WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 57 |

М.В.Лебедев

А.З.Черняк

ОНТОЛОГИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ РЕФЕРЕНЦИИ

М., "Праксис", 2001

 

Введение

 

1. Референция и содержание мира

1.1. Указание на объект

1.1.1. Указание с помощью определенных дескрипций

1.1.2. Индивидуальные и общие имена

1.1.3. Референциальная непрозрачность

1.1.4. Каузальная референция

1.2. Принцип онтологической относительности

1.2.1. Внутренние и внешние вопросы существования

1.2.2. Относительность интерпретации теории

1.2.3. Объектная и подстановочная интерпретации квантора существования

1.2.4. Подстановочная квантификация при интерпретации предикатов в духе Тарского

1.2.5. Подстановочная интерпретация метаязыка

1.2.6. Подстановочная интерпретация и скептический аргумент

1.3. Требование онтологической нейтральности и алетический реализм

1.3.1.Требование независимости истинностных операторов от сознания

1.3.2. Требование независимости истины от сознания

1.3.3. Метафизический реализм и антиреализм

1.4. Онтологические обязательства референции и истинность высказываний

1.4.1. Аналитичность истинности и истина как корреспонденция

1.4.2. Дефляционные концепции истинности

1.4.3. Нейтральность семантической концепции истины

1.4.4. Указание на объект в условиеистинностных концепциях значения

1.4.5. Референция при когерентной истинности

 

2. Критерии референциальности

2.1 Референция и содержание сознания

2.1.1. Ассоциированное содержание

2.1.2. Идеация

2.1.3. Унификация

2.1.4. Наличие коммуникативной интенции

2.1.5. Интенциональная и контекстуальная зависимости

2.2. Индивидуация

2.2.1. Выделение объекта единственным образом

2.2.2. Необходимость индивидуации

2.2.3. Достаточность индивидуации

2.3. Каузальность

2.3.1. Сохранение референции в контрфактических ситуациях

2.3.2. Каузальность и индивидуация

2.3.3. Определенные дескрипции

2.3.4. Разделение лингвистического труда

2.3.5. Каузальность и дескрипции

2.4. Номологический критерий

2.4.1. Номические отношения и дизъюнктивность

2.4.2. Следование правилу

2.5 Поддержка системой референций

2.5.1 Соотношение критериев и достаточность

2.5.2. Холизм и молекуляризм

2.5.3 Системность и конвенциональность референций

 

3. Референция и конвенция

3.1. Достаточность условий референциальности

3.1.1 Референция как способ употребления

3.1.2 Интенциональные условия референции

3.1.3 Социолингвистические компоненты референции

3.2 Референция и индивидуальные полагания

3.2.1 Специальный контекст значимости термина

3.2.2 Роль индивидуации и проблема перевода

3.2.3 Индивидуальные полагания и пропозициональная установка

3.2.4 Условия атрибуции полаганий

3.3 Процессуальнокаузальная теория референции

3.3.1 Каузальная релевантность: синтагматическая и парадигматическая трактовки

3.3.2 Требование процессуальности

3.3.3 Индивидуальный язык как процесс

 

Заключение

Введение

Сколько философы говорят о языке, его роли в жизни людей, особенно — в познании, столько они вынуждены обращать исключительное внимание и на то, как слова и выражения языка связаны с остальной частью мира, с реальностью — с тем, "о чем говорится на языке". Естественной является предпосылка о том, что говорим мы не просто так, а о чемто, познаем непременно чтото, и что наличие предмета разговора (или познания) как раз и отличает разговор или познание в собственном и полном смысле от чегото, что только кажется таковым. Это допущение, скорее всего, можно считать главным фактором, обусловившим то обстоятельство, что чаще всего постулируемым (а с точки зрения сторонников этих взглядов, наиболее естественным, общим и прочным) типом связи языка и реальности является соответствие (иначе, корреспонденция) и основанная на нем репрезентация. Привлечение понятия корреспонденции подразумевает, что структуры языка какимто образом соответствуют структурам реальности, о которой на этом языке может идти речь. Это предполагает прежде всего, что любые значимые изменения в реальности (понятой как предметная сфера языка) не оставляют незатронутым язык, и в нем происходят свои структурные изменения, както соответствующие первым. Привлечение понятия репрезентации подразумевает, что соответствие имеет вид отображения структуры реальности структурой языка — это, соответственно, означает, что мы не только можем заключать, воспринимая новые языковые конструкции, что с реальностью, в реальности чтото произошло, но и судить по этим конструкциям о характере изменений в мире.



Пожалуй, самым ярким результатом воздействия корреспондентнорепрезентативных представлений о связи языка с реальностью на умы философов является концепция референции. Под референцией обычно понимают вид непосредственной связи языковых выражения с предметом в мире (в узком смысле эта связь может пониматься как характеризующая выражения таким образом, что они, будучи употреблены определенным образом (в определенном контексте), указывают на один единственный объект в мире и больше ни на какой). В этом представлении изначально оказались смешанными по крайней мере два: с одной стороны, это — обобщение фактов успешных указаний на предметы с помощью таких выражений; с другой стороны — вызванное корреспондентнорепрезентативной моделью убеждение в том, что успехи таких указаний не случайны, а являются результатами существующего положения дел, а именно — что успешно и систематически указывать на чтото есть функция самих выражений, причем только таких, которые сами по себе обладают свойством быть непосредственно связанными с объектами, на которые они могут указывать, т.е. иметь их в качестве своих референтов. При этом в понимании референции можно выделить по крайней мере две трактовки:

(1)   выражение может быть непосредственно связано отношением референции с одним единственным предметом или объектом[1] в мире и больше ни с каким, так что только этот объект и никакой другой может быть его референтом при правильном употреблении;

(2)   или же выражение может быть так связано с неким множеством объектов, возможно, даже не обязательно конечным — такое расширение референции обычно называют объемом или экстенсионалом термина (выражения, имеющего в какомто смысле самостоятельное значение).

