WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 57 |

ИНТЕНЦИОНАЛЬНОСТЬ И ТЕКСТУАЛЬНОСТЬ

 

ФИЛОСОФСКАЯ МЫСЛЬ ФРАНЦИИ XX ВЕКА

М. МЕРЛОПОНТИ | М. ДЮФРЕН | Э. ЛЕВИНАС | П. РИКЕР | А. КАМЮ | Ж. ДЕРРИДА | Ж. ДЕЛЕЗ | Ю. КРИСТЕВА | Ж.Л. НАНСИ

M.MerleauPonty | M.Dufrenne | E.Levinas | P.Ricouer | A.Camus | J.Darrida | G.Deleuze | J.Kristeva | J.L.Nancy

СОДЕРЖАНИЕ

 

Е.А.Найман, В.А.Суровцев. От осмысления к чтению и письму......................... 6

I. ФЕНОМЕН И СМЫСЛ

В.А.Суровцев. Интенциональность и практическое действие (Гуссерль, МерлоПонти, Рикер).... 13

М. МЕРЛОПОНТИ. Пространство Перевод Е.А.Наймана и В.А.Суровцева...... 27

М. ДЮФРЕН. О Морисе МерлоПонти Перевод Ж.В.Горбылевой............... 96

Э. ЛЕВИНАС. Философская интуиция Перевод С.Б.Степаненко.............. 110

Э. ЛЕВИНАС. Диахрония и репрезентация Перевод В.В.Петренко................ 141

Знание и присутствие Инаковость и диахрония Время и социальность Незабвенное прошлое Чистое будущее

С Богом [ADieu] Деформализация времени

П. РИКЕР. Кант и Гуссерль Перевод В.А.Суровцева............... 162

I Критика как имплицитная феноменология

II Критика как установление границ

III “Конституирование Другого” и “Отношение”

А. КАМЮ. Actuelles. Хроника 19441948 Перевод С.С.Аванесова............... 194

Предисловие Пессимизм и мужество Зараза Век Страха

II. ЗНАК И ТЕКСТ

Е.А. Найман. “Сцена письма” и “метаморфоза истины”: Ж. Деррида — Ж. Делез....... 205

Ж. ДЕРРИДА. Конец книги и начало письма Перевод Е.А.Наймана................ 218

Программа

Ж. ДЕЛЕЗ. Платон и симулякр Перевод Е.А.Наймана................ 225

Ж. ДЕЛЕЗ. Лукреций и натурализм Перевод Ж.В.Горбылевой.............. 241

Ю. КРИСТЕВА. Душа и образ Перевод Ж.В.Горбылевой.............. 253

Медицина или философия? Существуют ли новые пациенты? Операциональная фантазматическая композиция

Отрицание языка и его бессилие “Операциональный” сон катастрофической идентичности

Теория в свете контртрансфера Живопись и представление: называть не значит действовать

“Набить морду” Сон о бифокальном симбиозе

“Коллажи” и “деколлажи” операциональных фантазматических композиций

Об анальной стадии в отношении к отцу. Наказание и символизация

Портрет в подарок: психическая метаморфоза

Ю. КРИСТЕВА. Читая Библию Перевод Ж.В.Горбылевой.............. 278

Два отношения к сакральному

Невообразимая любовь

Является ли психоанализ “еврейской наукой”?

Ю. КРИСТЕВА. Знамение на пути к субъекту Перевод Ж.В.Горбылевой.............. 289

Ю. КРИСТЕВА. Ребенок с невысказанным смыслом Перевод Ж.В.Горбылевой.............. 297

Воображаемое как граница между биологией и языком Опера “Я иду, папа” Сказка как постановщик грамматических категорий

Любовь размещает время

Ж.Л. НАНСИ. В ответе за существование Перевод Ж.В.Горбылевой.............. 306

Издательство “ВОДОЛЕЙ” ТОМСК — 1998

ББК Фр 7.3 И48

Учредитель издательства “Водолей” — Томская областная научная библиотека им. А. С. Пушкина

Издательство благодарит проф. Ж.Л. Нанси за любезную помощь в приобретении авторских прав.

Составление, общая редакция: канд. филос. наук Е. А. Найман канд. филос. наук В. А. Суровцев Редакция переводов: Ж. В. Горбылева И48 Интенциональность и текстуальность. Философская мысль Франции XX века.— Томск: Издательство “Водолей”, 1998.— 320 с.

