WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 49 |

мелодий» («Russkija Melodii: Melodie russe, leggende, liriche, poemetti. Prima versione italiana col testo russo a fronte per E. W. Foulques e D. Ciampoli». Lipsia) с переводами стихов Пушкина, Лермонтова, Козлова, Некрасова, Рылеева и др. В своих статьях Де Губернатис постоянно пишет о самых известных русских писателях XIX в. В одной из статей 1879 г., характеризуя творческий путь Достоевского, он отмечал, говоря о романе «Преступление и наказание», мастерство психологического анализа русского писателя, его умение «открыть и запечатлеть самые тайные движения души». Картины действительности, которые рисует Достоевский, отличаются драматической силой и правдивостью и вызывают волнение, сходное подчас с ощущением, навеянным страшным сном или кошмаром. В лучших своих романах Достоевский изображает необыкновенные человеческие страдания, выбирая своими персонажами несчастные или больные существа, которых скорее следовало бы подвергнуть медицинскому, чем художественному анализу. «Впечатление, которое производит чтение этих книг, одно из самых сильных, но не очень здоровое, потому что оно вызывает в нас ужас и одновременно сострадание, почти симпатию к мукам, заключающим в себе нечто греховное, но благодаря особым условиям, в которые автор ставит своих персонажей, они могут показаться чуть ли не добродетельными». Подчеркивая трагизм изображаемой Достоевским действительности и необычайность переживаний его персонажей, Де Губернатис особо выделяет идею страдания как путь нравственного самосовершенствования личности, повторяя точку зрения некоторых русских критиков. Более подробно о философии страдания у Достоевского Де Губернатис говорит в статье 1881 г., цитируя эпиграф к «Братьям Карамазовым» из Евангелия. «Писатель, который не боролся и не страдал во имя истины, справедливости и нравственности, может, несомненно, прожить самые безмятежные и спокойные дни, но плоды его деятельности будут ничтожны. Он проживет, как евангельское пшеничное зерно, долго и одиноко. Но если писатель, отдаваясь своему труду, пренебрежет своим здоровьем, нарушит собственный покой, сократит свои дни, чтобы распространить немного больше света и зажечь вокруг себя искру благородного энтузиазма, чтобы вовремя поднять голос великодушного возмущения, тогда ему не на что будет сетовать, потому что он жил и страдал не напрасно».13 В этом заключается смысл эпиграфа и великого труда 10 См.: Ibid., p. 478, 565—570.

11 De Gubernatis A. Dizionario biografico degli scrittori contemporanei. Firenze, 1879, p. 348. — В этой и в следующей статье Де Губернатис воспроизводит фамилию русского писателя — «Dastaievski».

12 De Gubernatis A. Bomanzieri contemporanei: Т. Dastaievski. — «Nuova Antologia», 1881, v. 26, 1 aprile, p. 423—435.

13 Ibid., p. 425.

русского писателя. Такое восприятие Достоевского станет в большей или меньшей степени почти традиционным за пределами России, особенно в ранний период знакомства с его произведениями.

Так, Доменико Чамполи, исследователь славянских литератур и переводчик Достоевского, вслед за Де Губернатисом и Вогюэ рассматривает творчество Достоевского с позиций все той же «религии страдания».14 После посещения России в 1893 г. в статье «У могилы Достоевского. Воспоминания о России» Чамполи рассказывает о посещении дома, где скончался Достоевский, и его могилы в АлександроНевской Лавре. Чамполи рисует портрет Достоевского, вглядываясь в его бюст на могильном памятнике, слушает рассказ о Достоевском его друга, писателя Григоровича. Трудность восприятия романов Достоевского на Западе Чамполи объясняет разницей проблематики европейского и русского романа. В Италии содержанием романа почти всегда является любовная страсть, в России это не главное, любовь не заполняет всего существования персонажей русских писателей. У Достоевского любовь — нечто идеальное (idealita).

