WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 7 |

Проблема идеала в философии

(Статья первая)

Проблема идеала сложна и многогранна И в первую очередь, естественно, возникает вопрос о том, какое место занимает понятие идеала в теории отражения, как оно может быть интерпретировано с точки зрения этой теории. В самом деле, теория отражения учит, что правильно и истинно лишь такое знание, которое отражает то, что есть в действительности. А в идеале выражается не то, что есть, а т.о, что должно быть, или то, что человек хочет видеть. Можно ли истолковать желаемое или должное с точки зрения теории отражения? Иными словами, может ли быть «истинным» идеал?

Философия давно усмотрела здесь трудность и давно же пыталась ее разрешить. Материалисты прошлых эпох упирались в эту проблему в ходе своей борьбы против церковноидеалистических учений, против религиозного идеала и старались решить ее в согласии с теорией отражения, с одной стороны, и с требованиями реальной жизни — с другой. Но вплоть до Маркса и Энгельса идеал казался философам продуктом саморазвития человеческого самосознания, эволюции его нравственных, эстетических и научных принципов. В головах мыслителей домарксовского периода проблема рисовалась так.

Церковь всегда старалась внушить людям, что высшая цель и назначение человека на земле — это подготовка к жизни загробной, к вечной жизни в.небесном раю. Чтобы этой высшей цели достигнуть, человек должен вести себя соответствующим образом. В качестве средств и путей достижения вечного идеала церковь рекомендовала покорность судьбе и власть имущим, смирение плоти и ее желаний, отказ от «посюстороннего» счастья и тому подобных «греховных вожделений». Идеалом человека здесь оказывался монахаскет, а опоэтизированное фантазией изображение этого идеала глядело на людей скорбными очами распятого на кресте «спасителя». Путь к нему — путь на Голгофу, к искупительному страданию, самоуничижению, самобичеванию, избавляющему дух от грязи и мерзости земного существования... И долгие столетия феодального средневековья принимал человек этот идеал за единственно верный и единственно возможный образ высшей сути жизни и мира. Почему? Потому, что лик «спасителя» был на самом деле зеркалом," отражавшим человеку его собственный, измученный и покрытый потом страдания и ужаса лик, лик «спасаемого».

Но вот забрезжила над Голгофой прекрасная зари Возрождения. В свете утреннего солнца люди совсем поиному восприняли распятий «а деревянном сооружений восковой муляж, пропахший пылью и ладаном. Глаза их снова увидели зарозовевший мрамор Парфенона, вечно юную красоту Афродиты и Аполлона, Геракла и Дискобола, Прометея и Ники Самофракийской. Человек снова начал расправлять крылья своей мечты, крылья Дедала и Икара, чтобы взлететь к солнцу, парить над голубыми волнами Средиземного моря, вдыхать свежий ветер, наслаждаться могуществом своей мысли, своих рук, своей здоровой тюти.

ПРОБЛЕМА ИДЕАЛА В ФИЛОСОФИИ Вдохновенный век Возрождения передал эстафету веку Просвещения, веку рационального обоснования прекрасной мечты о возрождении человека, и тот сформулировал свои четкие тезисы относительно идеала, выдвинул против средневекового спиритуалистического идеала свой, земной идеал.

Нет бога, мет рая! Есть только человек и природа. После смерти для людей вообще.ничего нет. Поэтому идеал должен быть найден и осуществлен здесь, «а земле. И материалисты сформулировали его так: земное полнокровное жизнеизъявление каждого живого человека. Пусть каждый делает то,.на что он способен от природы, и.наслаждается плодами своих деяний! Природа — единственная законодательница и авторитет, и от ее имени человеку возвещает идеал только наука, самостоятельное мышление, постигающее законы природы, а не откровение, вещающее с амвонов и со страниц священного писания.

