WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 24 |

Текстовая модальность пронизывает как отдельные отрезки текста, так и весь текст в целом. Реализация текстовой модальности осуществляется с помощью всего арсенала языковых средств, ис­пользуемых в тексте: грамматических, лексических, фразеологиче­ских, интонационных, стилистических. В паралингвистически ак­тивных текстах значительную долю модальной информации несут невербальные средства. Г. П. Немец отмечает: «Известные лингви­стической науке так называемые традиционные средства модаль­ности в процессе языкового развития, обогащения человеческого общества все новыми формами как языка, так и неязыковыми (экс­тралингвистическими и паралингвистическими) возможностями, значительно расширяют свои границы...» [Немец, 1991, 178]. И; влечение модального компонента смысла креолизованного текста, определение его «модального ключа» происходит на основе воcприятия информации, заключенной в вербальных и невербальных знаках познающей ее языковой личностью. Особое значение при­обретают при этом фоновые знания, мироощущение, эмоции, же­лания получателя текста.

1.3.4. ЛЕКСИКОСЕМАНТИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ АГИТАЦИОННОГО ТЕКСТА Язык политического текста отличают наличие общественнополитической лексики и фразеологии; переосмысление лексики других стилей; открытая оценочность речи, лаконичность изложения при информационной насыщенности; отбор языковых средств с установкой на их доходчивость, лозунговодекларативный характер выражения, использование характерных для данного стиля речевых стереотипов, клише; адресность, разнообразие стилистического использования языковых средств: полисемии слова, ресурсов словообразования (авторские окказионализмы и неологизмы), эмоциональноэкспрессивной лексики; использование изобразительновыразительных синтаксических средств языка (в частности, средств стилистического синтаксиса (риторические вопросы и восклицания, параллелизм построения, повторы, инверсия и.т.д.).; эксплуатация в экспрессивных целях композиционных логикостилистических форм и приемов и др.

Наличие в политической лексике также большого количества речевых стереотипов (стандартов, клише) объясняется тем, что и для автора, и для адресата клише представляют несомненные удобства. Это облегчение коммуникации, легкая воспроизводимость готовых речевых формул. Нередко изза частой повторяемости речевые клише превра­щаются в штампы и теряют свою первоначальную образность. Например, стали шаблонными выражения: пройти всю служебную лестницу, дать зелёную улицу (обеспечить беспрепятственное продвижение или развитие), обеспечить прозрачность бюджета, жить за чертой бедности.

Лингвист Р.Водак утверждает, что «политический язык находится как бы между двумя полюсами – функциональнообусловленным специальным языком и жаргоном определенной группы со свойственной ей идеологией. Поэтому политический язык должен выполнять противоречивые функции, в частности быть доступным для понимания (в соответствии с задачами пропаганды) и ориентированным на определенную группу (по историческим и социальнопсихологическим причинам)» (Водак, 1998, с. 24).

Изучая политический текст в диахроническом аспекте, авторы отмечают существенные изменения в тех связях, которые устанавливаются между формами языка, между языковыми единицами, можно наблюдать значительные изменения. «В современном употреблении отражаются динамические процессы нашего времени, порождаемые экономическими, политическими, социальными переменами в обществе» (Паршина, 2004).

В частности, как отмечает Заварзина (2000), «с 80х годов происходит снятие «идеологических наслоений», обусловленных господством марксистсколенинской идеологии. Например, номинация «большевик» имело ярко выраженную положительную коннотацию. Ныне же наоборот. Определение «советский» сегодня часто употребляется в негативном значении «совковый». Изменяется социальная оценочность слов они становятся либо нейтральными, либо изменяют коннотацию: развиваются новые синонимические и антонимические связи. «В ХХ веке употребление слова «чиновник» демонстрирует эволюцию исследуемой лексемы: наиболее частотным является употребление слова в переносном значении, не в денотативном, а в негативном коннотативном смысле» (Паршина, 2004).

