WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 11 |

Кравцов И.С.

chazky@mail.ru Оглавление:

Вместо вступления.

О предрассудках и об истинном уме.

Об агрессии и подлости, как о психологических и социальных основах.

Мысли о различных предметах.

Вместо вступления.

«Мыслители, как стилисты. Большинство мыслителей пишут плохо, потому, что они сообщают нам не только свои мысли, но и мышление мыслей» (Ф. Ницше «Человеческое, слишком человеческое» аф. 188).

Само мышление не передаваемо, процессы мышления не раскрыты. То, что мы в произведениях многих философов принимаем за мышление или нечто к нему относящееся, есть след их мыслительного процесса. Этот след со стилистической точки зрения – помеха, загрязнение литературной формы в которую они облачают свою мысль. Отнюдь не все мысли вербальны, а необходимые доказательства зачастую ломают структуру текста – это основные проблемы пишущего философа. Различные части мысленного рассуждения могут являться образами, выводами из давно доказанных рассуждений, практическими или чувственными основаниями… и еще очень многими и различными формами мышления, названий которым еще не придумано и вряд ли будет придумано.

Так, в процессе высказывания или письменного выражения своей сложной мысли, философ, натыкаясь на образ какоголибо предмета или на отголосок своего давно доказанного суждения, встречается с достаточными трудностями в выражении своей мысли.

Не всякая сложная концепция может быть разъяснена и обоснована в словесной форме, здесь наряду с опытнопрактической формой основания, существуют основания такого рода, которые просто нельзя никак обозвать. Всякая сложная правильная и неправильная идея, зачастую может быть понимаема лишь одним самим ее автором. На мой взгляд, лучший известный пример наличия в творчестве автора явных философских концепций, но при этом невозможность их окончательного выражения – творчество Виктора Цоя.

Полностью словесно выразима, как известно, только очень примитивная мысль. Невозможные к выражению мысли философствующего субъекта, как вещь в себе ничуть, не умаляются в своем значении. Разумеется, исключается всякое необоснованное самомнение, когда субъект вдруг считает себя великим гением. Мнения, в любом случае, должны быть в той или иной форме абсолютно доказаны. Истинная философская мысль, как мы знаем, вершина умственных способностей человека и потому должна быть необычайно сложна.

Из вышесказанного следует, что не всякий, а очень редкий философ умеет вполне и при этом стилистично передать и выразить свои мысли. Все, известные нам философыгении, главным образом, таланты стилистического выражения своих мыслей, хотя, разумеется, априорно должна иметься философская мысль, которую необходимо стилистически оформить. Гении – совпадение философа и стилиста. Отсюда вывод: большинство философов, возможно не уступающих гениям ценностью своих идей, исчезают, так и не появившись, вследствие отсутствия у них стилистического умения. Если учитывать еще и бесчисленное количество тех давящих на мыслителя внешних воздействий, таких как отторжение его идей обществом, отсутствие умного читателя, способного понять умного писателя, то получится совсем ничтожная вероятность пробиваемости гения В случае с Шопенгауэром, например, не совпало всего два фактора – общество не хотело его идей и не нашлось второго умного человека, чтобы понять первого (Шопенгауэра), поэтому и известен он стал в конце жизни или после смерти, смотря, что принимать за известность.

Изначальные философы, как мы знаем, были в первую очередь не философамиписателями. Вспомним Сократа, который вообще ничего не написал, Сенеку, Диогена, Эпикура, вместе со всеми стоиками, циниками и эпикурейцами, которые считали философию в первую очередь жизненным принципом и жизненной установкой. То время позволяло философам поучать на улице прохожих, уличая их в глупости и невежестве, высказывать свои мысли на площадях (Сократа, как мы знаем, за это казнили, но философствование его все же пришло к вполне удачному финалу) и всячески выказывать их своим образом жизни. Философия жила, как мы видим, в различных формах, а не только в одной литературной. И хотя сейчас такое философское существование невозможно, да и вообще мучительно быть философом сегодня, (философ в наши дни, испытывает от своего философского нутра, посредством внешних влияний на это нутро, со стороны окружающего мыслителя социума, различного рода страдания и становится в той или иной форме и степени, похожим на героя романа «Тошнота» Сартра), я, тем не менее, яростно настаиваю именно на понимании философии в первую очередь, как принципа и образа жизни.



