WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 42 |

Б.О. Корман

ИЗБРАННЫЕ ТРУДЫ ПО ТЕОРИИ И ИСТОРИИ ЛИТЕРАТУРЫ

Сканирование:

Кафедра русской классической литературы и теоретического литературоведения Елецкого государственного университета http://narrativ.boom.ru/library.htm (Библиотека «Narrativ») narrativ@list.ru В сборник вошли статьи профессора Б. О. Кормана (4922 — 1983), в которых раскрываются основные положения разрабатывавшейся ученым проблемы автора. Сборник включает ряд ранее не публиковавшихся работ Б. О. Кормана. Раздел «Примечания» оформлен с учетом современных требований, содержит указания на место и время первой публикации.

Предназначен ученымфилологам, аспирантам, студентам, всем, интересующимся историей отечественной литературы и культуры.

Б.О. Корман. Избранные труды по теории и истории литературы / Предисл. и составл. В.И. Чулкова. Ижевск: издво Удм. унта, 1992. 236 с.

© Б.О. Корман, 1992 г.

В.И. Чулков, 1992 г.

ПРЕДИСЛОВИЕ Научное наследие Б. О. Кормана, помимо двух монографий и трех учебных пособий, включает в себя около 80 статей, публиковавшихся в малотиражных и большей частью труднодоступных научных журналах, периферийных межвузовских сборниках и т. п.1 Для вузовского профессора, совмещавшего исследовательскую работу с преподавательской, картина довольно характерная. Однако в данном случае она нуждается в дополнительном комментарии.

«Сюжет» научной деятельности Б. О. Кормана предельно насыщен: каждая его «единица»статья является одновременно и очередным, не повторяющим предыдущие, шагом в развитии собственной теории, и подтверждением ее продуктивности. Теория позволяла выбрать новый угол зрения на предмет и увидеть в нем новое содержание. Вот эта двойная новизна — теории и результатов ее применения — обеспечивает ощущение несоразмерной объему плотности, весомости статей ученого.

Конечно, здесь в первую очередь проявилась индивидуальность Б. О. Кормана. Но была тому и иная, скрытая от многих, причина.

Время, отделяющее первую монографию Б. О. Кормана от второй и последней, — это время не только напряженного труда, посвященного развитию, проверке,на широком историколитературном материале собственных представлений о специфике художественной •литературы, логике ее развития и путях изучения. Это еще и время борьбы за право иметь и возможность выразить эти представления.

1 Наиболее полный список трудов Б. О. Кормана см.: Проблема автора в художественной литературе. Устинов, 1985.

Хронологические рамки описываемого периода: 1964 (выход в свет 1го издания «Лирики Некрасова») — 1983 (год завершения книги «Лирика и реализм» и смерти Бориса Осиповича). 1964 — 1983 — даты более чем знаменательные. Для одних они отмеряли время, позволявшее «и награжденья брать, и весело пожить», для других оказались двумя концами удавки, чуть ослабленной, чтобы не задушить окончательно, но все же достаточно тугой, чтобы препятствовать свободному дыханию.

Пафосом неприятия эпохудавок проникнута статья Бориса Осиповича о «Горе от ума», опор с ними лежит в основе его размышлений о субъектной ограниченности истины и ценности любой, каждой человеческой личности (статьи о Пушкине и Достоевском). Спор велся на материале русской литературы XIX века, но внимательный читатель понимал, чем подпитывались, куда уходили корнями развиваемые ученым идеи. А внимательными читателями судьба Бориса Осиповича не обделила. Вот только цели у них были разные.

