WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |

ЛевиСтрос. Структурная антропология. М. 1980

Введение

История и этнология[1].

Прошло более полувека с тех пор, как А. Озер и Ф. Симиан казали на принципиально новую разницу методологических установок истории и социологии. Различие сводилось к тому, что метод социологии является сравнительным, а метод истории – монографическим и функциональным [2]. Озера и Симиана отличала лишь приписываемая обоим методам ценность.

Что изменилось за истекший период? История, придерживаясь скромной и ясной программы, продвигалась вперед. Принципиальные методологические проблемы истории, видимо, решены окончательно. Другое дело социология. Нельзя утверждать, что она с тех пор не развивалась. Например, этнография и этнология, составляющие предмет исследования в этой статье, за последние тридцать лет пережили невиданный расцвет в плане теоретических и полевых исследований. Но он был достигнут ценой конфликтов и смешений, в которых [1] Histoire et ethnologie. Статья была впервые опубликована в журнале Revue de Metaphysique et de Morale, 54 annee, N 34, 1949, pp. 363391.

[2] H.Hauser. L'Enseignement des sciences socialles, Pais, 1930. F/ Simiand/ Method historique et science sociale, Revue de Synthese, 1903.

нельзя не узнать традиционный спор (принявший, впрочем, куда более сложную форму) о противоположности истории и этнологии, перенесенный а лоно самой этиологии. Причем тезис историков как это ни парадоксально текстуально воспроизводят как раз этнологи, провозглашающие себя противниками исторического метода. Создавшуюся ситуацию нельзя принять, не проследив вкратце ее истоков и не определив предварительно понятий.

Оставим в стороне термин «социология», которому с начала века так и не удалось стать синонимом всей совокупности общественных наук, как того хотели Дюркгейм и Симиан. Взятая в смысле, придаваемом этому термину в Европе, и в частности во Франции, т.е. в качестве рефлексии над принципами общественной жизни и относящимися к ней идеями людей, социология сводится к социальной философии и остается чуждой нашим исследованиям. Если же, как в англосаксонских странах, видеть в социологии совокупность позитивных исследований, относящихся к структуре и функционированию обществ сложного типа, то она становится частью этнографии. Но в силу сложности своего объекта социология пока не может достичь столь плодотворных и строгих результатов, как этнография, рассмотрение которой имеет наибольшую методологическую ценность.

Остается дать определение самой этнографии и этнологии. Для начала достаточно сказать, что этнография – это наблюдение и анализ отдельных групп людей, часто по теоретическим или практическим причинам взятых наиболее отличными от нашего общества (этот выбор не относится, однако, к природе этнографического исследования), с целью наиболее достоверного воспроизведения их жизни. Этнология же сравнивает – в дальнейшем мы рассмотрим, с какой целью – собранные этнографом данные. Термину «этнография» придается во всех странах одинаковый смысл, а термину «этнология» соответствует примерно то, что в англосаксонских странах, где этот термин вышел из употребления, понимают под социальной и культурной антропологией (первая уделяет бОльшее внимание изучению институтов, взятых как системы представлений, вторая же изучает технические навыки – реже инс титуты на службе общественной жизни). Если когданибудь удастся свести воедино результаты позитивного изучения сложных и так называемых примитивных _обществ, и они приведут к общезначимым с диахронной и синхронной точек зрения выводам, то, став позитивной наукой, социология автоматически потеряет первый смысл и станет тем, к чему она всегда стремилась, а именно завершением всего комплекса социальных исследований. Но пока это дело будущего.'' Проблему соотношения наук этиологического комплекса и истории она одновременно является их внутренней драмой с учетом всего сказанного можно, сформулировать так: либо первые стремятся достичь исторического измерения или временнОгo порядка явлений, но неспособны превратить его в историю, либо же, напротив, они пытаются следовать методу историка, но временное измерение от них ускользает. Трагедия этнологии заключается в том, что она стремиться воссоздать прошлое, история которого недостижима, а трагедия этнографии заключается в стремлении писать историю настоящего без прошлого. Во всяком случае такова дилемма, к которой так часто приходили эти науки за последние пятьдесят лет своего развития.



