WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 9 |

Ильин И.А.

ОСНОВЫ ХРИСТИАНСКОЙ КУЛЬТУРЫ 1. КРИЗИС СОВРЕМЕННОЙ КУЛЬТУРЫ Все, что произошло в мире в двадцатом веке и про­должает совершаться и ныне, свидетельствует о том, что христианское человечество переживает глубокий рели­гиозный кризис. Широкие слои людей утратили живую веру и отошли от христианской церкви. Но, отойдя от нее, многие не остались к ней безразличны: они усвоили себе настроение отчужденности, осуждения и вражды. У одних эта вражда — холодная и пассивная; у других эта враж­да — волевая и организованная, но сравнительно коррект­ная; у третьих — это есть фанатическая ненависть, при­нимающая форму гонений. Различие между этими группа­ми не глубокое и не принципиальное: все они образуют единый фронт взаимного молчаливого понимания, сочув­ствия и даже — тайной или явной — поддержки.

Таким образом, в пределах самого христианского чело­вечества, оставляя в стороне иные религии — конфуци­анскую, буддийскую, магометанскую и др.,— образовался широкий антихристианский фронт, пытающийся создать нехристианскую и противохристианскую культуру. Это яв­ление не новое. Двадцатый век, вслед за девятнадцатым, только проявляет уже назревавшие процессы и как бы под­водит им итоги. Процесс обособления культуры от веры, религии и церкви начался давно и совершается уже в течение нескольких столетий: давно уже медленно нарас­тала и крепла в Европе и в Америке светская культура, «секуляризованная», и процесс этой секуляризации ведет свое начало еще от эпохи Возрождения (13—15й век).

В первые полтора тысячелетия после Рождества Хри­стова многое, и притом основное, обстояло совсем иначе. Потому ли, что души людей были доверчивее и цельнее, менее сложны и разнообразны (менее дифференцирова­ны), более инстинктивны и иррациональны и потому более скромны и духовно робки; потому ли, что божественность Евангельского откровения воспринималась непосредствен­нее, острее и глубже; потому ли, что человек чувствовал себя не «господином» природы, а ее зависимой и беспомощ­ной жертвой; потому ли, что жизнь на земле была более скудна, неустроена и, со стороны природы, более угрожае­ма, – но только в ту эпоху люди воспринимали религию как центр духовной жизни, как ее главный, а может быть, и единственный источник. Хранительницей же этой религии была для них христианская церковь.

За последние четыре века, и в особенности за последние два века (18й и 19й) — это положение дел в душах силь­но изменилось. Проследить этот процесс исторически я здесь не могу; это дело сложного и детального изобра­жения. Уже конец средневековья несет в себе его пред­вестники и начатки. Последствия же этого процесса пожинают современные нам поколения.

Европейская культура 19 века есть по существу уже светская, секуляризованная культура: светская наука, светское искусство, светское правосознание, светски осмысливаемое хозяйство, светское восприятие мира и объяснение мироздания. Культура нашего времени все бо­лее обособляется от христианства; но не только от него — она вообще утрачивает религиозный дух и смысл, и дар. Она не перешла ни к какой «новой» религиозности;

она не обратилась даже и к поискам новой. Отделившись от христианства, она ушла в безрелигиозную, безбожную пустоту. Человечество не только перестает вынашивать, растить и беречь церковнохристианский опыт, но не вы­нашивает и никакого другого религиозного опыта. Оно отходит от христианства, но не идет ни к чему иному. Начиная с эпохи французского «просвещения» и связанной с ним французской революции история 19го века пред­ставляет собою попытку построить духовную культуру вне «религиозных предрассудков» и без якобы ненужных «предположений» (гипотез) о душе и духе. Постепенно слагается и крепнет культура без веры, без Бога, без Христа и Евангелия. И христианская церковь во всех своих основаниях постепенно оказывается вынужденной считаться с этой «самостоятельностью» новой культуры. Растет и ширится миросозерцание, обходящееся без Богосозерцания. Новая, позитивная наука делает такие исследовательские успехи; эти успехи ведут к таким прак­тическим и техническим последствиям (медицина, бакте­риология, пар, электричество, химия, машины, железные дороги, телеграф, телефон, радио, авиация) и вызывают к жизни такие общественные явления (машинная, капи­талистическая промышленность, пролетаризация масс, ре­волюционное движение); и все это, вместе взятое, до такой степени изменяет строение, интересы, вкусы и потребности человеческой души (душевный уклад нового горожанина, пролетария, массового чиновника, «интеллигента» и «по­луинтеллигента»), что христианская церковь, с присущим ей глубоким консерватизмом в учении (догмат!), в орга­низации (канон!), в молитве (обряд!), не находила и не находит в себе достаточной творческой инициативы и гиб­кости для того, чтобы попрежнему удержать за собою главный авторитет в вопросах человеческого знания и действия, в вопросах культурной теории и практики. И вследствие этого человек нового европейского «уклада души» все более отчуждается от вечных истин христианст­ва, разучается созерцать их, привыкает «обходиться без них», религиозно мертвеет, умственно и нравственно вы­рождается и идет навстречу невиданному еще в истории человечества культурному кризису.

В средние века христианская церковь духовно вела за собою христианское человечество и оставалась его выс­шим авторитетом. Ныне она его за собою не ведет. Совре­менное человечество влечется другими силами, и притом такими, которые сами оторвались от христианства и от религиозности вообще. Эти силы не ищут Божественного, от Божественного не исходят и Его не осуществляют; ма­ло того, ныне они вступили в ожесточенную кровавую борьбу с Божественным началом, с христианскою церко­вью и вообще со всякою верующею человеческою душою.