Назовем трактовку (1) узкой, а трактовку (2) — соответственно, расширенной. Такое представление о семантических характеристиках определенной группы выражений и, соответственно, определенной структурной части языка, в свою очередь породило определенное направление в философском анализе языка, характеризующееся построением теорий референции. Поскольку это — теории, их задача не просто указать на определенный характер связи выражений с предметами, но объяснить его, т.е. выявить те факторы в мире, в языке или, быть может, в нас самих, которые обусловили такое положение дел.

Однако, если смысл референциальной теории значения в том, что имена признаются указывающими на нечто и благодаря этой своей характеристике имеющими значения, то оказывается неважным, на какого типа сущности они указывают. Между тем, наши обычные представления о мире таковы, что, если мы пытаемся судить о нем не через призму языка, то мы, как правило, отдаем должное тем различиям, которые называем онтологическими — а именно, мы говорим, например, что быки существуют, а единороги не существуют, что мысли — у нас в голове, а смыслы — гдето в словах, но и то и другое нельзя ощутить органами чувств; на более утонченном уровне дискурса мы можем различить их как сущности разных видов, относительно которых "существовать" значит каждый раз разное. Референциальные, согласно обыденным представлениям, слова и словосочетания, между тем, к нашему неудовольствию не фиксируют (по крайней мере prima facie) этих различий: "единорог" как имя грамматически ничем не хуже, чем "бык"; "мысль", "смысл" — не отличаются грамматически от "стол" и "стул" и т.д. Мы можем с равным успехом обозначать таким образом предметы, обладающие различным онтологическими статусами, включая понятия о предметах. Очевидно, чтобы такие термины, как, например, "бык" и "единорог", отражали соответствующие онтологические различия, их значения — семантические характеристики — должны позволять устанавливать эти различия. Но, если значение термина состоит в его референции, то на каком основании такое может быть выполнимо? С другой стороны, у нас есть способы фиксировать нужные онтологические различия через утверждение различий между типами признаков, которые могут характеризовать те или иные виды сущностей и которые, скажем, для индивидуальных объектов, локализуемых в пространстве и времени, интуитивно не такие, как для смыслов или ментальных сущностей. На таких интуициях основано простое решение, к которому подчас прибегали философы — провести демаркационную линию между существующим и несуществующим (или, например, так: ‘existere/subsistere’) по этим качественным различиям. Но при таком подходе референция не гарантирует существования и тогда, например "ничто", чье употребление в языке так сходно с употреблением имен, вполне может трактоваться как имя какойто сущности (например, не существующей). Другие известные возражения против такого решения состоят в указании на следующую из него абсурдность не только утверждения существования относительно чегото несуществующего, но и — отрицания его существования.





У.В.О.Куайн назвал проблемы такого рода проблемами "бороды Платона": несуществующее в какомто смысле существует, поскольку есть нечто, о чем идет речь. Но в каком отношении можно говорить о том, что любой названный предмет существует постольку, поскольку является предметом указания? Если теория референции принимает вызов со стороны онтологии, то она должна както решать и эти проблемы: относительно тех же факторов, которые, согласно данной теории, обусловливают референцию, должно устанавливаться, что они дают основания также и для проведения соответствующих различий в границах предполагаемой референциально значимой части языка. Эти различия должны быть проведены либо так, чтобы отсечь все, что только кажется референциальным, но не таково, поскольку предполагает признание нежелательных сущностей, либо — както иначе. Решать эти проблемы — онтологические проблемы референции — можно как минимум двумя способами. Назовем первый метафизическим — он состоит в том, чтобы искать факторы, обусловливающие референцию, в самом мире или в нас самих, но не в языке; второй заслуживает название аналитического (по названию той традиции, в рамках которой он получил наибольшее развитие в ХХ веке) — он состоит в поисках факторов указанного типа (иначе говоря, критериев) в самом языке.

Одно известное решение проблем означенного вида состоит в признании единицей языка не термина — не того, что предполагается референциально значимым — а некоего объемлющего по отношению к термину целого — предложения, пропозиции или высказывания. Очевидное коммуникативное преимущество таких объемлющих единиц (чем бы их ни считали) состоит в том, что с их помощью мы можем решать определенные коммуникативные задачи без привлечения дополнительных теоретических предпосылок. Просто произнести термин, как правило, бывает недостаточно для понимания того, что говорящий хочет сказать, тогда как произнесение предложения, включающего данный термин, с завидной регулярностью достигает нужного результата. При этом такие объемлющие единицы, как "Бык существует" и "Единорог существует" будут обладать различным семантическим статусом, по крайней мере, в одном существенном отношении: одно считается истинным, а другое — ложным. Если это различие принимается в качестве критерия онтологической значимости, то становится ясно — как онтологически различаются выражения "бык" и "единорог". Однако, значение соответствующих объемлющих единиц языка — не менее проблематичная материя, чем референция термина: условия определимости таких значений далеко не всегда ясны, и далеко не для всех языковых единиц такого рода. В этом случае вопрос может быть поставлен так:

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 57 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.