В сборник статей включены работы наиболее значительных французских философов второй половины XX века, в которых нашли отражение важнейшие философские темы этого периода — проблема смысла, сознания, тела, текста, чтения и письма. Материалы сборника знакомят с особенностями феноменологического и постструктуралистского подхода к анализу этих тем.

Сборник адресован специалистам в области философии, литературоведения, лингвистики, психологии и всем интересующимся историей французской философской мысли. Книга может быть использована в качестве хрестоматии для студентов и преподавателей гуманитарных факультетов.

Все тексты впервые публикуются в русском переводе.

© M.MerleauPonty. Phenomenologie de la perception. Editions Gallimard, © A.Camus. Actuelles. Editions Gallimard, © J.Derrida. De la grammatologie. Editions de Minuit, © G.Deleuze. Logique du sens. Editions de Minuit, © J.Kristeva. Les nouvelles maladies de 1'ame. Editions Fayard, © J.L.Nancy. De quoi sommesnous responsables. Editions du Monde, © Переводчики, 1998 © Издательство “Водолей”, оформление ОТ ОСМЫСЛЕНИЯ К ЧТЕНИЮ И ПИСЬМУ Е. Найман, В. Суровцев Э. Гуссерлю мы обязаны новым философским вопросом. Философская ситуация изменилась в тот момент, когда знаменитый кантовский вопрос “Что я могу знать?” зазвучал у Гуссерля поновому — “В чём смысл того, что я знаю, и как использовать последствия этого факта?”. А поэтому “коперниканский переворот” Гуссерля заключался в том, что истина перестаёт быть чемто скрытым за представлениями, не является объектом познания и не представляет некий высший идеал разума. Истина — основание познания, её присутствие неоспоримо, её манифестация очевидна. Она становится условием нашего понимания и действия. Важность для человека приобретает данность предмета сознанию, его отношение к нему и способ его существования в границах сознания. Вопрос уже не в том, существует вещь или нет (традиционный вопрос античной философии), и не в том, каким способом мы знаем о её существовании (традиционный вопрос философии Нового времени), а в том, каким способом вещь явлена нашему сознанию и каков её смысл. Феноменология вовсе не требует какойлибо особой способности понимания мира; вещь есть только то, что она нам показывает. Явленность нашему сознанию и есть её реальность, гарантия подлинного существования.



По Гуссерлю, сознание более не заключено в одиночную камеру, существуя независимо от внешнего мира. Оно есть лишь интенциональность, то есть нечто такое, что не есть оно само. Нет ничего “в” сознании, оно не субстанциально, оно — не вместилище содержаний. Его не было бы вовсе, если бы оно не было сознанием чегото.

Гуссерль привнёс новый освежающий и очищающий ветер, который избавил сознание от самого себя, вынес его за свои собственные пределы. И когда мы проникаем “внутрь” сознания, то обнаруживаем, что оно не имеет ничего “внутри” себя. И если нет у сознания “внутренности”, то не есть ли оно не что иное, как “вне” сознания. Гуссерль освобождает от “внутренней жизни”, потока психических От осмысления к. чтению и письму переживаний. Благодаря Гуссерлю, мы осознаём себя пребывающими в мире и открыты ему. Интенциональность, по меткому выражению Сартра, вырвала человека из “зловонного океана духа”. Мысль не есть более прибежище тайных умыслов и психологических состояний, она открыта в мир и устремлена “к самим вещам”.

Трудно представить себе последствия этой революции, которая несёт с собой странное утверждение. Между мыслью, сознанием и предметом разрушается дистанция. Наши естественные органы чувств не стоят теперь между нами и миром и лишены права на посредничество. Не только наши чувственные способности (зрение, осязание, слух и др.), но и. само тело, как нечто единое, участвуют в придании смысла целому универсуму и являются средством его понимания.

Ярко выраженный индивидуальный, субъективный характер гуссерлевского cogito скрывается в своей невыразимости и анонимности, в телесной интенциональности МерлоПонти. Не сознание человека, а само тело является основанием его идентичности, а перцептуальный мир — основанием истины, знания и действия. Человеческий опыт не отчуждён от объектов, а воплощён в теле и мире. Tacit cogito становится доперсональным и сохраняющим молчание. Оно видит мир, но не тематизирует своё видение. В противоположность Гуссерлю, МерлоПонти призывает нас к тому, чтобы начать действовать и понимать мир с того места, где мы пребываем в настоящий момент. Нельзя допустить epoche, которое уничтожало бы наш культурный и индивидуальный опыт и позволяло бы нам всё начинать заново. Философское понятие основания изменяет своё значение и устраняет дилемму, навязанную интеллектуализмом: либо субъективность является последним основанием мира, либо мир выступает как основание субъективности. Единство мира и сознания, обнаруженное в телесности как “естественном субъекте восприятия”, — ответ МерлоПонти на эту дилемму.