Одним из посвоему «ну очень» внимательных читателей оказался тогдашний (1977 г.) научный сотрудник ИМЛИ АН СССР С. Небольсин, вставший (поставленный?) на пути второго издания «Лирики Некрасова». Вот некоторые фрагменты его рецензии: «...главное и требующее наиболее серьезного разговора нововведение (в сравнении с первым изданием — В. Ч.) —..пронизывание всего изложения понятиями «микроэлементов системы (так! — В. Ч.), «структуры» и т. п. Нет никакого секрета, что эти понятия естественнонаучные и экономикосоциологические, внелитературоведческие. Есть и литературоведение, увлекающееся ими (от формализма до Провинциального тартуского структурализма)». Да, «серьезный разговор» про «не нашу» методологию. Но если бы дело было только в ней! Не знает автор книги о Некрасове, уверен рецензент, в чем сила «русского классического реализма». А вот он знает и готов поделиться с другими: «Естественнее всеми силами подчеркнуть, что никакие «монтажи», «микроэлементы» ничего не объясняют (подчеркнуто автором — В. Ч.) в русском классическом реализме, и в этом его художественная сила». Непонимание это мотивируется рецензентом весьма незатейливо: «У читателя, хорошо знакомого с аппаратом книги, привлечет внимание прежде всего состав цитируемых авторов (а вот здесь уже подчеркнуто мной — В. Ч.). В новом наиболее частые и наиболее авторитетные адреса отсылок — это А. (так! — В. Ч.) Бухштаб, В, Виноградов, Г. Винокур, А. Гаркави, М. Гин, Л. Гинзбург, В. Гиппиус, Б. Городецкий, К. Чуковский, А. (так! — В. Ч.) Днепров, М. Зельдович, В. Кранихфельд, Ю. Лотман, Ю. Манн, М. Нольман, М. Поляков, А. Пыпин, С. Рейсер, М. Ромм, Л. Сидяков, Б. Томашевский, Ю. Тынянов, М. (так! — В. Ч.) Успенский, Я. Эльсберг, И. Ямпольокий. Это шире, чем в издании 1964 г., там такого плотного строя исследователей довольно однотипной ориентации не было представлено». Думаю, незабвенный камергер Митрич позавидовал бы зоркости нашего рецензента. Но, может быть, я возвожу напраслину? Ведь признает же он: «...Б. Корман — серьезный и дотошный исследователь вовсе не структуралистского пошиба...» Правда, тут же торопится добавить: «...а типичной местновузовской школы, с небольшим геллертерским уклоном — но не более». Вот так. Поэтому и вывод ясен: «...перед нами книга, целиком (подчеркнуто автором — В. Ч.) неприемлемая для широкого читателя, или книга, требующая возврата к первоначальному ее виду. Но ведь такая книга уже есть! Это издание «Лирики Некрасова» 1964 г., которое не надо повторять».



Может показаться, что в рецензии идет полемика между представителями разных научных направлений. Однако для чиновного читателя, которому она в первую очередь адресована, принципиально важными были, вопервых, указание на «состав цитируемых авторов» и, вовторых, упрек в том, что во втором издании книги ссылки на революционнодемократическую критику носят формальный характер. Изпод «научного» колпака явно торчали идеологические уши. Подобные рецензии, рифмуются и с временем создания, и с сегодняшним днем, и с личностью их авторов сами. И рифмы получаются просто чеканные.

Тогда — в 1977 г. — переиздание «Лирики Некрасова» удалось отстоять. И здесь нельзя не помянуть словами благодарности A.M. Гаркави, А.Л. Тришунина, У.А. Гуральника, Б.Ф. Егорова, Е.А. Маймина, Д.Е. Максимова, Н.Н. Скатова, Ю.В. Манна, 3.С. Паперного, Н.К. Силкина, У.Р. Фохта, С.Е. Шаталова, буквально вынудивших тогдашнего заместителя Председателя Госкомиздата РСФСР В. Н. Звягина подписать поразительное по смыслу письмо: «Уважаемый Борис Ошерович! Сообщаем Вам, что, учитывая многочисленные отзывы о Вашей книге «Лирика Некрасова», поступившие в Госкомиздат РСФМР, и то обстоятельство, что рукопись полностью набрана и понесены материальные затраты, мы дали указание издательству «Удмуртия», в виде исключения (?!), осуществить выпуск Вашей монографии в соответствии с тематическим планом (?!).» Удалось отстоять и хрестоматию «Образцы изучения текста художественного произведения в трудах советских литературоведов» (Ижевск, 1974), борьба за которую шла с 1971 года. Свою веточку в костер здесь подбросил «профессор Московского государственного университета» С. Петров: «Подбор... «образцов анализа» поражает, мягко говоря, крайним субъективизмом, и в этих образцах ясно ощутима формалистическая тенденция. В качестве образцов приведены отрывки из трудов Бахтина и Ю. Лотмана... Удивительно, что в хрестоматии совершенно обойден опыт советской литературы, искусства социалистического реализма, которое, как известно, внесло много нового в «формы выражения авторского сознания» и литературе, прежде всего принцип партийности». Рецензент другой, а уши те же.

Оба удачно завершившихся эпизода выглядят случайными на фоне постоянных придирок, настойчивых требований «снять», «убрать», «добавить» и т. д.





