WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 43 |

В рассмотренных нами работах В.И. Жога и В.А. Канке, по сути дела, нет реального обоснования правомерности использования в биологии особых единиц измерения времени. Вместо обоснования правомерности введения в биологию специфических единиц измерения времени и соответственно специфических временных метрик В.А. Канке констатирует факт познавательной эффективности вводимых в биологию особых временных метрик и из этого факта делает вывод, что раз в биологии удается рассматривать определенные материальные действия и процессы как равнозначные, то, значит, “они именно таковыми и являются” /Канке, 1988, с. 27/.

В отечественной философской литературе намечалась тенденция положительного решения проблемы многообразия форм времени в рамках разработки структурносистемной методологии. Так, И.В. Блауберг и Э.Г. Юдин, рассматривая время как обязательную компоненту структурнофункционального описания систем и имея в виду использование в биологии в качестве единиц измерения времени время смены поколений и продолжительность жизни популяций, писали, что в этом случае “к анализу привлекается не понятие времени вообще, а собственного времени системы..., причем это время оказывается существенно разным для разных систем; благодаря этому за хронологически одно и то же время разные системы как бы пробегают разные пути развития” /Блауберг, Юдин, 1978, стр. 140/. Правда, авторы при этом, как мы видим, придерживаются общепринятых представлений о том, что "время вообще" это время, измеряемое общепринятыми единицами.

Помимо "внутреннего исторического времени" системы, В.И. Блауберг и Э.Г. Юдин считают правомерным говорить о "времени функционирования" системы, единицы измерения которого “соотносятся с осуществлением определенной функции или применительно к объекту в целом взаимосвязанной совокупности функций” /Там же, стр. 140, 141/. Из пояснений авторов становится ясно, что "функциональное время" системы по смыслу весьма близко к рассмотренному выше биологическому времени, единицами измерения которого являются периоды некоторых циклических процессов самого организма.

Идею функциональной трактовки времени развивает и Ю.Г. Марков, который считает, что “при функциональном подходе к описанию систем происходит своего рода расщепление времени, обусловленное внутренним лагом в системе” /Марков, 1982, с. 175/. Под функциональным описанием системы автор понимает метод моделирования, при котором вся совокупность взаимодействий между объектом и средой делится на два класса по признаку направленности действия. В один класс попадают воздействия, которые испытывает объект со стороны среды, а в другой воздействия, которые объект оказывает на окружающую среду. Последний класс представляет собой результат функционирования объекта /с. 62/. Этим двум классам взаимодействий, считает автор, соответствуют две меры времени внешняя и внутренняя. Внешняя мера характеризует изменения системы, рассматриваемой как структурное образование (лабораторное время), а внутренняя мера характеризует внутренний ритм жизни системы (собственное время). Лабораторное время измеряется с помощью обычных часов и обладает всеми известными нам свойствами. Это есть физическое время. Собственное время измеряется характерными ритмами жизнедеятельности системы, каковыми у живых организмов, согласно автору, являются “ так называемые биологические часы” /Там же, с. 175/.

На отождествлении “ собственного времени” биологических систем с временем, измеряемым “ биологическими часами”, необходимо остановиться особо, поскольку оно является серьезным препятствием на пути адекватного понимания сущности биологического времени.

Под "биологическими часами", как известно, понимается совокупность колебательных (циклических) процессов живых организмов, которые имеют периоды, приблизительно равные или кратные (в том числе, с коэффициентами кратности, меньших единицы) периодам суточных, месячных, сезонных и других ритмических изменений условий жизни, так или иначе связанных с вращательными движениями Земли. Эта связь “ биологических часов” с вращательными движениями Земли, определяющими метрику физического времени, делает их часами физического времени, позволяющими живому организму приспосабливаться к жизни в физическом мире.

О существовании в живых организмах ритмических процессов было известно еще в глубокой древности. На протяжении многих веков шел процесс постепенного накопления фактов, который стал особенно интенсивным в XX столетии, пока, наконец, после выхода в свет обобщающей работы Бюннинга /Bь nning, 1958/ и состоявшейся в 1960 г. первой Международной конференции по проблемам "биологических часов” /Biological Clocks, 1961/ не было осознано, что определенная часть колебательных (циклических) процессов биологических систем выполняет роль своеобразных часов, отслеживающих течение физического времени и помогающих живым организмам приспосабливаться к ритмическим изменениям окружающих условий.



Открытие "биологических часов" привело к тому, что многие исследователи начали сводить проблему биологического времени к проблеме "биологических часов". Вот что писал в 1969 г. А.М. Мостепананко: “Когда говорят о биологическом времени, обычно имеют в виду, что живому организму присущи "биологические часы", которые задают темп всех временных процессов в организме. При этом учитывается, что принцип действия биологических часов может существенно отличаться от принципа действия обычных физических часов” /Мостепаненко, 1969, с. 192/.

Аналогичным образом рассуждает и В.А. Межжерин: “Сформулировав проблему "биологических часов", биологи тем самым поставили перед собой задачу обнаружить специфическую структуру, которая выполняет эту роль. Сегодня становится все более очевидным, что любая биологическая целостность выступает в роли самих "биологических часов", а различные уровни ее организации представляют собой "шестерни", которые отсчитывают время разной протяженности, один уровень осуществляет отсчет "секунд", другой "минут" и т.д.” /Межжерин, 1980, с. 20/. Это, считает автор, “дает основания формулировать не проблему "биологических часов", а проблему биологического времени и его метрики. Последняя и определяет его специфичность для различных систем. Сама же метрика оказывается зависимой от уровня организации и специфики элементов, образующих ту или иную систему” /Там же/. Подобная привязка метрики биологического времени к ритмике "биологических часов" позволяет В.А. Межжерину считать, что “любой биологический ритм, как форма отсчета времени, может быть соотнесен с физическим временем, и в практической работе биологический процесс рассматривается в системе физических координат” /Там же/.