Если идеал не праздная мечта и не бессильное пожелание, то он должен выражать и отражать 1нечто реальное, ощутимое и земное. Что? «Естественные, то есть природой вложенные, потребности здорового и нормального тела человека»,— ответили материалисты. Идеал отражает естественные.потребности «природы человека», и потому на его стороне все могучие. силы материприроды. Изучайте природу, изучайте природу человека, и вы обретете истинный идеал человека и общественного строя, этой природе соответствующего! Этим ответом и удовлетворились французские материалисты XVIII века — Гельвеции, Гольбах, Дидро и их единомышленники. Ответ этот казался исчерпывающим для каждого их современника, придавленного тяжестью монархии и церкви. Ведь ради «извращенных», и «неестественных» удовольствий двора и церков.нобюрократической клики у большинства нации отнимались все самые «естественные» права и ценности: и хлеб, и свобода распоряжаться своим телом и жизнью, и" даже свобода мысли... Если бы эти «естественные» права не попирались двором, бюрократией и церковью! Какой бы рай наступил на благодатной почше Франции! И отлился этот новый идеал в энергичную формулу, в лозунг: «Свобода, равенство, братство!». Пусть каждый человек делает то, что он хочет и может, лишь бы он не приносил ущерба свободе другого человека, своего собрата по роду! Если этого еще нет, то это должн о быть! И свершилось чудо. Загремели над землей Франции могучие раскаты «Марсельезы» и пушечных залпов, рухнули стены бесчисленных бастилий, разбежалось во все стороны стадо попов и бюрократов, а народ поднял к небу трехцветное знамя Свободы, Равенства и Братства. Идеал — должное — оказался сильнее существующего, несмотря на то, что это существующее охранялось всей мощью государства и церкви, бастионами крепостей и канцелярий, штыками солдат и перьями официальных «ученых», цепями тысяч тысячелетних привычек и традиций, официальноцерковной моралью, искусством и правом. Казалось, обрела свои законные права природа «человека вообще», каждого человека. И трудный опыт пришлось пережить и осмыслить людям, чтобы понять, что это не так, что в розовом тумане «всеобщих» идеалов завязалось сражение классов, наполняющих абстрактнообщие фразы своим, отнюдь не всеобщим, смыслом. Очень скоро эта истина стала выступать на свет в виде неожиданных поворотов событий.