Что труднее всего понять в феноменологии? Объективность эмоций. Сопротивление вызывает тот факт, что страх, удовольствие, отвращение открывают нам потаённые стороны объекта, а не нас самих. Страх есть не то, что с нами случается, в момент его переживания мы и есть страх. Феноменология становится экзистенциализмом в тот момент, когда подменяется принципом существования самого сознания. Поскольку сознание всегда есть сознание чегото, ибо оно не может повернуться к тому, чего не существует, то всякое чувство человека всегда нечто обозначает и всегда открывает некоторую часть истины. Всякое субъективное 8 Е. Найман, В. Суровцев состояние становится средством понимания. Универсальность понятия смысла в структуре субъекта даёт возможность экзистенциальным философам обнаружить смысл, свойственный самому существованию.





Э. Гуссерль, как и всякий новатор, — двуликий Янус. Его позиция в отношении мира остаётся, по существу, созерцательной: “для того, чтобы прийти к самим вещам, нужно понять их”. Для экзистенциалистов наше поведение в мире и есть его понимание, они нераздельны. Если Гуссерль сосредоточился на структурах, которые делают возможными наше понимание, то экзистенциализм — на факте существования всего того, с чем сталкивается сознание. Предметом философии становится целое существование сознания. “Человек есть вся сумма его действий”, — говорил Мальро, и это напрямую связано со знаменитой формулой ОртегииГассета: “Я — это Я и мои обстоятельства”.

Мир есть только то, каким образом он проявляется через нас в структурах нашего понимания. Уникальность существования отвергает наличие “абсолютного существования”, свидетельством конечности человека и его сознания является факт его пребывания в определённой “ситуации”. Если же за счёт меня мир открывается, то я несу, по выражению Сартра, груз ответственности за этот мир, будучи его свидетелем. “Я не могу судить мир, ибо мои суждения являются его частью” (Ж.П. Сартр).

Феноменология разрушила единый смысл бытия. Каждому региону сущего свойственно его собственное, уникальное существование, отличное от других регионов. Смысл интенционального анализа как раз и заключается в описании различных типов актов сознания, наделяющих смыслом и бытием (Э. Левинас).

Интенциональность преодолевает не только отчуждённость мира, но и отчуждённость Другого в границах феноменологического пространства. МерлоПонти преодолевает парадоксы трансцендентального солипсизма, выводя основание интерсубъективности в доперсональный телесный опыт. Восприятие не связано с индивидуальным опытом отдельного субъекта, его активностью и является достоянием всех тел, способных к восприятию. Иная тенденция решения этой проблемы связана с герменевтикой (Рикёр). Человек всегда обнаруживает себя включённым в различные дискурсивные практики, где текстовая и языковая коммуникация перестаёт быть функцией субъективности, а определяется логикой контекста. Интерпретация, открывая контекстуальные границы как таковые, отталкивается от норм и правил самого 9 От осмысления к чтению и письму контекста, который подчиняет субъекты, рассматривая их в изначальном соприсутствии. Именно нормативность контекста задаёт границы феноменологического метода. Я определен Другим в той же степени, в какой Другой определен мной. Отсутствие единого и всеобщего контекста рождает “конфликт интерпретаций”, представляющий отношения между субъектами в их разнородности, множественности и взаимной открытости.

По пути деструкции субъекта движется и философская традиция французской мысли, возникшая в 60е годы нынешнего столетия (Деррида, Делёз, Фуко, ЛакуЛабарт, Кристева). Этих философов вряд ли объединяет какаялибо связанная теоретическая концепция с определенным методом и конкретным набором аргументов. Возникают так называемые “серии”, позиции и стили, которые сосредоточены вокруг наиболее важных тем: смерти “метафизики присутствия”, трансцендентальной концепции истины, сущностной природы человека и целесообразности истории. Однако все они — деконструктивны. Деконструкция касается, прежде всего, авторитарных способов и форм мысли и дискурсивной практики. Французские мыслители не предлагают альтернативной философии, которая будет наиболее “адекватно” “решать” традиционные философские проблемы бытия, истины или субъективности. Скорее, они стремятся отговорить нас от задавания прежних вопросов и пытаются полностью изменить предмет разговора.

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 57 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.