О предрассудках и об истинном уме.

Наука занимается описанием различных процессов и областей окружающей действительности и называет это описание исследованием.

Подобно тому, как, находясь в комнате, мы стали бы описывать расположение предметов в ней находящихся, рассказывать, в какой стороне от нас расположен стол, в какой диван и под каким углом к нам повернут шкаф, наука описывает окружающий нас мир. Как не может следовать никаких выводов из подобного описания комнаты, бессмысленно подробно описывать очевидные вещи, так и за научным исследованием не может следовать никаких сущностных выводов.

Когда мы идем по улице, мы знаем, куда мы идем, и с какой целью осуществляется наше движение. Куда бы мы ни направлялись, нам всегда известен предмет нашего похода, мы знаем, что есть причина нашего движения.

Наука идущая по пути так называемого познания(открытый вопрос, возможно ли оно вообще) не может видеть и не видит конца своего пути.

Человек, направляющийся попросту на работу, знает и не может не знать цели своего направления. Наука не может видеть цели своего движения. Она не замечает, не может и не хочет замечать того, что со всех сторон окружена бесконечной и бездонной пустотой. Наука – путник, не знающий, что есть конечный результат его движения, двигающийся не для того, чтобы прийти к конкретной цели, а для того, чтобы «исследовать», какую длину имеет его шаг, из какого материала сделан его ботинок, какой ширины дорога, по которой он идет и т.п. Вместо того, чтобы ответить на основной, сущностный, единственный и уничтожающий при ответе на него все другие возможные вопросы вопрос «что?», наука отвечает на вопрос «как?» Так невролог может поведать о том, что мозг состоит из фосфора и еще некоторых элементов, что во время работы мозга в нейронах с такойто скоростью протекает электрохимическая реакция, но что такое мысль, и как она возникает, не один невролог никогда не скажет.

Физик подробно объяснит, что такое атом, сколько атомов в каждом материальном теле и как они его составляют, но он вряд ли даст ответ на вопрос, как и при воздействии какой силы, атомы составили весь окружающий нас материальный мир.

Биолог в свою очередь расскажет, чем отличается друг от друга строение различных видов животных, но не ответит на вопрос, откуда взялись все эти животные вместе со всем их окружающим, почему существуют они и все, что их окружает.

Я не требую от науки того, чтобы она отвечала на только что затронутые мною вечные вопросы, однако необходимо видеть в каждом предмете его сущность, учиться проницательности, а не наблюдать какуюлибо сферу окружающей действительности, выпучив глаза, как это делает наука. Для того, чтобы узреть суть, нужно вместо того, чтобы отвечать на вопрос «как?», чем и занимается наука, ответить на вопрос «что?» Мы никогда не узнаем в чем суть мира, что он такое и почему мы здесь, но мы всегда можем научиться видеть во многих значительных предметах их суть, ответив на вопрос: «что их причина, и что движет ими?» Так, например, вместо того, чтобы заниматься бессмысленной политологией и историей и изучать различные исторические личности, нужно понять, что правитель – лишь ярлык исторических действий, представляющих собой слепое стихийное движение. (данная мысль встречается у многих мыслителей, но она как и все мысли этого сочинения равно и моя мысль, так как пришел я к ней до ознакомления с работами, высказывающих ее философов. Вижу и доказываю я ее по своему, как это и проглядывается в нижеприведенных афоризмах. Как сказал бы Мамардашвили, здесь мы имеем дело с коинциденцией.

