблюдаем никакого различия в способе соотнесения эти двух видов актов к предмету. И один, и второй только выявляют предмет. Если бы различие между наблюдаемыми, репродуктивными и продуктивными воображениями, а также понятиями состояло в качестве, то названные виды представлений не образовывали бы однородного идиогенического рода психических актов, но каждый их этих видов был бы в классификации психических актов родом психических актов, равноправных с суждением, чувствованием, решимостью и т.п. Это же насколько мне известно не входило в намерения ни одного из создателей существующих к настоящему времени классификаций психических актов. Равно и материя акта не может предоставить нам основание для деления, поскольку известно, что представления различных родов могут иметь абсолютно такую же материю, т.е. что я могу, например, вообразить наглядно, потом понятийно один и тот же предмет, наделяя его всякий раз одними и теми же свойствами, т.е. посредством одного и того же психического содержания. Если же основание деления не содержится ни в качестве, ни в материи, то должно находится в представляющем содержании либо в интенциональном предмете, resp. в их взаимных отношениях. Однако следует учесть, что мы имеем дело здесь не с одним делением, но с тремя делениями, а точнее:

I. с делением представлений на воображения и понятия, II. с делением воображений на наблюдаемые и вторичные, III. с делением вторичных воображений на репродуктивные и продуктивные.

Первое деление сделано с учетом различного отношения представляющего содержания к интенциональному предмету в воображениях и понятиях, поскольку в первых представляющее содержание по отношению к предмету адекватно, во вторых неадекватно (см. § 49.). [12 При определенных значениях термина "понятие" это разделение ошибочно, поскольку видами представлений как элементарных психических актов могут быть только элементарные психические факты. Так, например, не являются "представлениями" в точном значении этого слова т.н. "четкие понятия", т.е. представления предметов при помощи дефиниции. Ведь представления являются элементарными интенциональными актами sui generis, тогда как четкие понятия являются комплексами представлений, предположений или же суждений.] Второе деление сделано с учетом разнородности интенциональных предметов в репродуктивных и продуктивных воображениях. Здесь мы встречаем источник серьёзных трудностей, окончательно до настоящего времени невыясненных. Существенным для продуктивных воображений является то обстоятельство, что их предмет берется как идентичный с предметом какогото прошлого представления.

На основании вышеприведенных выводов можно утверждать, что генерическая обособленность отдельных родов представлений присуща им главным образом не на основании некоего существенного отличия их качества и материи от качества и материи прочих актов, но на основании отличия представляющего содержания или интенционального предмета, resp. взаимного отношения этого содержания и этого предмета. Поэтому при исследовании сущности имагинативных представлений я обращу прежде всего внимание на представляющее их содержание и интенциональный предмет. [13 Поскольку наши рассмотрения будут главным образом касаться представляющих содержаний (а не изображений) и интенциональных предметов, то их результаты будут в значительной мере независимы от того, стану ли я на позиции функциональной психологии, или же психологии явлений.] В последующих выводах, после исследования имагинативных представлений, я попробую создать такую классификацию представлений, которая учитывала бы также имагинативные представления.

ВТОРОЙ РАЗДЕЛ.

О интенциональных предметах имагинативных представлений.

§ 8.

Рассматривая картины или скульптуры, присматриваясь к тому, что происходит "на" сцене или "на" экране кинематографа, глядя на отражение в зеркале или в воде мы представляем себе имагинативно некоторые предметы. Приведенные выше примеры почерпнуты из визуальной области, которой я и ограничусь. Анализируя в названных выше ситуациях наши переживания, мы приходим к убеждению, что в них возможны две принципиально отличные установки, что им соответствуют два различных вида имагинативных представлений. Глядя в зеркало, я могу двояко соотнестись с предметом. Ведь я могу устремиться то ли к предметам, находящимся за мной, либо же к моему телу, то ли к предметам, находящимся как бы в зеркале, в неком своеобразном мире, который явлен мне в зеркале. Первое соотнесение имеет место, например, тогда, когда глядя в зеркало, я утверждаю, что у меня покрасневшие глаза, второе, когда шутливо грожу пальцем своему двойнику в зеркале, который мне платит той же монетой. В это время я не вижу себя в зеркале, но какогото другого человека, полностью похожего на меня, но не идентичного мне. Первое соотнесение принимается во внимание, когда следя в театре за фабулой драмы Шоу "Цезарь и Клеопатра" я думаю о Цезаре человеке, который давно умер и о котором рассказала мне история. Второе, если я думаю о том Цезаре, который в данный момент обращается к Сфинксу. В первом соотнесении внимание направлено к предмету воспроизведенному, во втором к предмету имагинативному. Воспроизведенный предмет в принципе может быть также и наблюдаемым; имагинативный предмет наблюдать в точном значении этого термина нельзя. [14 Линке ошибочно считает, что как реальные предметы, так и фиктивные могут быть наблюдаемы. (Имагинитивные же предметы относят к разряду фиктивных предметов). Доказательством мне служит наблюдение фиктивных предметов на экране кино (ср. Die phaenomenale Sphare und das reale Bewusstsein, 1912, str.1012). Источник этого ошибочного взгляда заключен в смешении наблюдения представляющего содержания с имагинитивным представлением имагинитивного предмета. Это обвинение станет более ясным в течении последующих выводов.] Воспроизведенный предмет мы равно можем представить как адекватно, так и квазиадекватно, имагинативный предмет исключительно квазиадекватно (ср. § 51). Воспроизведенный предмет может быть элементом окружающего нас пространственновременного, реального мира, имагинативный предмет им быть не может. Существенное отличие этих двух соотнесений как и всех соотнесений в области представлений состоит в отличии их интенциональных предметов.

Сейчас мы займемся имагинативными предметами с предметной стороны, познакомившись таким образом с одним из видов имагинативных представлений, а именно — с имагинативными представлениями в точном значении этого выражения (ср. §§ 17, 18 и след.).

§ 9. Прежде всего спросим, каково отношение имагинативных предметов к пространству и времени. Начнем с пространственных свойств и отношений. Несомненно, что имагинативные предметы не лишены их. Дом, который я вижу, глядя на лежащую передо мной картину, трехэтажный, а на каждом этаже я вижу целый ряд окон. Однако он имеет не только два измерения, но и третье, ибо я выразительно вижу, как две его стены прилегают друг к другу, образуя тупой угол во внутренность дома. Перед ним находится мост, который только частично мне виден. Справа и слева дом окружен деревьями, изза которых проглядывают крыши домов, стоящих гдето в глубине. В середине, слева от домов, возносятся две башни. Более высокая из них находится ближе к дому, та что ниже, более от него отдалена. Далеко на краю горизонта город окружают горы, несомненно, более высокие, чем башни. Как видим, приведенное описание наполнено пространственными очертаниями. Некоторые предметы выше, другие — ниже, одни ближе, другие дальше, некоторые направо, другие налево, одни за домом, другие перед домом. Совершенно подобным образом представляются мне наблюдаемые предметы. Тогда следует спросить, в чем разница.

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 10 |




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.