I Указанное противоречие находит свое выражение не в терминах противопоставления эволюционизма и диффузионизма; в этом отношении обе школы находятся в согласии между собой. Эволюционистская концепция в этнологии является прямым отзвуком эволюционизма в биологии. В результате западная цивилизация стала рассматриваться как завершающий этап эволюции человеческого общества, а первобытные группы как «пережитки» предшествующих этапов, чья логическая классификация незамедлительно объяснит порядок их возникновения во времени. Но дело обстоит не так просто. Например, достижения эскимосов в технической области значительны, а в области социологической ничтожны, а у австралийских аборигенов наблюдается противоположная картина. Примеры такого рода можно без труда умножить. Неограниченный набор критериев позволил бы создать бесконечное число различ ных серий. Неспособен вывести за пределы этой дилеммы и неоэволюционизм Лесли Уайта[1]. Предложенный этим антропологом критерий – среднее количество энергии на душу населения в каждом обществе отвечает идеалу, принятому в определенные исторические периоды в некоторых западных странах, но представляется лишенным смысла для громадного большинства других человеческих обществ.

Нужно, следовательно, разбить культуры на получаемые путем абстрагирования элементы и устанавливать отношения взаимосвязи и постепенной дифференциации, которые палеонтолог прослеживает в эволюции форм жизни, уже не между культурами самими по себе, а между однотипными элементам внутри различных культур. Для этнолога, по словам Тэйлора, «видами являются лук и стрела, обычай деформировать черепа младенцев, десятичная система счета. Географическое распределение этих видов и их миграцию от одних регионов к другим следует изучать так же, как натуралист изучает географическое распределение животных и растительных видов» [2]. Нет ничего опасней подобной аналогии. Пусть развитие генетики когданибудь позволит окончательно преодолеть понятие вила, но натуралисты пользовались и продолжают пользоваться им потому, что одна лошадь действительно порождает другую лошадь и в достаточно большом числе поколений Equus caballus является подлинным потомком Hipparion.

В конечном счете историческую значимость теорий натуралиста гарантирует биологическая связь воспроизводства. Напротив, один топор никогда не порождает другой. Между [1] L.A. White. Energy and the Evolution of Culture. American Anthropologist, n.s.vol.45, 1943; History, Evolutionism and Functionalism,... Southwestern Journal of Anthropology, vol.1, 1945; Evolutionary Stages, Progress and the Evaluation of Cultures, id, vol.3, 1947.

[2] E.B. Tylor. Primitive Culture. L., 1871, vol.1, p.7.

двумя одинаковыми или близкими по форме орудиями всегда имеется радикальная прерывность в силу того, что не одно из них произведено другим, но каждое является продуктом соответствующей системы представлении. Европейская вилка и полинезийская вилка для ритуальной еды, следовательно, не более составляют один вид, чем соломинка, через которую втягивает лимонад посетитель на террасе современного кафе, "bombilla" для питья чая в Парагвае и трубки для питья, которые некоторые племена американских индейцев используют в магических целях.

То же самое верно в отношении институтов. Нельзя объединять под одной рубрикой обычай убивать стариков из экономических соображений и обычай предвосхищать их переход в мир иной для того, чтобы не лишать их слишком долго радостей загробной жизни. Когда Э. Тэйлор пишет: «В силу того, что из совокупности фактов можно вывести закон, роль детальной исторической реконструкции значительно снижается. Если мы наблюдаем, что магнит притягивает кусок железа и нам удается из опыта вывести общий закон, согласно которому магнит притягивает железо, то зачем нам тратить время на написание истории конкретного магнита» [1], он на самом деле замыкает порочный круг. В отличие от физика, у этнолога нет уверенности относительно предназначения объектов, соответствующих в его области магниту и железу, и у него нет возможности отождествить между собой предметы, на первый взгляд кажущиеся двумя магнитами или двумя кусочками железа. Избежать сомнений в каждом отдельном случае позволяет этнологу только детальная историческая реконструкция».





