WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 42 |

Вопервых, познание не стоит на месте и познание общественной жизни в том числе. А значит, изобретаются все новые и новые средства, помогающие преодолевать все более и более высокую планку “субъективности” объектов. Вовторых, в плюралистическом мире, который сегодня все прочнее завоевывает наши симпатии, субъективность исследования – не такой уж большой порок, а в некоторых случаях это даже достоинство. Важно только четко осознавать границы объективности исследования и не путать одно с другим. Втретьих, тот факт, что “каждое новое поколение должно переписывать историю вновь; не довольствуясь новыми ответами на старые вопросы, каждый историк меняет сами вопросы”[xviii], уже достаточно осознан обществом, поскольку действительно постоянно меняются задачи общественного развития – решаются прежние и формулируются новые; растут масштабы духовного зрения человечества; так или иначе переформулируются проблемы, которые актуализируются в трудах наших предшественников и в самом историческом прошлом. И в этом, может быть, как раз и заключается прелесть исторического познания, потому, что хотя “история больше говорит о мертвых людях, чем о живых, но это не мешает ей быть самой живой... наукой из всех, какие существуют”[xix]. История, как и всякая другая наука, не стоит на месте. Она все время развивается, растет и преображается. Иначе историческое познание не имело бы никакого смысла в практическом отношении, превратившись в раз и навсегда данное собрание “абсолютных” истин типа “И.В.Сталин умер 5 марта 1953 года”. Конечно, из таких – раз и навсегда выясненных – сведений тоже можно “извлекать уроки”, но это были бы всегда лишь застывшие догмы. Вряд ли ктонибудь в наше время захотел бы заниматься подобной наукой? Н.С.Петренко Методология истории и проблема ценности и оценки В современном историческом знании парадигмальный рубеж в области методологии нашел свое выражение как в виде методологического сужения поля исторического исследования, не позволяющего включить в него цели и ценности, так и в виде субъективистских концепций, размывающих рациональное содержание методологических теорий. Методологическая дилемма – ценность исторической эпохи против оценки ее историком в ходе эволюции исторического знания решалась попеременно в пользу обеих точек зрения в зависимости от того, какие концептуальные идеи преобладали в данный момент в историографии. Развитие социального знания на данном этапе предполагает интерес не только к научным, но и к иным формам когнитивного освоения мира, а для исторических дисциплин характерна и трансформация их предмета, критериев доказательности исторического знания, а также сферы их применения. Расширение предмета исторического знания происходит одновременно с обогащением его методологического аппарата и попытками анализа поновому увиденных результатов других социальных и культурологических дисциплин.

В силу своей специфики историография всякий раз занимается изучением ситуации, к которой приводит расширение области исследований в исторической науке и развитие источниковедческой базы. Ее заботой является весь комплекс связанных с этим методологических проблем, поскольку историография находится на стыке по крайней мере трех дисциплин: истории исторической науки, теории исторического познания и социологии, открывая путь к действительно научному объяснению на первый взгляд хаотических и противоречивых явлений, в выборе и постановке исследовательских проблем, в отборе и методиках препарирования источников, наконец, в явных или скрытых философскоисторических концепциях, которыми направляются и вдохновляются все скольнибудь крупные исторические труды[xx].

В методологическом смысле довольно разнообразной была уже античная историография. Например, уже в античности различались жанры доксографии, античной биографии, диадохографии (“история преемств”, была разработана перипатетиками в александрийскую эпоху в III–II вв. до н.э.), разбора философских доктрин как такового, а также философского перевода – он появляется в Риме в II–I вв. до н.э., в период усвоения римлянами греческой философии[xxi]. Из античных авторов в Средневековье и в эпоху Возрождения самыми знаменитыми были Плутарх и Светоний с его “Жизнью двенадцати цезарей”. Биография как исторический жанр нашла особенно благоприятную почву для своего развития в эпоху гуманизма, выдвинувшего на первый план человеческую личность. Кроме того, она позволила ввести в литературу такой материал, который по какимто причинам был обойден вниманием в собственно исторических сочинениях того времени. Так, итальянские гуманисты XV–XVII вв. избегали заострять проблемы, касающиеся церкви, однако в это же время создаются биографии не только светских политических деятелей, но также пап и различных художников и поэтов, как, например, известнейшее собрание биографий той эпохи – знаменитая книга Дж.Вазари “Жизнь знаменитых художников, скульпторов и архитекторов”, вышедшая в 1550 году[xxii].

Переосмысление основ историографии происходило на протяжении достаточно длительного периода. В течение нескольких столетий она постепенно приблизилась к осознанию себя как науки. Существенно новый этап в развитии исторической мысли пришелся на конец XVIII – начало XIX вв. Здесь особую роль сыграла деятельность немецкой исторической школы права (Г.Гуго, К.Ф.Савиньи и др.), пришедшей к выводу о необходимости исследования не только современных политических и правовых институтов Германии, но и истории их становления, а также влияния на формирование этих институтов новых экономических отношений в Европе, в особенности торговых и кредитных.