Вместо того, чтобы искать романтики и любви, следует понять, что романтика и романтическая любовь ( здесь я имею ввиду не ту рационализированную и осмысленную любовь, про которую писал Эрих Фромм) – субъективная способность к эмоциональному подъему при соответствующих предварительных внешних условиях. ( подробно будет рассмотрено в нижеприведенных афоризмах) Подобным же образом, чтобы одержать победу в войне, следует не обучать военных техникам стрельбы и тактикам ведения боя, а довести до их умов ту непростую мысль, что в войне побеждает дух.( Мысль доказывается мною в нижеприведенных афоризмах и, как известно, она, в несколько различном от моего понимания значении была выдвинута еще Львом Николаевичем Толстым.) Наука не должна и не может существовать – такой логический вывод должен бы был следовать из всего вышесказанного. Однако есть две основные причины, по которым наука продолжает существовать.





Первая причина существования науки – ее практическая выгода. Не секрет, что наука постоянно улучшает условия существования человека, делает жизнь более комфортной в материальной сфере. Наука носит исключительно практический смысл, и в этом смысле, безусловно, существует научный прогресс. К добру или худу приводит этот прогресс – вопрос спорный и открытый. Следует отметить, что наука соответственно пользе, которую она приносит, относится к низшей, материальной сфере и не должна оцениваться как чтото исключительно высокое, чем ее считают до сих пор.

Отдельные ученые до того увлекаются занятиями наукой, что совершенно забывают об абсурдности и бессмысленности своего занятия, а вместе с тем и о бессмысленности жизни.

Как и почти все в этом мире, наука существует оттого, что помогает ученому забыть о всех вопросах «что?», в том числе и о бессмысленности существования. – в этом вторая причина существования науки.

Ответить на вопрос «что?», значит узреть сущность рассматриваемого предмета, узреть сущность значит решать вопрос о целесообразности предмета вообще.

Видение сущности первый критерий истинного ума.

Второй критерий истинного ума – отсутствие предрассудков и стереотипов.

Хороший пример предрассудка – когда пару веков назад большинство людей полагали, что человек не летает только оттого, что у него нет крыльев.

Хотя еще не были известны биологические данные того, что птица вообще каждой частью своего тела, каждой системой органов приспособлена к полету, что у нее есть киль, гиперразвитые грудные мышцы, полые кости и т.д.; редкий ум, ум проницательный и свободный от предрассудков понимал, что птица летает не только изза крыльев, а потому что она сама по себе летательное существо, всем свом телом приспособленное к полету.

Сегодня большинство людей уверены в том, что лучше всех дерется боксер или каратист. Однако умение боксировать вряд ли может существенно помочь в драке, так как в драке, как и в войне побеждает сила духа(это будет рассмотрено позже). Кроме того, любой боевой спорт невозможен в драке, так как в ней нет правил и внешние условия, при которых она проходит, отличаются от условий, при которых проходит спортивный поединок.

Так узрев сущность в данном предмете нужно не только избавиться от предрассудка, но и прийти к выводу. В данном случае к выводу, что бокс нецелесообразен.

Как известно, в древнем мире существовал табупредрассудок. Если человек нарушал, к примеру, табу «нельзя ходить голым», он почти всегда умирал от психостресса, полагая, что его покарал бог. Христианство изначально было рассчитано на подобные суеверные предрассудки – украдешь или убьешь, обязательно попадешь в ад, каждый христианин был в этом уверен.

Предрассудки могут быть обращены для подчинения массы какойлибо высокой и глубокой идее, когда масса не способна эту идею понять.

Так, например хороший способ господства истины и ума применяли в древнем мире шаманы – люди умные, видящие суть во всем их окружающем. Способ был основан на закреплении через предрассудок толпы общественной установки, умного правила, иногда научного закона который шаман вывел из личного опыта.

Шаман мог к примеру знать, что если человек, больной гриппом начнет делать физические упражнение, то повысится температура тела больного и это поможет ему излечиться. Шаман заставлял больного до пота танцевать под звуки магического барабана. Болезнь уходила, шаман объяснял, что это колдовство.

Шаманы были мудрыми людьми. Шаман мог чтото предсказать, видя сущность предсказуемого, но народу, который восхищался, когда предсказание сбывалось, он объяснял, что он колдун.

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 11 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.