WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     || 2 | 3 | 4 |

Социологический журнал №4 1995г.

Зигмунт Бауман ОТ ПАЛОМНИКА К ТУРИСТУ "Идентичность" попрежнему, как и на протяжении всего модерна, остается проблемой", — пишет Дуглас Келнер и добав­ляет, что "идентичность вовсе не исчезает из сегодняшнего обще­ства, а напротив, реконструируется и переопределяется". Однако несколькими абзацами ниже он выражает сомнение в возможнос­ти самотождественных "реконструкций и переопределений", за­мечая, что "идентичность" становится игрой по свободному выбо­ру, театральным представлением своего Я и что "вольности в резких сменах самоидентификации могут привести к потере контроля". Амбивалентность позиции Келнера отражает ны­нешнее состояние самого объекта обсуждения. Разговоры об иден­тичности и о связанных с нею проблемах сегодня слышатся чаще, чем когдалибо в Новые времена, и поэтому правомерен вопрос, не отражает ли теперешняя обеспокоенность общее правило, согласно которому вещь замечают лишь ex post facto, когда она пропадает, перестает работать или разваливается.

Я полагаю, что, хотя идентичность попрежнему "остается проблемой", это уже не та проблема, которая стояла "на протяже­нии всего модерна". В самом деле, если проблема идентичности эпохи модерна заключалась в том, как построить идентичность и сохранить ее целостность и стабильность, то проблема постмодер­на прежде всего в том, как избежать фиксации и сохранить свободу выбора. В отношении идентичности, как и многого другого, ключевым словом модерна было "создание", ключевое понятие постмодерна — вторичное использование [recycling]. Кроме того, можно сказать, что если материальным носителем модерна была фотобумага (вспомним желтеющие страницы неуклонно распухавших семейных альбомов, которые запечатлевали медленное прира­щение необратимых и неизгладимых событий становления идентич­ности), то носителем постмодерна стала видеокассета с магнитной лентой (запись можно прекрасно стирать и перезаписывать, ведь кассета не рассчитана хранить чтонибудь вечно и тем самым несет в себе идею о том, что любая вещь в мире достойна внимания лишь до тех пор, пока не попадется следующая достопримечательность). Если в новые времена главной заботой в связи с идентичностью была забота о долговечности, то сегодня заботятся о том, как уклониться от обязанностей. Модерн строился из бетона и стали. Постмодерн — из вырожденной органики — пластмассы.

Идентичность как таковая является изобретением модерна. Расхожие утверждения вроде тех, что модерн лишил идентич­ность "корней", или что модерн породил "неотягощенную" иден­тичность, являются плеоназмами. Идентичность "стала" пробле­мой не однажды вдруг, но исходно была "проблемой", родилась как проблема (как нечто, что требует своего решения — как задача) именно вследствие того ощущения недоопределенности и свободного парения, которое в конце концов expostfacto артикулировалось в "оторванность". Идентичность не застынет ни в какую видимую или осязаемую сущность, но только и может быть либо "оторванной", либо "неотягощенной".

Об идентичности вспоминают тогда, когда нет уверенности в своей принадлежности, то есть, когда человек не может с уверен­ностью определить свое место в многообразии поведенческих стилей и шаблонов, не знает, как убедить окружающих в том, что это место он занимает по праву, для того, чтобы обе стороны знали, как вести себя в присутствии друг друга. В стремлении избежать этой неясности придумали слово "идентичность". Вот почему идентичность, по внешнему виду существительное, ведет себя как глагол, правда, если быть точным, глагол весьма странный — который встречается только в форме будущего времени. Несмотря на то, что идентичность очень часто гипостазируют как атрибут некой материальной сущности, она имеет онтологический статус проекта и постулата. Сказать "постулируемая идентичность" зна­чит сказать одно лишнее слово, так как не может быть никакой идентичности кроме постулируемой. Идентичность есть критичес­кая проекция того, что требуется, и/или того, чем хотят видеть то, что есть, или, еще точнее, косвенное утверждение неадекват­ности и неполноты последнего.



