WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 6 |

Содержание.

Содержание.

2 Введение. 3 Глава I. Рождение философской мысли – утрата Абсолютного как начало познания. 6 Глава II. История философского познания Абсолютного – основные стратегии. 14 §1. Познание – верование. (Как познать желаемое познаваемое?) 14 §2. Познаниепредставление (Как познать желаемое представляемое?). 19 §3. Познаниеволение. (Как познать желаемое непознаваемое?) 23 §4. Познание вне познания. (Как познать нежелаемое познаваемое?) 26 Глава III. Философская мысль – возможность познать Абсолютное или необходимость познавать непознанное для человека. 31 Заключение. 45 Список использованной литературы 49 Введение.

Данная работа представляет собой небольшое исследование того, что же такое философская мысль как один из способов познания Абсолютного Бытия.

Поскольку автор работы говорит о философской мысли из самой философской мысли и посредством философской мысли, то, определяя Абсолютное Бытие в данном исследовании, автор ничего не может сказать о том, что же такое Абсолютное Бытие. Автор может только показать в своей работе – первое: то, что оно познается; второе: то, что оно непознанное; третье: то, что неизвестно познаваемо ли оно в принципе. Констатация того, что Абсолютное Бытие познается необходимо влечет вопросы. Первый вопрос таков: откуда оно познается, то есть, что лежит в основе причины познания? Ведь если познание существует, значит, был момент, когда его не существовало. Но даже если мы какимто образом уловим тот момент, когда философская мысль еще не существовала, мы уже не сможем выразить его посредством философской мысли, в поле которой пребывает данное исследование. Тогда, может быть, мы сможем поймать тот конечный момент, когда мысль доходит до предела своего существования, где и существует ее начало? Но как только мы это сделаем, мысли о начале будет новой мыслью о новом начале. А потому вопрос: когда родилась мысль, не имеет смысла для мысли вне мысли, мыслящей мыслью. Значит, нужно довольствоваться смыслом внутри самой мысли, мыслящей о Первоначале. Так и поступает автор данной работы: следует за мыслью, мыслящей о своем Первоначале, о том месте, когда ее (мысли) не было. Мысли кажется, что ее не было в какойто период истории. Тот момент, когда философская мысль как мысль познающая уже чтото могла заявить о себе и уже чтото могла заявить о том моменте, когда ее еще не существовало, моменте, который, как ей кажется, последний в ее фиксировании своего перехода от несуществования к существованию, и будет прослежен в первой главе.

Вторая глава будет отвечать на второй вопрос, вытекающий из самого факта существования познания Абсолютного Бытия философской мыслью. Этот вопрос предполагает историю этого познания, где рассматриваются стратегии познавания, как попытки изменить отношение к Абсолютному, что является невозможным, так как ведет к утрате самой сущности философского познания. И, потому, во второй главе будет разъяснен второй пункт заявленной в начале задачи автора – то, что все существующие в истории западнофилософской мысли тактики познания Абсолюта – остались в итоге своем неудовлетворены (Бытие осталось непознанным).

Наконец, третья глава повествует о том, как мысль, сама приходит к осознанию этой неудовлетворенности непознанного Абсолютного своего существования, что в итоге приводит к новой попытке изменить само отношение к Абсолютному Бытию, дабы его познать. Здесь основной тематикой современной философии, о которой пойдет речь, является не метод познания, а само познание, не познание Бытия, а само Бытие. Автором будет показано, как подмена старого отношения к Абсолютному новым, в результате являет новую стратегию познания старого отношения к Абсолюту, в основе которой опять же лежит сущность философской познающей мысли.

И, наконец, последнее, что может сказать мысль о самой себе и, что надеется выразить автор данной работы – это то, что пока мысль является мыслью, она не может выйти за рамки самой себя, и потому не может познать Абсолютное Бытие (иначе она прекратит свое существование), но она всегда будет его познавать, так как она (в силу того, что она мысль) ничего не знает о том, познаваемо ли то, к чему она стремится.

И потому, автор задается вопросом, что такое западная философская мысль – возможность познать Абсолют или необходимость познавать непознаваемое? Вопрос остается без утвердительного ответа, так как сам автор задает его из мысли, ничего не знающей о будущем, забывающей свое прошлое, и теряющей свое настоящее.