Отождествление понятий “биологическое время” и “время, измеряемое "биологическими часами"”, обусловлено, на наш взгляд, следующим обстоятельством. При обсуждении проблемы биологического времени многие исследователи молчаливо полагают, что, вопервых, в соответствии с тезисом: “Каждой форме движения материи присуща своя специфическая форма времени”9, для всей живой материи существует единое, универсальное, всеобщее биологическое время (по аналогии с единым для всего физического мира общеизвестным нам физическим временем) и, вовторых, поскольку “физическое время это то, что измеряется обычными часами”, "биологическое время" это то, что измеряется "биологическими часами".

В качестве примера рассмотрим работу В.П. Войтенко /Войтенко, 1985/, в которой весьма заинтересованно и достаточно глубоко обсуждается проблема времени в биологии.

В.П. Войтенко совершенно справедливо считает, что “концепция биологического времени была и остается предметом дискуссий, перерастающих рамки теоретической биологии и тесно соприкасающихся с проблемой общефилософского осмысления временных закономерностей материального мира” /с.73/. Однако автор недостаточно четко осознает отличие проблемы биологического времени от проблемы "биологических часов". Более того, он считает, что “успехи хроногенетики и хронобиологии привели к тому, что проблема времени для биолога это прежде всего проблема биологических часов” /с.74/. И хотя в работе рассматриваются факты, относящиеся к проблеме биологического времени, а также затрагиваются некоторые подходы к описанию биологических процессов в специфических ("безразмерных", т.е. не сводимых к единицам физического времени), единицах биологического времени, В.П. Войтенко тем не менее рассматривает эти подходы именно как особые "модельные подходы" к описанию биологических процессов, не имеющих прямого отношения к проблеме времени.

Позицию автора можно понять. Дело в том, что в самом начале статьи, указав на появление представлений о качественно различных формах времени, он справедливо отмечает: “Для того, чтобы представление о полимодальности времени сохранило ранг научной концепции и не превратилось в простую фиксацию сложившейся практики, когда проблема времени так или иначе изучается в рамках многих научных дисциплин, первостепенной является задача идентификации отдельных модальностей” /Там же, с.73/. Автор видит два подхода к решению этой задачи. Один из них заключается в признании того, что разным формам движения материи соответствуют качественно различные временные модальности. “Задача заключается в установлении этого качества, раскрытии диалектики всех модальностей времени, их роли в построении гносеологической и онтологической картины мира” /Там же/. Второй подход “основан на концепции, что единое время, будучи связанным с наиболее фундаментальными свойствами материи, качественно не различается в различных мировых процессах. Отдельные его модальности отражают особенности устройства тех или иных систем, движущихся в едином потоке времени. Задача заключается в установлении механизма, от которого зависит переход от внешнего времени к внутреннему (собственному) времени системы, но сам этот переход рассматривается как количественная (счетная) процедура, за которой не стоит качественный сдвиг” /Там же//Курсив наш. И.Х./.





При такой излишне общей формулировке первый подход оказывается неприемлем, поскольку ведет к представлению, будто в пределах каждой конкретной формы движения материи, так же, как для физической формы движения, существует некоторое особое единое для данной формы движения материи "время". Подобный вывод, по крайней мере, применительно к биологическому времени, как мы видели выше (см. стр. 1314), совершенно неверен. Поэтому вполне понятно, почему автор без особого обсуждения избирает второй подход и считает, что проблема биологического времени это проблема биологических часов. Но поскольку "биологические часы" представляют собой механизм приспособления процессов жизнедеятельности живых организмов к однозначно связанным с вращательными движениями Земли (т.е. с физическим временем) ритмическим изменениям окружающих условий (суточным, месячным, сезонным и т.п. изменениям освещенности, температуры, атмосферного давления и т.д.), то вполне естественно, что автор приходит к выводу об отсутствии какихлибо специфических особенностей биологического времени, т.е. времени, измеряемого биологическими часами. Он пишет: “Таким образом, экспериментальный и теоретический багаж современной биологии позволяет предположить, что метрические и топологические свойства физического времени не претерпевают качественных изменений в биосистемах. Более того, складывается впечатление, что само существование "живых систем, являющихся часами", в числе прочих предпосылок обусловлено и теми свойствами материи, от которых зависят качества физического времени. В этой связи можно считать, что биологическое время не имеет качественной специфики в сравнении с физическим и является самостоятельной временной модальностью в соответствии со вторым принципом, приведенным в начале статьи” /с.8182/.

Таким образом, изначально отождествив проблему биологического времени с проблемой биологических часов, автор приходит к выводу о том, что биологическое время не имеет качественных отличий от физического времени.

Идея многообразия форм времени не исчерпывается проблемой биологического времени. В работах многих авторов рассматриваются понятия геологического, географического, социального и других форм времени. Однако далеко не во всех науках дело обстоит так, как в биологии. Чаще всего вызванные теми или иными причинами реальные трудности временного описания объектов познания интерпретируются как необходимость введения специфической формы времени.

Наиболее показательна в этом плане ситуация в геологии, в которой проблема времени остро встала еще в период становления ее как самостоятельной науки.

С самого начала существования геологии в ней зародились два подхода к проблеме времени: представление о достаточности для геологии общепринятой ньютоновской концепции времени и представление о необходимости описывать геологическую историю Земли в особом геологическом времени.

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 43 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.