WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 16 |

Дуглас Коупленд

Жизнь после Бога

Douglas Coupland

"Life after God"

Роман

Перевод с английского

Владимира Симонова

СанктПетербург

symposium

2002

Коупленд, Дуглас

К73 Жизнь после Бога: Роман / Перевод с англ. В. Симонова. СПб.: «Симпозиум», 2002.— 286 с. ISBN 5890911910

«Жизнь после бога» (1994) — одна из самых на­шумевших книг 1990гг., понастоящему современ­ный роман канадского писателя Дугласа Коупленда (р. 1961). Дневник радостей и разочарований, любви и одиночества — это очень человечная книга, впер­вые выходящая на русском языке.

серия FABULA RASA УДК 82/89 ББК 84.4 К73 Перевод Владимира Симонова Художественное оформление и макет Андрея Бондаренко Рисунки Дугласа Коупленда Copyright © 1994 by Douglas Campbell Coupland Illustrations copyright © 1994 by Douglas Campbell Coupland © Издательство «Симпозиум», 2002 © В. Симонов, перевод, 2002 © А. Бондаренко, оформление серии, ISBN МАЛЫЕ СОЗДАНИЯ Я вез тебя в ПринсДжордж к твоему деду — за­пойному любителю гольфа. Я устал, мне, соб­ственно, не стоило пускаться в такой дальний путь — полсуток безостановочной езды на север от Ванкувера. Целый месяц до этого я жил на че­моданах и спал на матрасе в каморке то у одного, то у другого приятеля, сидя на диете из столовской еды сердитых телефонных разговоров СамаЗнаешьсКем, полных взаимных обвине­ний и упреков. Кочевой образ жизни подорвал мое здоровье. Я постоянно чувствовал подступа­ющий грипп, чувствовал, что дошел до точки, когда мне попросту хочется позаимствовать чу­жую одежку, чужую жизнь, чьюто ауру. Казалось, я утратил способность создавать свою собствен­ную.

Это была прерывистая, дерганая поездка с посто­янными вынужденными остановками у попут­ных магазинов и ресторанчиков, откуда я по те­лефонуавтомату пытался дозвониться до своего адвоката. С другой стороны, ты впервые в жизни получила возможность наблюдать за всеми жи­вотными на свете, за всей их животной жизнью, протекающей за окнами машины. Эта жизнь предстала нам почти с самого начала поездки, на фермерских землях в долине реки Фрэйзер, по которым бродили коровы, лошади и овцы. Она полностью захватила нас полчаса спустя сразу за Чилливеком, у дальней оконечности долины, когда я показал тебе орла, напоминавшего ме­шок с деньгами, который сидел на верхушке суч­коватой сосны у обочины. Зрелище так взволно­вало тебя, что ты даже не заметила, что Лунапарк в БедрокСити закрыт.

Потом ты стала задавать вопросы о животных, некоторые прямо на засыпку, но они хотя бы от­влекали на время от усталости и телефонных звонков. Сразу после встречи с орлом ты вдруг ни с того ни с сего спросила: «А откуда взялись люди?» Я не был уверен, что именно ты имеешь в виду: птиц и пчел, или тварей из ковчега, или еще что. В любом случае с ходу я так ничего и не придумал, однако ты заставила меня призаду­маться. Нет, вы только представьте: пять тысяч лет назад люди появились откуда ни возьмись — бац! — с извилинами в мозгах и прочими при­чиндалами, расползлись повсюду и тут же начали калечить свою планету. Казалось бы, люди долж­ны были почаще задумываться на эту тему.

Ты повторила вопрос, и я на ходу изобрел ответ, какие родителям давать не рекомендуется. Я ска­зал, что люди появились «из восточной глубин­ки». Похоже, ответ тебя удовлетворил. И тут мы оба отвлеклись: твое внимание привлек раздав­ленный в лепешку енот у самой обочины, а мое — очередная телефонная будка. Адвокаты — наши Спасители. Но однажды, переступив эту тонкую черту, вы понимаете, что нам самим надо защи­щаться от самих себя.

Новости были сплошь неважные, и разговор затя­нулся, перемежаемый ревом проносящихся мимо дальнобойщиков и моими воплями, призываю­щими тебя не тыкать прутиком несчастного быв­шего енота. Я рассказал своему адвокату Уэйну про орла, и ему это понравилось, потому что он всегда сравнивает собственную персону с перна­тыми, особенно с орлами. «Я чувствую, как воспа­ряет мое „я"». И прочее в том же роде.