Идентичность появилась в сознании и практике Нового вре­мени с самого начала как индивидуальная задача. Именно индивиду вменялось искать спасения от неясности. Не в первый и не в последний раз социально порожденные проблемы пред­стояло решать индивиду собственными усилиями, а болезни общества исцелять силами частной медицины. Нельзя сказать, что индивида предоставили собственной инициативе и сообразительности. Как раз наоборот, возложение на индивида ответ­ственности за самовоспитание породило несть числа всякого рода наставников, репетиторов, учителей, консультантов и ин­структоров, которые стали претендовать на обладание высшим знанием о том, из чего состоят рекомендуемые ими идентичнос­ти и как их можно добиться и сохранить. Концепции формиро­вания идентичности и культуры (то есть идеи о некомпетент­ности индивида, о необходимости коллективного воспитания и важности умелых и знающих воспитателей) родились, да и могли родиться, только вместе. "Оторванность" идентичности ознаменовала собой наступление индивидуальной свободы вы­бора и зависимости индивида от экспертов.

Паломничество как жизненный стиль модерна Фигура паломника не была изобретением модерна, ибо она стара, как христианство. Модерн придал ей новые Очертания и невиданную ранее направленность.

Когда поверженный, униженный и разграбленный кочевника­ми Алариха Рим лежал в руинах, Св. Августин сделал следующую запись: "Сказано о Каине, что он построил город, Авель же был странником на земле и ничего не построил". "Истинный град святых — на небе"; здесь на земле, — размышлял Св. Августин, — хрис­тиане бродят, "будто совершая паломничество сквозь время и поисках Царства вечности".

Для странствующего во времени паломника истина находит­ся повсюду; его истинное место всегда в некотором удалении в пространстве и времени. Всюду, где бы ни находился паломник, это не то место, где ему надлежит или где он мечтает быть. Дистанция между истинным миром и этим здесь и сейчас образуется зазором между тем, чего нужно достичь, и тем, что достигнуто. Честь и хвала будущих достижений принижают настоящее и становятся маяком. К чему паломнику город? Ему важны только улицы, а не дома, потому что дома искушают возможностью отдохнуть, расслабиться и забыть о назначении. Правда, и улицы могут оказаться не помощью, а помехой, ловушкой, а не проходом. Они могут задать неверное направле­ние, увести с прямого пути в сторону. "Иудеохристианская культура, — пишет Ричард Сеннет, — связана в своих истоках с переживанием духовной неприкаянности и бездомности... Наша вера начиналась с неладов с местом".

"Мы паломники во времени" под пером Св. Августина было не проповедью, но констатацией факта. Мы — паломники, что бы мы ни делали, и ничего не сможем с этим поделать, даже если захотим. Земная жизнь — не что иное, как короткая увертюра к вечному существованию души. Очень немногие поже­лали и оказались способны сами составить эту увертюру, в согласии с музыкой небесных сфер: то есть превратить свою судьбу в сознательно принятое предназначение. Этим немногим пришлось бежать от соблазнов города. Своей обителью они долж­ны были выбрать пустыню. Пустыня христианского отшельника располагалась в некотором удалении от шумной повседневной жизни, от города и деревни, от мира, от полиса. По замыслу, пустыня должна устанавливать дистанцию, отделяющую индиви­да от гражданских и семейных обязанностей, от теплоты и мук события с людьми, от их взглядов, от необходимости подлажи­ваться и приспосабливаться к ожиданиям окружающих под их неусыпным надзором. В мирской повседневности у человека связаны не только руки, но и мысли, а горизонт наполнен лачугами, амбарами, садиками и башнями церквей. Куда ни пойди, ты — "гдето", а быть гдето значит испытывать давление и делать то, что требует от тебя твое местоположение. Пустыня, напротив, не была еще нарезана на местоположения, и по этой причине она была землей самосотворения. Пустыня, пишет Эдмон Жабес, это "пространство, где каждый шаг прокла­дывает дорогу следующему и отменяет предыдущий, а горизонт означает надежду на завтра которое говорит". "Вы идете в пустыню не за тем, чтобы обрести, а за тем, чтобы утратить свою идентичность, потерять свою личность, стать анонимом... Но потом происходит нечто необычное: вы начинаете слышать, как говорит тишина". Пустыня — это архетип и теплица первоздан­ной, первобытной, незамутненной глубинной свободы, которая есть не что иное, как отсутствие пределов. Переживание близости к Богу у средневекового пустынника вызывалось острым ощущени­ем собственной богоподобности: несвязанностью обычаями и условностями, нуждами собственного тела и душевными потреб­ностями других людей, своих прошлых деяний и действий в настоящем. Выражаясь языком сегодняшних теоретиков, можно сказать, что отшельники были первыми, кто в своей жизни прочувствовал "оторванность" и "неотягощенность" личности. Они были богоподобны, ибо все, что они делали, они делали аb nihilo. Их паломничество к Богу было упражнением в построении себя (вот почему Церковь, желавшую быть единственной связующей линией с Богом, с самого начала возмущали пустынники, и она вскоре уклонилась от своего пути, согнав их в монашеские ордена под пристальное око уставов и рутины).