Отличным примером данной трудности является критика понятия тотемизма. Если ограничить применение этого понятия теми несомненными случаями, в которых институт тотемизма встречается в полном объеме, то они окажутся слишком [1] E.B. Tylor. Researches into the Early History of Mankind and the Development of Civilisation, L., 1865, p.3.

частными для того, чтобы на их основе сформулировать закон эволюции религии. Можно также пойти по пути экстраполяции. Но в таком случае без детальной исторической реконструкции религиозных представлений в каждой группе нельзя знать, является наличие животных и растительных имен и тех или иных действий и верований в отношении видов животных и растений отголоском предшествующего тотемизма или оно обязано своим возникновением совсем иным причинам, например, логикоэстетической тенденции человеческого духа постигать в форме групп физические, биологические и социальные общности. Э. Люркгейм и М. Мосс в своей классической работе доказали всеобщность такого рода классификаций.

Эволюционистские и диффузионистские концепции имеют в этом плане много общего. Кроме того обе эти теории сформулировал и поочередно применял Тэйлор, они равным образом отличаются от методологии историка. Историк всегда изучает явления индивидуального порядка, будут ли они личностями, событиями или группами явлений, отличающихся специфическим положением во времени и в пространстве. Диффузионист, напротив, разрушает виды компаративиста и стремиться воссоздать индивидуальные случаи из фрагментов, заимствованных из различных областей. В результате этнографудиффузионисту удается воссоздать лишь псевдоиндивидуальное. Дело в том, что пространственные и временные показатели зависят от способа их выбора и сочетания. Подобно "стадиям" эволюциониста, "циклы" и "культурные комплексы" диффузиониста являются продуктами абстракции, которой недостает подкрепления свидетелями. История в данном случае остается на уровне догадок и идеологии.

Эта оговорка применима даже к куда более скромным и точным работам Р. Лоуи, Л. Спайера и А. Кребера о распределении некоторых культурных черт в ограниченных регионах Северной Америки[1]. Из того, что предлагаемое распределение [1] R. H. Lowie, Societies of the Hidatsa ahd Mandan Indians, Anthropological Papers of the American Museum of Natural History, vol.11, 1913, L. Spier, The SanDance of the Plain Indians, id., vol. 16, 1921. A.L. Kroeber, Salt, Dots, Tobacco, Anthropological Records, vol. 6, 1941.

культурных черт возможно, никогда нельзя заключить, что дело действительно так и было. Но гипотезы формулировать можно всегда, а в некоторых случаях центр и маршрут диффузии очень вероятны. Иллюзорными исследования такого рода делает тот факт, что они ничего не говорят нам о сознательных и бессознательных процессах, ставших частью конкретного индивидуального или коллективного опыта, процессах, благодаря которым не имевшие этих институтов люди приобрели их путем изобретения или посредством трансформации предшествовавших институтов или (путем заимствования) извне. Между тем, по нашему мнению, такое исследование является одной из существенных задач как истории, так и этнографии.

Наибольший вклад в раскрытие этих противоречий внес Франц Боас. Мы подвергнем анализу его теоретические взгляды для того, чтобы выяснить, в какой мере сам Боас избежал указанных противоречий и не связаны ли они с теми условиями, в которых протекает работа этнографа.

Боас начинает с провозглашения своего смирения перед историей: «Все сделанное этнологами в области изучения первобытных народов сводится к историческим реконструкциям и ничем иным быть не может»[1]. Тем же, кто упрекает американского этнографа в том, что он не написал историю того или иного аспекта цивилизации, изучению которого он посвятил большую честь своей жизни, Боас дает поистине героический ответ: «Мы, к сожалению, не располагаем ни единым [1] F. Boas, History and Science in Anthropology: a Reply, American Anthropologist, n.s., vol. 38, 1936, pp.137141.

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.