Швырнув трубку, я купил кофе и «севенап» на стоянке грузовиков, и мы снова пустились в путь, причем ты продолжала высматривать но­вых животных, прежде всего медведей и оленей, а долина сменялась горами. Когда мы свернули на шоссе в Кокихаллу, следы цивилизации как ветром сдуло, и я почувствовал облегчение от того, как быстро одичал пейзаж вокруг.



Вершины гор были припорошены снегом, и в ма­шину проникал свежий запах, похожий на запах рождественской елки. День подходил к концу, солнечный свет струился сквозь верхушки деревь­ев, и внизу, в долине, мы заприметили рощицу белоствольных берез, похожих на бамбуковые побеги, украшающие японское блюдо. Дорога была такой длинной и такой крутой, а горы таки­ми громадными, что я подумал о том, как же Но­вый Свет, должно быть, напугал и заворожил первопроходцев. Теперь мы продвигались вперед без помех.

Я продолжал размышлять о животных.

А это, в свою очередь, навело меня на мысль о людях. Точнее говоря, я размышлял о том, что же, собственно, очеловечивает человека? Что это, собственно, значит — вести себя почеловечески? К примеру, мы знаем, что собаки ведут себя пособачьи: ловят брошенный мяч, нюхают друг друга под хвостами и высовывают на ходу морды из автомобилей. Мы знаем и как ведут себя кошки: кошки ловят мышей, трутся о вашу ногу, когда хотят есть, и долго раздумывают, выходить им или не выходить, когда вы открываете дверь, чтобы выпустить их на улицу. Так что же такого людского делают люди? Я взглянул на этот вопрос иначе. Дело вот в чем, подумал я: действительно, это наш биологиче­ский вид соорудил искусственные спутники, придумал кабельное телевидение и производит «фордымустанги», но что, если бы, скажем, не люди, а собаки придумали все это? Как собаки выразили бы свою исконно собачью природу в этих изобретениях? Стали бы они строить кос­мические станции в виде огромных косточек, обращающихся вокруг Земли? Стали бы они снимать фильмы о Луне и смотреть их в откры­тых кинотеатрах, не вылезая из машин и под­вывая? Или если бы не люди, а кошки изобрели техни­ку — стали бы кошки строить небоскребы, снизу доверху покрытые пушистыми коврами, в кото­рые так приятно запускать когти? Стали бы они устраивать телешоу, главные роли в которых исполняли бы писклявые резиновые игрушки? Но именно люди, а не какиелибо другие живот­ные придумали разные машины. Так что же в наших изобретениях выражает нашу исконно чело­веческую природу? Что делает нас нами? Я подумал — как странно, что на Земле живут миллиарды людей и никто из них до конца не уверен в том, что же делает людей людьми. И вот единственное, что пришло мне в голову из того, что делают люди и не делают другие животные: люди курят, занимаются бодибилдингом и пишут книжки. Не так уж много, учитывая, какого высо­кого мы о себе мнения.

Справа внизу текла бурная река Кокихалла. Машина мягко скользила вперед. Едва выехав из второго по счету туннеля, мы увидели белохвос­тых оленей — самца, важенку и годовалого оле­ненка с выпуклостями на месте будущих рогов. Ты пришла в неописуемый восторг, как будто тебе купили сразу пять порций мороженого. Мы остановились, выбрались из машины посмотреть и затаили дыхание. Трое созданий бросили на нас беглый, простодушно любопытный взгляд и грациозными прыжками скрылись в родных лесах. Когда мы снова сели в машину, я спросил: «Интересно, за кого принимают животные людей с их дурацкими красными машинами и пестрой одеждой? Как думаешь, а?» Ты словно бы и не слышала меня.

Проехав еще самое большее милю, мы увидели на скалистом гребне двух барановтолсторогов, с трудом спускавшихся по каменистой осыпи. Мы снова остановились и вышли из машины. И хотя было ужасно холодно — высокогорье,— наблюдали за этими созданиями, пока они тоже не исчезли в родном лесу.

Мы ехали дальше, притихнув, пытаясь осмыс­лить, что значит появление этих животных в на­шей жизни? Что означали олени? Что означали толстороги? Почему одни создания кажутся нам привлекательными, а другие нет? Что они вооб­ще такое, эти создания? Я стал вспоминать, кто нравится мне. Мне нравятся собаки, потому что они всегда любят одного и того же человека. Твоей матери нравят­ся кошки, потому что они знают, чего хотят. Мне кажется, что будь кошки вдвое крупнее, их, ско­рей всего, запретили бы держать дома. Но соба­ки, будь они даже в три раза крупнее, все равно оставались бы добрыми друзьями. Сама прикинь.