Чамполи рассматривает творчество Достоевского в сравнении с творчеством известных писателей: Гофман и По не смогли бы создать такого героя, как герои Достоевского, Флобер и Золя не сумели бы так глубоко показать психологию, а Мандзони и В. Скотт не описали бы чувство так, как это сделал Достоевский. По мнению Чамполи, Достоевский всеобъемлющ, он заключает в себе мир Тургенева и даже Л. Толстого. Для итальянцев творчество Достоевского может служить примером более глубокого постижения действительности и сочувствия к обездоленным. Идея милосердия и сострадания к «униженным и оскорбленным», поражая воображение итальянцев, не казалась им все же новой. В самой Италии эта идея пропагандировалась особенно настойчиво в 1840—60е годы целой группой писателей, известной под именем «школы Мандзони». Джулио Каркано и Катерина Перкото, Маркиза Коломби и Франческо Мастриани, показывая в своих рассказах и романах суровую действительность и жестокие страдания, выпадающие на долю сельской и городской бедноты, наделяли своих персонажей высокими душевными 14 Ciampoli D. Letterature slave, v. 2. Milano, 1891, p. 38—39.

15 Ciampoli D. Saggi critici di letterature straniere. Lanciano, 1904, p. 189—201. — А. Гварньери Ортолани в библиографии произведений Достоевского приводит эту статью за подписью «Vialov»: Bicordi di Russia: alla tomba di Dostoevskij. — «Fanfulla della Domenica», 1893, 19 febbraio. — In: Guarnieri Ortolani A. M. V. Saggio sulla fortuna di Dostoevskij in Italia. Padova, 1947, p. 123; Б. Рентой приводит псевдоним Чамполи «Viator»: Alla tomba di Dostoevski. Bicordi di Russia. — «Fanfulla della Domenica», 1893, N 15. — In: Rentоn B. La letteratura russa in Italia nel secolo XIX. — «Rassegna sovietica», 1961, N 5, p. 77—78; Э. Де Микелис называет псевдоним Чамполи также «Viator» (см.: De Michelis E. Dostoevski nella letteratura italiana. — «Lettere italiane», 1972, N 24, p. 178).

качествами, изображали их благородными жертвами социальной несправедливости и считали своим долгом поднять голос в защиту всех страждущих.

Веризм, занимавший в итальянской литературе господствующее положение в 1880х годах, в лице своих лучших представителей: Верги, Капуаны, M. Серао, Г. Деледды, Д. Чамполи, Ф. Де Роберто, — воспринял идею любви к неимущим классам. Писателиверисты, отвергая творческий метод своих предшественников с его откровенной тенденциозностью и филантропией, сделали простого крестьянина, рыбака, горожанина центральным героем своих произведений, описывая его с более объективных позиций и освободив его образ от излишней сентиментальности и слащавости. Естественно, что идея сострадания к униженным и обездоленным поражала прежде всего в романах Достоевского, как и необычайно правдивое изображение действительности. Идеи искупительного страдания, покаяния и любвистрадания также могли найти отклик в Италии, католической стране, склонной к мистической восторженности, тем более что и демократическая литература о народе 1840—60х годов, продолжая традиции Мандзони, исповедовала философию терпения и покорности, призывая к смирению и упованию на бога. Однако в известной степени эти идеи уже были преодолены веристской литературой, видевшей в религии один из социальных предрассудков и противопоставившей евангельской проповеди смирения идею беспристрастного изучения действительности и всех ее зол.

В 70—80е годы XIX в. говорить о какомлибо значительном влиянии Достоевского на итальянскую литературу не приходится. Веристы, стоя на прямо противоположных философских и эстетических позициях, не приняли бы его нравственные и духовные искания. Итальянским веристам ближе был Золя с его «естественнонаучным» объяснением человека и общества, теорией «среды» и физиологической психологией. Теоретика веризма Луиджи Капуану Золя называл своим «дорогим собратом по перу» и считал себя его, «преданным и искренним другом». Капуана, довольно хорошо знакомый с произведениями Достоевского, написал о нем лишь небольшую статью, а о Золя — несколько специальных статей и посвятил ему свой роман «Джачинта» (1879).16 Этот факт свидетельствует об определенной идейной позиции веристов и четкой ориентации на французский натурализм.