Человечество наших дней идет — 1. Вопервых, за материалистическою наукою, кото­рая, повидимому, «преуспевает» в своей области именно благодаря тому, что отбросила «гипотезу» Бога и порвала со всякой религией. Эту науку ведет позитивное естество­знание с его открытиями, немедленно врабатывающимися в жизнь, иногда перевертывающими все человеческие отношения и весь общественный строй и, повидимому, обещающими людям «победу» и «власть» в новых свирепых войнах на истребление. Техника влечет за собою чело­века; техника, которая разрабатывает вопрос о жизненных средствах и совсем не интересуется высшею целью и смыс­лом жизни; техника, которая вечно «открывает» и «совер­шенствует», но сама работает в полнейшей духовной бес­принципности, нисколько не помышляя ни о едином Совер­шенстве, ни о действительном Откровении.

2. Вовторых, современное человечество идет за светской, безрелигиозной государственностью, не понимая, что эта государственность оторвалась от своей высшей цели, не служит ей, не видит ее, ибо цель эта состоит (всегда состояла и будет состоять) в том, чтобы готовить людей к «прекрасной жизни» (Аристотель), к жизни «поБожьему» (Блаженный Августин). Безбожное государ­ство ведет народы так, как слепой ведет слепых: в яму (Мтф. 15, 14). Оно не ценит вечных и благороднейших — религиознохристианских корней правосознания. Современное государство служит не качеству жизни, не совер­шенству ее, а интересам людей и классов; оно не знает измерения священной глубины — ни в душах, ни в делах; оно есть явление личной, классовой и всенародной жад­ности и создает, в лучшем случае, неустойчивое равновесие вожделений, равнодействующую вражды и зависти.

3. Втретьих, современное человечество влечется при­обретательскими инстинктами и хозяйственными закона­ми, которые властвуют над ним и над которыми оно само не властно потому, что утратило в душе своей живого Бога.

Оно попало в тупик капиталистического производства и нашло из него только один определенный выход — в бездну коммунизма. Оно не понимает, что ужасен не «капитализм», а безбожный капиталистический строй, организуемый и поддерживаемый христиански омертвев­шими душами и классами; и что безбожный коммунизм бесконечно страшнее и вреднее безбожного капитализма. И вот, утратив Бога и Христа, религиозно неустроенная и нравственно распадающаяся душа современного чело­века только и может стать жертвою приобретательских инстинктов и хозяйственных законов, в том виде, как они сами проявляются, развертываются и увлекают людей за собою.

4. Вчетвертых, современное человечество предается безрелигиозному и безбожному искусству, которое стано­вится праздным развлечением и нервирующим «зрели­щем». Во все времена и у всех народов чернь требовала хлеба и зрелищ. Но чернь отличается от «нечерни» именно своим бездуховным, безрелигиозным, низким уровнем. И вот современное искусство, «светски» освободившее себя от религиозного чувства и чутья, идет навстречу по­требностям современной безбожной массы: мода рождает «модернизм», скука и пресыщенность — нервирующую остроту; кинематограф заменяет храм; треск и рев радио­аппарата вытесняют личную культуру музыки и слова. В искусстве отпадает «третье измерение» — художествен­ности, священности, предметности; двумерная душа соз­дает двумерное, пошлое, безбожное искусство и сама ста­новится его жертвою.

Таковы эти четыре силы, увлекающие современное безрелигиозное человечество. Таковы те пути, по которым оно даже не идет, а обсыпается, течет и уносится.

Есть ли здесь творческий исход? И как найти его? Возможно ли возрождение культуры? И как приблизить его начало? 2. ПРОБЛЕМА ХРИСТИАНСКОЙ КУЛЬТУРЫ Не следует думать, будто мы уже пережили этот кри­зис, будто он уже за плечами. Нет, он только начался. Подлинная и глубокая, искренняя и цельная христианская религиозность не возродится так легко и скоро, от одной растерянности и страха; она возродится только от искрен­ней тоски по Божьему лону, через любовь, обновленное созерцание и мудрость. Чуть ли не полмира болеет «про­свещенным безбожием» и не ищет иного, и не умеет искать. Этим людям достаточно своего света, а о том, что настоя­щий духовный свет есть свет Божий, к Богу ведущий, Его показующий,— они и не помышляют. И за это «просвещен­ное безбожие», породившее ныне на наших глазах миро­вое революционнокоммунистическое движение, людям наверное придется расплачиваться, ибо творческая сила и духовная сопротивляемость современного человечества подорваны его беспочвенностью.

И вот, в самом разгаре этого великого духовнорелигиозного кризиса перед нами встает проблема хри­стианской культуры.

Как возможна ныне христианская культура, когда об­разованные слои человечества уходят от христианства и пытаются увлечь за собою необразованные и полуобразо­ванные массы? Как возможна христианская культура, ког­да христианство не нашло доселе верного творческого при­мирения и сочетания с великими светскими силами, увле­кающими людей: с наукой, искусством, хозяйством, поли­тикой? И более того, когда в человеческой душе происхо­дит странное и страшное восстание инстинкта против веры и христианства, того самого животного, разнуздывающего инстинкта, пророком которого выступил Фридрих Ницше [1 ]? И когда первая же положительная сила отпора, проснув­шаяся в человечестве, сила национализма, доселе не при­нята и не облагодатствована христианством и сама не осознала своих христианских корней? Казалось бы, что человечеству открыты сейчас только два пути: или создать нехристианскую культуру, или же совсем отвергнуть культуру из христианских побуждений...

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 9 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.