Пришлось исследовать: почему же идеал, такой ясный, прекрасный, такой понятный для каждого живого человека, никак не удается реализовать до конца? Почему идеал, такой белоснежногуманный, шествует по земле через горы трупов, окутанный пороховым дымом? И почему вчерашние единомышленники и братья по идеалу вдруг становятся смертельными врагами и отправляют друг друга под нож гильотины? Многие удовлетворялись таким ответом: слишком сильно сопротивление старого, «извращенного» мира, слишком глубоко испорчены люди тысячепстиями те тесного и ^ховиот рабства Испорчены таже те, которые казались и самим себе и др\гим кристально чистыми героями Свободы, Равенства и Братства,—и Дантон, и Робеспьер, и все их друзья И чем дальше, тем коварнее и хитрее оборачивались события Знамя идеала, выпавшее из рук Робеспьера, подняла Директория и тоже оказалась бессильной его удержать Из ее рук вырвал знамя артиллерийский офицер Буонапарте Высоко поднял знамя, повел народ за собой в дым сражений, а в одно прекрасное утро люди с удивлением увидели, что пот плащом революционного офицера прятался старыи знакомый — монарх Увидели, что, прондя полмира, они вернулись туда же, откуда вышли в 1789 году, что опять окружают двор императора Наполеона I хищные чиновники, лживые попы, развратные дамы и что опять приходится отдавать им последний грош, последний кусок хлеба, последнего сына Но и это было еще не все Трудящийся народ Франции все отчетливее чувствовал себя обманутым вдвоине Год от года жирел и становился все прожорливее новый хозяин жизни — промышленник капиталист, банкир, спекулянт Этот получил от ревотюции все, что ему было нужно,— полную свободу аеиствий И эту свободу он >мело использовал для того, чтобы перестроить жизнь страны согласно своему идеалу, сообразно откровению своего бога — денег, золота, чистогана, наживы Что же случилось^ Неужели прекрасный идеал Просвещения оказался лишь призраком сказкой не осуществимой на земле мечтой' Не>желн жизнь, практика, действительность подтвердили и подтверждают истину церкви^ И на почве этого разочарования, на почве чувства полного бессития лют.еи перед ими же самими созданным миром снова, как встарь, расцвети яювитые цветы религии, снова загнусавили с амвонов попы о несбыточности надежд на земное счастье У немногих хвати по тогт,а интеллектуального и морального мужества, чтобы не па(!ть в раскаянии к подножию креста, сохранить верность пачке и идеалу этой наукой сформулированному Осыпаемые пре зрительными насмешками сытых обывателей и «здравомыслящих» апологетов действительности жили и мыслили в эти годы 4нри де Сен Симон и Шарль Фурье Оставаясь верными главным принципам научного мышления просветителей, эти упрямые и благородные умы старались найти и указать человечеству выход из обнаружившегося мбрального и интеллектуального кризиса Вывод, к которому приштн в результате анализа сложившейся ситуации эти два подлинных наследника передовой философии Франции, совпадал с решением англичанина Роберта Оуэна Если права пачка, а не церковь, и если Раз\м и Справедливость не пустые ело ва, то единственным спасением человечества от угрожающей ему фи зической и моратьнои деградации оказывается социализм Человечество поставлено историей перед неумолимон альтернативой либо полнее госпот.ство ретигиозного невежества нравственного и умственного одичания под гнетом золотого тельца, либо расцвет умственных и физи ческих способностей каждого четовека в условиях общественно!! соб ственности на средства производства на основе правильного разумного ведения общественных дел Третьего не дано Свобода, Равенство и Братство реальны лишь в сочетании с рационально организованным Трудом всех людей, добровольно объединившихся в доужныи коллектив Фурье и Сен Си\юн самоотверженно пропагандировали свои идечл, ппелтмрчя к «разум\» и ч\вств> «справедливости» современников Но их (енна 1ьные идеи м по кою ув юкли в то время Ушей народа их го •юс не достнгат, а у «просвещеннон» публики утопии Сен Симона и Ф\рье пьптати тишь раздражение и насмешки Трагещя социалистов утопистов быта типичной трагедиен юроев пришедших в мир стишком рано И не случайно идеалы Сен Симона и Ф\рье в головач и\ учеников и последователей оиень скоро приобрети чарпкагр>ы формы стати слишком ситьно напоминать идеалы <ристиансгва а организации сен сиуюнистов и фурьеристов — религиозные секты Но жизнь идеала просветнтетей не была закончена Правда ему пришлось на некоторое время переселиться с земли Франц,п^ в сумрач ное небо немецкой философии, чтобы, отдышавшись в горнем воздухе спекулятивных высот вновь вернуться на землю, хотя и в ином облике Пока французы делали свое дето, немцы внимательно следити за ними и философствовали Идеал французов они сразу же ириня ш близко к сердцу — свобода, равенство, братство, единство нации — что может быть желаннее и лучше' Насчет идеата, то есть конечной цети, немцы были согласны с французами Но вот средства, использованные в Париже Средства немцам не нравились, и подражать ну! они не от важивались Секрет здесь был нехитр Немецкая буржуазия попросту не успела накопить сил для сражения за свои интересы и права Но свое реальное бессилие она принимала за добродетель за про явление истинно неУ1ецкои «порядочности», высокой «нравственности» И это сильно повлияло на мышление ее идеологов, ее философов тео ретиков В Кенигсбергском университете над ситуацией упорно и с чисто не мецкои систематичностью размышлял старый Кант Его так же восхи шал французский идеал И так же не устраивали средства, испотьзован ные в Париже Не только из гуманных соображении, не только из от вращения к гильотине, к крови и к борьбе человека с человеком У него на этот счет были и более веские основания Ход событий как потагат Кант, сам по себе доказывает, что революционные средства «противоре »|3т» той самой цели, которая провозглашена идеатом а потому и н<_ могут привести к ней Свободу Равенство и Братство невозможно учре дить силон посредством отрублния голов и пушечных залпов Противо речит принципу равенства и «узурпация» власти узк!М кругом лиц, хотя бы эти лица и именовапи себя «революционным правительством» орга ном воли нации Это уничтожает ту самую «свободу», во имя которой все и делается Правда, сам Кант не довел этих мыслей до потной остроты и кон кретности выражения Он предпочитал изъясняться в отвлеченно ака демической терминологии Но это быстро продела ти хорошо понимавшие его талантливые ученики Фихте, Шеллинг, а затем и Гегель Приве денные выше выражения — почти дословный пересказ рассуждении из гегелевской «Феноменологии духа» (в главах «Борьба просвещения с суеверием» и «Абсолютная свобода и ужас») Вся беда, рассуждал Кант, получилась оттого что французские философы неправильно истолковали «природу четовека» Они были абсолютно правы, когда стали рассматривать человека как с а м о ц е т ь а не как «средство» дтя кого то или для чего то существующего вне челов

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 7 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.