16 См. письмо Золя к Капуане от 27 мая 1879 г. (Zola E. Correspondence. (1872—1902)).—Les oeuvres completes, v. 49. P., 1929, p. 528; Саp11ana L. Giovanni Episcopo e Dostoevskij; статьи о «Западне» и «Странице любви» см. в кн.: Capuana L. Studi sulla letteratura contemporanea, ser. 1. Milano, 1880, p. 50—76; о романе «Нана» в кн.: Capuana L. Studi Bulla lotteratura contemporanea, ser. 2. Catania, 1882, p. 175—189; о «Трех городах» в кн.: Capuana L. Cronache letterarie. Catania, 1899, p. 125— 142.

В Италии творчество Достоевского часто воспринималось в противопоставлении творчеству Золя. Когда один из итальянских критиков назвал Достоевского «русским Золя», Де Губернатис выступил с возражением, утверждая, что Достоевский и Золя используют разные художественные методы, отвечающие их задачам и самому духу их произведений. Де Губернатис, как и Достоевский (см., например, статью Достоевского «Среда» 1873 г. и письма 1876 г.), не принял теорию «среды» Золя. Достоевский противопоставлял «среде» нравственную свободу, чувство ответственности и долга, которые он видел в религии. Возражая одному из русских критиков, полагавшему, что если бы Золя родился и писал в России, а Достоевский во Франции, то один написал бы то, что создал другой, ибо различие между Золя и Достоевским только в «среде», в обществе, в котором они воспитались и вращались, Де Губернатис отметил: «Я не придаю среде столь большого значения, когда речь идет о двух писателях оригинального таланта».18 Для Золя главное — рассудок, для Достоевского — сердце. Золя безжалостно описывает зло, которое наблюдает в окружающей действительности, как бы для того, чтобы дать пощечину обществу. Он изображает низшие слои, не вызывая к ним глубокой симпатии и живого сострадания. Золя отличается от Достоевского не тем, что один — француз, а другой — русский, а тем, что темперамент, душа, обычаи и идеалы двух писателей в корне противоположны: «Достоевский ревниво оберегает свой идеал, хранит ему верность в течение всей жизни, постоянно проповедует его и внушает молодежи любовь к нему».19 Золя — скептик и атеист, сеющий неверие и ненависть; Достоевский — глубоко верующий, который любит ближнего и сострадает его бедам. Нравственная правда оказывается на стороне Достоевского, а не Золя. Как философ и писатель Достоевский ближе Де Губернатису, чем Золя.

С этих же идейных позиций итальянский критик анализирует и художественное творчество обоих писателей. Достоевский изображает мир, каков он есть, не исключая темных сторон, вызывающих подчас содрогание. Его произведениям иногда не хватает внутренней гармонии, отдельные сцены и эпизоды не переплавились в единое гармоническое целое и потому воспринимаются неравноценно. Романы Достоевского, как и романы Золя, оставляют иногда впечатление усталости, языковой шероховатости и даже грубости. Эти недостатки, с точки зрения Де Губернатиса, отчасти сближают русского и французского авторов. Однако в Достоевском Де Губернатис видит великого писателя, любящего жизнь и справедливость, чего лишен Золя. Достоевский 17 Достоевский Ф. М. Письма, т. 3. М.—Л., 1928, с. 211—213; см.: Реизов Б. Г. Из истории европейских литератур. Л., 1970, с. 147—158.

18 De Gubernatis A. Bomanzieri contemporanoi: T. Dastaevski — «Nuova Antologia», 1881, v. 26, 1 aprile, p. 430.

19 Ibid., p. 431.

стремится открыть даже и самом закоренелом преступнике искру божию, как залог его спасения. Золя же делает нечто обратное, показывая, например, в «Западне», как две простые и добрые от природы души опускаются на дно и погибают. Симпатии Де Губернатиса целиком на стороне Достоевского, в котором он видел наиболее совершенное воплощение русского народа, глубоко религиозного и недовольного своим положением.20 О Золя Де Губернатис повторял то же, что говорили многие французские критики, видевшие в Золя сокрушителя основ общества и пропагандиста аморализма, как полагал и сам Достоевский.

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 49 |




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.