WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     || 2 | 3 |

Кшиштоф Кесьлёвский,

Кшиштоф Песевич

ДЕКАЛОГ [1 «Декалог» |«Dekalog»|. Фильм второй

Авторы сценария Кшиштоф Кесьлёвский, Кшиштоф Песевич. Режиссер Кшиштоф Кесьлёвский. Оператор Эдвард Клозиньский. Художник Халина Добровольска. Звукооператор Малгожата Яворска. В ролях: Кристина Янда (Дорота), Александр Бардини (ординатор), Ольгерд Лукашевич (Анджей). «Sender Freies» (Берлин). Польское телевидение (Варшава), 19В9.]

(опубликовано в журнале «Искусство кино» №4, 1993г.)

Фильм второй

1

Кругом бело. На машинах снежные шапки. Дворник размашистыми движениями сметает с дорожек снег. Издалека приближаются двое мужчин. Один тащит санки, другой придерживает стоящий на санках холодильник. Дворник на минуту прекращает работу, чтобы поглядеть на них, затем снова берется за метлу и при очередном взмахе обнаруживает под толстым слоем снега замерзшего зайца. Видно, выпал у когото из окна или с балкона. Дворник задирает голову; взгляд его останавливается на лоджии, которая не­сколько отличается от других. Застекленная маленькими светложелтыми квадратиками, она служит домашней оранжереей.

«Оранжерея» изнутри: множество кактусов и маленький электрокамин, обогревающий всю эту буйную, яркозеленую растительность. Небольшая квартира. Много портретов (20—30е годы); на столе в деревян­ном бокале дюжина трубок с обгрызанными мундштуками; в уголках некоторых картин маленькие цветные фотографии: молодые мужчина и женщина с двумя смеющимися детьми смотрят прямо в объектив. На старомодной этажерке — клетка с канарейкой, как и полагается, накрытая салфеткой. Рука ординатора сдергивает салфетку, и канарейка немедленно принимается за дело — ее пение будет слышно на протяжении всей сцены. Ординатор в шарфе и старом свитере поверх пижамы, в носках и шлепанцах методично зажигает все газовые горелки и ставит на них большие кастрюли с водой.

Ординатору 65 лет, у него лицо человека, который многого требует от других; от себя, впрочем, тоже. Он выходит на балкон — проверить кактусы. Один, видимо, нуждается в особом внимании; ординатор осматривает его тщательнее остальных. От этого занятия его отрывает звон будильника. Выключив будильник, ординатор тут же включает радио. Прослушав краткую сводку новостей, привычным движением перестраивается на другую волну и слушает последние известия поанглийски. Одновре­менно подсыпает канарейке зерен. Звонок в дверь — ординатор никого не ждет. Отпирает три замка. На пороге дворник с замерзшим зайцем.

Дворник. Не у вас, случайно, выпал? Ординатор смотрит с изумлением.

Дворник. Извиняюсь... Может, у кого другого...

Ординатор улыбается.

Ординатор. И утка обернулась зайцем...

Запирает дверь на все три замка, переносит дымящиеся кастрюли из кухни в ванную, выливает горя­чую воду в ванну, разбавляет холодной. Протирает запотевшее зеркало.

В толстом демисезонном пальто складывает в корзинку пустые бутылки изпод молока и минеральной воды. В кухонном шкафчике у него — аккуратными отдельными кучками — лежат деньги. Отсчитывает из одной кучки несколько сот злотых, записывает эту сумму на приклеенном к дверце шкафчика листке бумаги, отпирает поочередно три замка...

На лестничной площадке у окна стоит женщина. В одном только платье — она здесь живет. Курит. Ординатор проходит мимо. Женщина делает шаг в его сторону. Она как будто хочет чтото сказать, но, ничего не сказав, отступает, поворачивается лицом к окну. У нее худые хрупкие плечи. Пальцы с излишней силой сминают окурок.

Ординатор долго, брезгливо разглядывает булки, кладет в корзинку буханку хлеба, сыр и две бутылки молока. С улыбкой подходит к кассе.

Ординатор. Опять свежих булок нет.

Кассирша. Будете писать? Ординатор. Конечно.

Покупателей в магазине в эту пору немного. Кассирша достает книгу жалоб и предложений с привязан­ной на веревочке авторучкой. Ординатор старательно заносит в книгу очередную жалобу — несколько последних страниц исписаны его почерком. Кассирша тем временем вынимает из корзинки пустые бутылки. Ординатор возвращает ей жалобную книгу.

Кассирша. Спасибо, пан доктор. Две молочных и две изпод содовой. Ординатор. Так точно. Вытаскивает старый, в нескольких местах зашитый бумажник.