Кроме того, в конце XVIII – начале XIX вв. интенсивно развивалась классическая филология, потребовавшая усиленного внимания к проблемам критики источников. Так, на становление источниковедения как исторической дисциплины повлиял выход работы Ф.А.Вольфа “Введение к Гомеру”, считавшего, что греческий эпос был создан не одним историческим лицом, а многими (т.е. сказителями) и тем самым выражает существо “народного духа”. Методология работы с историческими источниками активно развивалась и исторической школой права. Исключительное значение, которое историческая школа права придавала изучению источников и их критике, отечественный исследователь историографии средних веков В.А.Косминский связывает именно с потребностями филологической науки, которая, по его словам, задала направление ее деятельности: “Как историки права, так и историки вообще все больше и больше начинают отходить от нарративных источников и все больше переходят к изучению подлинных источников, какими являются в первую очередь грамоты и другие подобные документы”[xxiii].

Особое место в решении указанных проблем занимают работы Нибура, в которых впервые был поставлен ряд важных вопросов критики источников. Занимаясь источниками, связанными с ранним периодом римской истории, Нибур столкнулся с проблемой, как перейти от неполного и субъективного источника к историческому факту, к тому, что происходило в действительности. Пытаясь разрешить эту проблему, он разработал ряд принципов, помогающих установить время и происхождение конкретного исторического источника. Нибур обнаружил, что историческое знание содержит множество фальсификаций и умолчаний. Он предложил, чтобы с источниками, которые в основном оставались литературными или повествовательными, работали, выявляя в них более ранние и более поздние элементы, различая позднейшие напластования и первоначальную их форму. Кроме того, Нибур выдвинул идею имманентной критики даже наиболее достоверных их частей, которая показывала бы, как точка зрения автора повлияла на его изложение фактов. Это позволило бы историку учесть возникшие при этом искажения. Таким образом немецким методологом была поставлена проблема доверия к историческому источнику вообще[xxiv].

Деятельность исторической школы права, затем школы Леопольда Ранке, а также работы по социальной и политической истории таких французский историков, как О.Тьерри, Ф.Гизо, Ф.Минье и других, – все это в XIX в. привело к переосмыслению предмета историографии. Начинает осознаваться различие между современной и ушедшей культурой, понимание того, что для истолкования прошлой реальности нужен разработанный методологический аппарат. Историография все более склоняется к превращению в методологию исторического познания, выдвигая требование доказуемости. С этого момента можно говорить о попытках построения научной историографии так, как ее понимала классическая наука.

Дальнейшее развитие историографии можно рассматривать в различных аспектах. В методологическом смысле важно исследование эволюции этой науки под углом проблемы соотношения ценностей изучаемой эпохи и оценки историка. После предварительной работы по отбору материала, претендующего на то, чтобы представлять содержательную основу исторического факта, возникает необходимость в его истолковании. Первая дихотомия здесь – между истинностью и образностью, “стремлением к изображениям не только фактически истинным, но и фиксирующим ценности в качестве составляющих, например, образного повествования о великих и низких делах”[xxv].

Литературная историография не входит в число самостоятельных наук, а понимается как теоретикомножественное пересечение нескольких форм мысли. Относительно намерений, которые могут действовать на автора, “заставляя его погрешать против точности и правдивости”[xxvi], Ш.Сеньобос писал, что историк ведь может иметь и литературные вкусы, и не осознавая этого, он отчасти придает своим утверждениям драматический; романтический, лирический или ораторский оттенок с целью произвести большее впечатление на своих читателей. Такая причина отхода от строгих канонов классической методологии играла очень важную роль в исторических документах, особенно в повествовательных или описательных. Раскрывая смысловой потенциал истории, этот подход ставит своей целью не столько поиск истины, сколько пробуждение эстетического интереса, построение интриги. Превращаясь в символ, каждое событие обретает собственное имя и усиливает эмоциональное воздействие на читателя. Отмечено, что, подобно научным теориям, образы и метафоры, в том числе используемые в историографии этого типа, классифицируются по группам, которые могут быть соотнесены с этапами возникновения, развития и устаревания научной теории. Любая метафора возникает как индивидуальнотворческий акт, создающий новое, до этого непривычное значение, затем она может стать активнообразной, распространиться в научном сообществе и массовом сознании и, в конце концов, быть адаптированной ими.

Метафора – важный элемент и в научной историографии: например, по крайней мере три из них соотносимы с социальным движением так, как оно отражено в самосознании общества: метафоры развития, генезиса и революции[xxvii]. Иногда, особенно в этой связанной с искусством разновидности историографии, эмоциональность замещает оценку историка. Яркость становится целью писателя. Предпочтение здесь отдается не категории всеобщего либо уникального, единичного в истории, но скорее тому, что относится к искусству – особенному. Грань между историческим и художественным творчеством становится весьма тонкой. Исследователи методологии исторического знания, особенно в последние годы, неоднократно отмечали, что метафора и в собственно научном знании выполняет определенные функции, хотя, в отличие от искусства и литературы здесь приоритетными являются иные ее стороны[xxviii]. “В научных теориях зачастую происходит так, что для теории о вновь изучаемых явлениях метафорически используется теория об иной области действительности, созданная и принятая раньше, причем метафорическое использование этой теории является скорее инициатором осмысления аналогии, чем ее следствием[xxix]. Интересно видеть, в какое новое отношение вступает неожиданный образ с ассоциативным полем поиному метафоризированного события, делая его предметом как теоретического, так и творческого освоения мира. Этот подход свойствен в научной историографии в основном для описательной школы, однако и она не ограничивалась констатацией факта или рассказом о событии. Требование эстетической суггестивности выполняло роль катализатора понятийного мышления. Историческая наука выражала свое отношение к тому, чем стало событие для нас или чем могло бы стать.

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 42 |




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.