Глава I. Рождение философской мысли – утрата Абсолютного как начало познания.

Жили те люди, как боги, с спокойной и ясной душой Горе не зная, не зная трудов...

И печальная старость К ним приближаться не смела...

А умирали, как будто объятые сном...

Если бы мог я жить с поколением пятого века?... [1 Гесиод. Работы и дни. /Эллинские поэты. М., 1963.] Сама философия начинает свою историю с того момента, как только появились какието представления о первопричине мира. Такими первопричинами были вода (Фалес), апейрон (Анаксимандр), воздух (Анаксимен), огонь (Гераклит). И здесь берет начало философское познание мира, поскольку желание познать уже родилось.

Но это первое натурфилософское познание находило первопричины мира в том, что само уже не требовало познание, не нужно было создавать знания о том, что уже существует как наличное, которого можно коснуться, совершить с ним какоелибо действие: «Знание является аномальным продуктом существования человека в тех условиях, когда действие, поступок становится невозможным»... [2 Невважай И.Д. Свобода и знание. Саратов., 1995., с. 112.] «Для осуществления присвоения вовсе не обязательно знать предмет. Если я хочу прикоснуться к этому предмету, то вообще говоря, я не нуждаюсь в знании того, что это за предмет» [3 Там же.]. Из этого видно, что юная философия все еще пребывала в границах гармонической телесности мира, в том месте, где отсутствует желание познать то, чего нет, потому что то, что необходимо уже существует. Здесь нет представления о недостигаемом, об Абсолютном, о совершенном, потому что это совершенство еще пребывало внутри человека. Боги были людьми, а люди богами.

Философское познание милетской школы было «познанием самого себя», познанием окружающего мира, познанием космоса – но все это познание пребывало внутри самого познающего и потому не нужно было расчленять, уподоблять или «извращать» познаваемые вещи. Все существовало во всем: «...все вещи превращаются друг в друга» [4 Анаксимен. Антология мировой философии. Т. 1, Ч. 1. М., 1969, с. 274.].

Пожалуй, Гераклит Темный первый заявляет нам об «отрешенной от всего мудрости» [5 Гераклит. Антология мировой философии. Т. 1, Ч. 1. М., 1969, с. 278.]: «Признак мудрости – согласиться, не мне, но логосу внемля, что все едино» [6 Там же, с. 279.]. «Ведь существует единственная мудрость: познать замысел, устроивший все через все» [7 Диоген Лаэртский. О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов. М., 1979.].

Гераклит был одним из первых, кто увидел «просвет в туннеле из лона матери». Но заплатил он за это сиянием «утробы». Его даже можно назвать жертвой, которой пришлось ослепнуть, ради того, чтобы увидеть то, что находится за границами «тела матери». И его «ошалевший», но полный тоски образ оставил нам следующее: «Хотя этот Логос существует вечно, недоступен он пониманию людей, ни раньше, чем они услышали его, ни тогда, когда впервые коснется он их слуха» [8 Гераклит. Ук. соч., с. 279.].

Время, разделяющее высказывание Гераклита от современности не заполнило пространства между реальностью и видимостью, а еще больше смешало карты: «Каждая конкретная, то есть уже выполненная в высказывании внешне или про себя мысль – это форма пустоты, а никак не содержание того, в материале чего она выполнена» [9 Пятигорский. Мысль держится пока мы... // Вопросы философии. 1991, №5.].

Кто такой Гераклит: счастливый безумец Хаоса или несчастный юродивый гармонии? Где истина: в безмятежном сне или в тяжком пробуждении, и сон ли это был, и пробуждение ли это есть? «Все несостоявшееся тянется за нами» [10 Мамардашвили М.К. О философии. // Вопросы философии. 1991, №5.], говорит один философ. Но откуда нам подлинно известно состоялось оно или нет. Может то, что не состоялось в мысли, давно состоялось гдето в другом месте, а как только оно состоится в долгожданной мысли, оно перестанет быть состоявшимся.