Выходит из лифта. Дорота — женщина с хрупкими плечами — курит на том же месте, у окна. Ординатор проходит мимо, повторяет ритуал с тремя замками, откладывает покупки и неслышно, на цыпочках подходит к дверному глазку. Дорота стоит у самого порога. Ординатор приоткрывает дверь.

Ординатор. Вам чтото от меня нужно. Слушаю вас.

Дорота. Я живу на последнем этаже. Надеюсь, вы меня помните.

Ординатор. Помню. Два года назад вы задавили мою собаку.

Шире открывает дверь, и женщина входит в переднюю.

Дорота. Меня зовут Дорота Геллер. Мой муж лежит у вас в отделении.

Ординатор. Вы хотите справиться о его состоянии? Дорота. Да.

Ординатор. Родственников пациентов я принимаю по средам во второй половине дня. С трех до пяти.

Дорота. Через два дня.

Ординатор. Да. Сегодня понедельник.

Закрывает за Доротой дверь. Дорота поворачивается к глазку.

Дорота (вполголоса). Жаль, что я тебя не задавила.

Ординатора отрывает от чтения объявлений в ежедневной газете характерный звонок в дверь: два коротких и два длинных сигнала. Входит пани Бася.

Пани Бася. Холодно, пан доктор.

Ординатор. Холодно.

Сразу ведет ее на балкон и показывает кактус, который разглядывал утром.

Ординатор. Болеет, верно? Пани Бася, как врач, склоняется над кактусом.

Пани Бася. Захиреет...

Ординатор. Думаете? Женщина печально кивает — она знает. Уходят с балкона. В кухне ординатор снимает с плиты кипящий чайник, насыпает в два стакана по ложечке с верхом кофе, заливает водой. Пани Бася усаживается за стол. Видно, что оба любят такие минуты.

Ординатор. Представляете, это была не простуда. Зубки резались. Он всю ночь проплакал, а утром я потрогал во рту, внизу и почувствовал остренькое. Зуб.

Пани Бася. Не спали? Ординатор. Только под утро уснул. Я не спал, потому что около него сидел, а она... она волновалась, что мы не спим, и тоже не спала. Утром отец пришел из своей комнаты, разинул рот: «Ооо... » Засмеялся и показал пальцем дырку на месте зуба.

Пани Бася. У зубного был? Ординатор. Нет, он в жизни не ходил к врачу. В пятьдесят с лишним лет ни одного испорченного зуба. Кроме этого... он его вырвал. Сам. Я говорю, у маленького вылез первый зубик, а он смеется: все правильно, так и должно быть.

Пани Бася улыбается. Может, некорректно об этом упоминать, но у нее нет передних зубов. И она ни капельки не стесняется.

Ординатор. Развернул носовой платок, а там у него зуб. Белый, чистый. Посадил на колени малышку и ей показал. Вот так, пани Бася. Я надеваю кашне. Маленький спокойно спит, я его вижу через приоткрытую дверь. В комнате сидит отец, на коленях внучка, хохочет, примеряет себе его зуб. Она стоит в коридоре, высокая, очень прямая, под глазами круги от бессонной ночи, и говорит: не нравится мне все это. Слишком много в доме зубов. Будь осторожен. Я напоследок говорю: постарайся поспать. Отец сегодня никуда не выходит. Она серьезно так кивает: хорошо.

Глаза у ординатора полузакрыты, и тон изменился — нетрудно догадаться, что рассказ окончен.

Пани Бася допивает последний глоток. Минутная тишина. Пани Бася понимает, что ждать больше нечего. Да и кофе уже выпит.

Пани Бася. Я все... Разрешите? Убирает со стола стаканы, ставит в раковину. Разворачивает сверток со своими тряпками, достает одну — самую мягкую — и сразу начинает вытирать пыль с полок в комнате. Ординатор встает изза кухонного стола, в коридоре надевает свое пальто с меховым воротником. Вспоминает про отчеркнутые объявления в «Жице Варшавы». Протягивает газету пани Басе.

Ординатор. Сегодня три... Не забудете хорошенько закрыть за собой дверь? Выходит. Замечает в конце коридора Дороту с сигаретой. Она с тех пор так и стоит у окна.

Ординатор. Послушайте...

Говорит ей в спину. Дорота не оборачивается.

Ординатор. Приходите сегодня после двенадцати.

Садится в лифт.

Дорота — красивая женщина лет тридцати, из разряда тех, кого коротко характеризуют: «девушка». Подходит к столику, на котором лежит письмо. Мы успеваем прочитать первые фразы: «Любимый. У нас тут зима, мороз. Не могу забыть... » Возможно, нам бы удалось дочитать письмо до конца, если б не рука Дороты, которая рвет листок на мелкие кусочки. Включает автоответчик. Раздается записанный на магнитофонную пленку голос.