Сейчас тебе нравятся все животные, хотя, конечно, рано или поздно ты выберешь себе любимцев. В тебе восторжествует собственная природа. Каждый из нас рождается самим собой. Когда ты выскользнула из материнского живота, я заглянул тебе в глаза и понял, что ты — это уже ты. И, мысленно возвращаясь назад, окидывая взглядом свою жизнь, я осознаю, что моя соб­ственная природа — моя суть — в основном не изменилась за все эти годы. Когда я просыпаюсь, то несколько мгновений, пока не вспомню, кто я и что я, чувствую себя точно так же, как когда мне было пять. Иногда я думаю, можно ли вооб­ще изменить человеческую природу или мы при­вязаны к ней так же прочно, как собака к люби­мой косточке или кошка к ловле мышей.

Мы остановились пообедать в городке Меррит, в Курятнике». Ты взяла с собой книжку — почи­тать, пока мои покрасневшие глаза бегали взадвперед по строчкам «Вестей со всего света» — так елозят палочкой по шершавой мостовой.

Потом двинулись дальше. Небо отливало ла­вандовой голубизной, а туманы над горными пи­ками напоминали мир на стадии замысла. Мы врезались в туманную завесу над долиной, слов­но погружаясь в прошлое.

Перевалив через холм, мы спустились в дру­гую долину и увидели стаю точно застывших в капле янтаря безымянных птиц, плавно опус­кавшихся в глубину каньона. Затем и мы спусти­лись в каньон, где не было ни жилья, ни звуков — только мы и дорога,— и пошел снег, и солнце почти совсем село, а мир стал млечнобелым, и я сказал: «Не дыши», и ты спросила: «Зачем?», и я ответил: «Потому что мы вступаем в начало времен». И так оно и было.

Время, Малыш; так много, так много времени оста­лось до конца моей жизни, что иногда я с ума схожу от того, как медленно тянется время и как быстро стареет мое тело.

Но я не позволяю себе думать об этом. Мне приходится напоминать себе, что время страшит меня только тогда, когда я думаю, что мне при­дется проводить его в одиночестве. Иногда про­сто страшно, сколько моих мыслей устремлено на то, чтобы собраться с силами, перед тем как провести ночь в комнате одному.

Той ночью мы остановились в мотеле в Кэмлупсе, на полдороге к цели. У меня просто не было боль­ше сил сидеть за рулем. Только мы успели устро­иться, как разыгралась настоящая драма: мы за­были твою книжку «КотОбормот» дра Зюсса в «Курятнике». Ты заявила, что не ляжешь спать, пока я не расскажу тебе сказку, так что, несмотря на усталость, мне пришлось импровизировать, в чем я не очень силен. Я начал говорить первое, что пришло мне в голову, и рассказал тебе сказку про Очковую Собаку.

— Очковую Собаку? — спросила ты.

— Да... Очковую Собаку... ну, собаку, которая носит очки.

Тогда ты спросила, а что она делает, Очковая Собака, но мне не удалось придумать ничего, кроме того, что она носит очки.

Ты не отставала, и тогда я сказал:

— Очковая Собака должна была стать глав­ным героем всех книжек серии «КотОбормот», вот только...

— Только что? — спросила ты.

— Только вот она сильно выпивала,— ответил я.

— Ну в точности как дедуля,— сказала ты, до­вольная, что тебе удалось связать сказку с реаль­ной жизнью.

— Вроде того,— ответил я.

Потом ты захотела услышать про других живот­ных, и я спросил, слышала ли ты когданибудь о белке Орешкине, и ты ответила, что нет.

— Так вот,— сказал я,— Орешкин собирался устроить выставку ореховой живописи в Художе­ственной галерее в Ванкувере, вот только...

— Только что? — спросила ты.

— Вот только у Орешкина родились бельчата, и ему пришлось устроиться работать на фабрику, где из орехов делали ореховое масло, и так ни­когда и не удалось закончить свою работу.

— Аа... Я помолчал.

— Хочешь послушать про какихнибудь дру­гих животных? — Можно,— несколько уклончиво ответила ты.

— Ты когданибудь слыхала о киске Хлопхлопке? — Нет.

— Так вот, киска Хлопхлопка собиралась стать кинозвездой. Но она прозвонила столько денег по своей кредитной карточке, что ей при­шлось устроиться кассиршей в Канадском банке в Гонконге, чтобы расплатиться по всем счетам. Скоро она стала просто слишком старой для звезды, а может, у нее пропало желание, или и то и другое. И она поняла, что проще сказать, чем сделать, и...

— И что дальше? — спросила ты.

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 16 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.