«Можно вспомнить только то, что было, но не разрешилось до конца. Вспомнить, то, чего не было, то есть, что никогда не было настоящим, не получило форму макроязыка или получило в принципе инородную форму своему действительному смыслу» [11 Там же; с. 6.]. Непонятно, что такое «действительный смысл» и «не действительный смысл», где «инородная», а где «не инородная» форма этого смысла. И потом, то, «что никогда не было настоящим», может быть потому и не оставило следов (памяти), что она было чистым настоящим:





Не возникает оно (бытие), и не подчиняется смерти.

Цельное все, без конца, не движется и однородно.

Не было в прошлом оно, не будет, но все – в настоящем. [12 Парменид. О природе. / Антология мировой философии. Т. 1, Ч. 1, М., 1969, с. 295.] «Актуальная бесконечность» юной античности, о которой говорит Лосев А.Ф., вечный экстаз и вечное мгновение, недоступное уже ощущению средневековья, и только средневековье и последующие эпохи могли выразить (уже не музыкой поэзии, а категориями ума) вечное мгновение акта, потому что видели его смутный образ, но не пребывали в нем: «...все же прошедшее и все будущее творится из настоящего, всегда сущего, для которого нет ни прошедшего, ни будущего, что мы называем вечностью» [13 Августин Аврелий. Исповедь. / Августин Аврелий. История моих бедствий. М., 1993.]... «Вечность же не имеет «прежде» и «после» и не терпит их рядом с собой» [14 Фома Аквинский. Сумма теологий.].

Но может ли акт быть актом, если не имеет «прежде» себя потенции, томления и, если не имеет «после» себя припоминания, которое опять обещает потенцию следующего акта? Мы можем выразить союз античности и Абсолюта как «актуальную бесконечность», но сама античность так бы не выразилась. Когда античность заговорила о себе как о «самом обладании, нежели способности к нему» [15 Аристотель. Метафизика. кн. 12, гл. 7.], она уже не обладала в полном смысле этого слова Бытием, также как и оно (Бытие) античностью. Если было время, когда античность пела о том, что «одно и то же есть мысль и бытие», то настало время для серьезного утверждения того, что «существо мысли и предмета мысли не одно и то же» [16 Там же.].

Андрогины оказались рассечены, но почему это случилось? Ответив на этот вопрос, может быть, мы могли бы разгадать и загадку самого античного андрогина. Что это была за целостность, от которой у нас остались только слова, «коды» и т.п., что это была за бесконечная конечность или конечная бесконечность, от которой у нас остались лишь воспоминания и тоска. Или тоска – это иллюзия иллюзии! Глупо обвинять Платона за его участь «разверзающего ложесна»? Не Платон заявил о времени и пространстве, а само время и пространство заявило о себе. Пришла пора «родить» чудовище (крылья остались в утробе). А вместе с крыльями вечный экстаз: «заутробный смех» отсутствия страданий и смерти сменился плачем Гераклита; познаниевидение сменилось познанием – желанием увидеть; красота, как таковая, почемуто становится красотой дня и ночи, красотой Мадонны и красотой Содомской.

Верно ли думать, что Платон и другие (христианство) наложили «вето» некоей выдуманной полярностью на прекрасность жизни? Достаточно ли думать, что «Отец эдипизовал Эдипа» [17 Делез Ж. Гаттари Ф. Капитализм и шизофрения. Том 1. АнтиЭдип. М., 1989.], также как то, что Эдип – это болезнь? Конечно же, Делез прав, говоря о том, что «запрещенную вещь» вовсе не желали. Эдип не желал свою мать, он желал жену, и познал он свою мать, вовсе не как мать, а как жену. Другое дело, что познал он жену в настоящем, которое заявило о себе как прошлое в образе матери.

Не Эдип захотел вернуться в неудовлетворенное прошлое, а само прошлое заявило о себе в неудовлетворенном настоящем. Слепой случай поглотил Эдипа, и с этих пор античность оказалась ослепшей сама.

Не Отец явился границами времени, а время само вовлекло Отца в свои границы. Отец сам стал жертвой прошлого. А Эдипсын был изгнан из настоящего прошлым в будущее. (Сами поиски виноватого (деспота) уже вводят современную мысль в поле полярности, от которой они открещиваются). Сам Эдипотец оказался Эдипомсыном не ведая того (единое протяженное тело). Сама нерасчлененность, безответственность и непорочность мгновения настоящего в образе матери, явилась причиной болезненной протяженности времени. Вечность разложила карты времени.

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 6 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.