По заказу МГЗПИ в 1973 — 1975 гг. Б. О. Корман перерабатывает книгу «Изучение текста художественного произведения» (М., 1972, МГЗПИ), готовя ее расширенный вариант. Набор претензий, предъявленных к рукописи, нам уже знаком — нельзя цитировать Лотмана, Гинзбург, Бухштаба, нельзя публиковать анализ стихотворения М. Цветаевой, нельзя ссылаться на периферийные издания с работами, в частности, Я. О. Зунделовича. В заключающем переписку с редколлегией письме В. Э. Лебедевой — редактору рукописи, отдавшей работе над ней много сил, — Б. О. Корман писал: «Итак, у товарищей из МГЭПИ есть свой взгляд на историю нашей науки и на историю разработки проблемы автора — взгляд, находящийся в резком противоречии с реальностью. Это их дело, но ято тут при чем? Издавать книгу, приспособленную к чужим мне взглядам и позициям, я не собираюсь. Разумеется, я очень хотел бы изложить свой подход к литературе в книге, над которой мы с Вами работали. Но не такой ценой. «По возможности» и «хоть чтонибудь» — это еще куда ни шло. А вот «применительно к подлости» — увольте». В конечном итоге Борис Осипович отказался от издания и потребовал вернуть уже отредактированную рукопись.

В той же ситуации оказался он. и в 1979 — 1981 гг., готовя книгу «Практикум по изучению литературных родов». Рецензии шли из Госкомиздата СССР и были анонимными. Но это не меняло сути дела: «Работа Б. О. Кормана представляет собой сугубо доктринерское, с содержательной стороны выхолощенное построение. Оно полностью, псевдонаучно, дает наихудший провинциальноученический вариант формализма и структурализма в литературоведении... Пособие дезориентирует читателя... Оно методологически резко расходится с существующими учебниками теории литературы, полностью игнорирует их и должно быть отвергнуто. Попутно должен быть рассмотрен и вопрос в целом; допустимы ли формализм и схоластика в областных вузах вообще». В этой рецензии нов лишь последний фрагмент, смысл которого прозрачен: пора делать оргвыводы. Этого Госкомиздату показалось мало, и на свет появилась вторая — тоже анонимная, — рецензия того же уровня. Общий их пафос Б. О. Корман сформулировал в одном из разборов: «Рецензия написана бездоказательно, так, как если бы заранее было известно, что рукопись обязательно надо отвергнуть».

Здесь уже не спасли положительные отзывы кафедры русской и зарубежной литературы Калининградского университета (подписан проф. А. М. Гаркави), заведующего кафедрой философии: Московского полиграфического института В. И. Свинцова, С. Г. Бочарова, Е. А. Маймина и Э. В. Слининой. И эта книга не была издана.

Казалось бы, ну что тут особенного? Б. О. Корман не первый и не последний в ряду битых, мороченых, шельмованных. Но от этого не легче. Именно этот агрессивный союз чиновника и «коллеги» (от сотрудника академического института до «коллеги» по кафедре), густо замешанный на привычке устраиваться «применительно к подлости», был той второй причиной, по которой количественно резко преобладающим жанром в научном наследии Б. О. Кормана оказалась статья в малотиражном сборнике.

Будущий историк науки о литературе, думаю, обратит внимание на характерный для 60 — 70х гг. расцвет провинциальных научных сборников. В эти десятилетия «провинция» брала на себя функции «центра», в частности — функцию поиска новых, специфически литературоведческих, а не иллюстративноидеологических путей изучения художественной литературы. Достаточно назвать тартуские сборники по семиотике, кемеровские — по исторической поэтике, даугавпилсские — по сюжетосложению, горьковские «Болдинские чтения», калининградские, пермские сборники. К этому ряду примыкала и серия сборников по проблеме автора (Борисо глебск — Воронеж — Ижевск), в издание которых Б. О. Корман вложил много сил и времени.

Статья в периферийном межвузовском сборнике оказалась тогда для многих жанром, позволявшим сократить временную дистанцию между вызреванием идеи и ее текстовым воплощением, сборник же был трудноуловим для цензуры, заботившейся о «чистоте нашей науки» не менее, чем о чистоте идеологии. Сборники спасали идеи, давали их авторам возможность высказаться. Однако ограниченность тиража резко сужала круг читателей, а ограниченный объем статьи искажал масштаб развиваемых концепций, затруднял целостное их восприятие.

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 42 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.