Голос (за кадром). Доротка, ты дома?.. Возьми трубку, если дома... Нету... Я уезжаю на неделю кататься на лыжах. Целую.

Минутная пауза. После короткого «бип» — другой голос.

Голос (за кадром). Говорит Янек Вежбицкий. Есть дело. Вечером заскочу.

Тишина. Дорота снова включает магнитофон и подходит к окну. Ординатор пересекает площадку между домами, направляясь к детскому саду.

В квартиру Дороты звонит почтальон — коротышка с большой головой и слуховым аппаратом, который, видно, не очень ему помогает, потому что почтальон сразу начинает кричать.

Почтальон. Пани Геллер? Вам перевод. По больничному мужа. Попрошу удостоверение.

Дорота. У меня только заграничный паспорт. Годится? Почтальон подставляет ухо с аппаратом.

Дорота. У меня только заграничный паспорт.

Почтальон заполняет квитанцию и выдает деньги.

Дорота. Больше ничего? Почтальон закрывает сумку и отрицательно качает головой.

В кабинете заведующей детского сада, временно превращенном во врачебный, ординатор заканчивает осмотр маленького мальчика. Отсылает его, шлепнув по попке, и делает запись в медицинской карте. Осматривает девочку.

Ординатор. К зубному не ходишь? Девочка мотает головой: не ходит. Ординатор чтото помечает в карте.

Заведующая. Уже все, пан ординатор.

Ординатор. Скверные у них зубы.

Заведующая. Питаются не так, как нужно.

О р д и н а т о р. Да.

Заведующая. В понедельник? Как всегда? Ординатор входит в больницу, вахтер прикладывает руку к фуражке.

Сестры и врачи раскланиваются с проходящим по отделению ординатором. Пациенты на площадке между этажами вытаскивают изо рта сигареты, чтобы сказать: «Здравствуйте». В коридоре своего отделения ординатор останавливает молодого врача.

Ординатор. Где лежит Геллер, коллега? Врач на минуту задумывается.

Врач. Оперированный?.. В двенадцатой.

Ординатор. Дайте мне его историю.

Подходит к палате № 12, хочет войти, но через стеклянную дверь видит у кровати одного из больных Дороту. Некоторое время смотрит на обоих и уходит.

Анджей, муж Дороты, на несколько лет ее старше. Дорота смотрит на него с тем горестным изумлением, с каким мы невольно глядим на умирающего близкого человека. Она принесла мужу баночку компота, но, понимая всю неуместность этого дара, прячет баночку в сумку. Несмело поправляет подушку, разглаживает одеяло, наконец выходит, и тогда Анджей осторожно приоткрывает глаза — проснулся? Или все это время не спал, просто не хотел говорить с женой? По лицу Анджея пробегает судорога боли. Изпод полуопущенных век он рассматривает окружающие предметы. На белой спинке кровати облупи­лась краска. Откудато на эту спинку падают, разбиваясь, капли воды — вначале медленно, с большими интервалами, по одной или дветри сразу. На стене у самого потолка мокрые потеки. На подоконнике валяется несколько листочков. Анджей закрывает глаза. Ясно, что ему ничего этого не хочется видеть. Из батареи в подставленное ведро капает вода — в таком же ритме, как на спинку кровати. Лицо Анджея опять искажается от боли.

Секретарша. К вам какаято женщина. Геллер.

Ординатор. Разве уже больше двенадцати? Секретарша проверяет время по часам.

Секретарша. Три минуты первого.

Ординатор отрывается от бумаг и рукой показывает входящей Дороте на стул.

Ординатор. Садитесь.

Дорота достает сигареты и спички.

Д о р о т а. Можно? Ординатор. Я не курю, но если вам обязательно...

Дорота прячет сигареты и спички. Ординатор рассматривает на свет рентгеновский снимок, который лежал в истории болезни Анджея.

Ординатор. Диагноз, лечение, операция — все поздно...

Дорота. Что это значит? Ординатор поворачивается к ней.

Ординатор. Плохо.

Складывает бумаги, считая, что разговор окончен.

Дорота. Он будет жить? Ординатор. Не знаю.

Дорота встает, подходит к ординатору.

Дорота. Я должна знать. И вы должны...

Ординатор. Единственное, что я должен, — лечить вашего мужа, и как можно лучше. А знаю я одно: не знаю.

Ранние сумерки. Вахтер при виде ординатора прикладывает пальцы к козырьку. Ординатор сворачивает в переулок. Дорота в «фольксвагене» загораживает ему путь.

Дорота. Я вас подвезу.

Pages:     || 2 | 3 |




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.