Протестанты, как говорил Вебер, совершили немыслимый для одиноких пустынников времен оных подвиг: они стали паломниками внутреннего мира. Они изобрели способ отправ­ляться в паломничество, не покидая собственного дома, а если и покидая, не превращаться в бездомных. Это, однако, им удалось только потому, что пустыня глубоко проникла в их города Опустыненный мир требует, чтобы жизнь проживалась как паломничество. Но если жизнь — паломничество и мир за порогом опустынен и безобразен, то паломничество наполнит его смыслом, превратит мир в магистраль, ведущую к тому месту, где обитает его смысл. Это "привнесение" смысла называлось до настоящего времени "строительством идентичности". Паломник и пустынный мир, по которому он шагает, обретают свои смыслы вместе и посредством друг друга. Оба процесса могут и должны не прекращаться ввиду непреодолимости дистанции между целью (смысл мира и идентичность странника всегда еще не достигнуты, всегда в будущем) и настоящим моментом (про­межуточной станцией на пути следования идущего к идентич­ности).

И смысл, и идентичность могут существовать только как проекты, и лишь дистанция позволяет проекту существовать. То, что на "объективном" языке описания пространства мы называем "дистанцией", является переживанием, о котором в "субъективных", психологических терминах мы говорим как о неудовлетворенности и небрежении тем, что есть здесь и сейчас. Слова "дистанция" и "неудовлетворенность" имеют референтом одно и то же, и оба слова имеют смысл только в той жизни, которую живут паломни­ками.

То, что именно "из разности между найденным и требуемым удовлетворением создается движущий момент, не позволяющий остановиться в какой бы то ни было из создавшихся ситуаций; он, по словам поэта, "необузданно стремится все вперед", — отметил Фрейд в "По ту сторону принципа наслаждения". Жанин Шасге Смиргель дает пространный комментарий по поводу этого плодотворного на­блюдения, относящего начало саморазвития личности, форми­рования идентичности etc. к элементарной ситуации задержан­ного влечения, непреодолимой дистанции между идеальным Я и реалиями настоящего.

Здесь "дистанция" понимается как "задержка"... Преодоление пространства есть функция времени, ибо дистанция измеряется временем, необходимым на ее преодоление. "Здесь" — ожида­ние, "там" — удовлетворение. Далеко ли от "здесь" до "там", от ожидания до удовлетворения, от пустоты до смысла, от проекта к идентичности? Десять лет, двадцать? Столько, сколько требу­ется, чтобы выполнить свое предназначение? Время, которым пользуются для измерения расстояний, должно быть как линей­ка: прямым, цельным, с равноудаленными делениями, из твер­дого и прочного материала. Таким оно и было в действительности в эпоху модерна — время жизни ради будущих свершений. Как и сама жизнь, время было векторным, непрерывным и не сгибалось. Оно "шло вперед" и "проходило". И жизнь, и время были сделаны по мерке паломника.

Pages:     || 2 | 3 | 4 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.