Рассматривая текст политики в синхроническом аспекте, исследователи отмечают, что тенденции к стереотипности в языке современного политического текста противостоит тенденция к усилению экспрессив­ности. Политический дискурс российского общества в последние годы отличается кардинальным обновлением содержания и формы коммуникативной деятельности, «отличается яркостью, граничащей с карнавальностью; раскрепощенностью, граничащей со вседозволенностью и политическим хамством» (Шейгал, 2000). Многие специалисты (М.Р. Желтухина, О.С. Иссерс, Е.И. Шейгал и др.) указывают на повышенную агрессивность современной политической речи, активное использование конфронтационных стратегий и тактик. «Язык политической рекламы становится всё более воинственным, кликушеским и угрожающим. …Он становится языком Войны» (Ершов, 2001).

По мнению Ю.А. Бельчикова, «в последние годы происходит активизация и расширение сферы употребления инвективной лексики (инвектива «разновидность сатиры, гневное письменное или устное обвинение, памфлет». СЭС, с. 548) и фразеологии, в том числе в рамках литературного языка, что вполне обоснованно говорит о тенденции к огрублению литературной речи и тесно связанной с ней детабуизации грубой бранной лексики и лексики обсценной, а также возрастающей роли употребления жаргонизмов» (Бельчиков, 2002). Исследователь приводит два обстоятельства, способствовавшие детабуизации: обострение политической борьбы, нарастание социальных и экономических коллизий в постсоветском пространстве, что привело к «открытой брани в газетах, особенно оппозиционных властям» и, как ни странно, эпоха «гласности». «Носители литературного языка (политики, журналисты, литераторы, артисты) стали выражать свои мысли без оглядки на литературные нормы и элементарные правила приличия» (там же).

Экспансия жаргона состоит не только в количественных изменениях, но также и в изменении его роли, его статуса. «Жаргонное слово очень часто является доминирующим наименованием, находится в смысловом центре фразы, занимает сильную синтаксическую позицию, и это создает впечатление его «веса», значимости» (Горбаневский, 2002). Часто жаргон используется как строительный материал для создания образности:

«Нас послали на три буквы, и эти три буквы – ЖКХ» (заголовок статьи в предвыборной газете кандидата на пост Губернатора Томской области Е. Кротова «Верю!», 2003 г.).

Коммуникаторы стремятся к «синхронизации речевых фигур со вкусами и ожиданиями широкой публики». Исследователи отмечают, что «нынешний президент, придя к власти, «узаконил» в политическом лексиконе лозунг нового времени — «мочить в сортире». Переход к уголовной лексике, ее широкое использование средствами массовой информации и политическими лидерами стали знамением эпохи» (Соколов, 2004).

Отмечается также широкое употребление в агитационных текстах элементов разговорной речи. Разговорная речь является наиболее массовой формой языка как средства общения. Поэтому звучащая речь (в значительной своей части разговорная) в количественном отно­шении втрое «влиятельнее» речи письменной (Розенталь, 2001). Именно этим можно объяснить ее популярность у составителей политических текстов.

Для разговорной речи характерно постоянное привлечение внимания собеседника. Поэтому запланированный говорящим экспрессивный эффект высказывания и эмотивная реакция слушателя определяют атмосферу диалога (Граудина, Ширяев). Адресант стремится сообщить информацию необычным способом, в яркой, выразительной форме, используя языковые средства разных уровней с экспрессивным значением, а также стилистические единицы (тропы и фигуры речи). Все эти единицы передают авторское отношение, показывают стилистическую "манеру" автора сообщения, его образное осмысление того или иного факта.

Разговорная речь является "родиной" всей идиоматики языковой системы, "полигоном" закрепления в языке окказионализмов, клишированных фраз, синтаксических блоков. В разговорной речи происходит процесс вторичного означивания языковых единиц разных уровней, переделка старых фразеологизмов, формирование новых (там же).

«Иду в городскую думу с самой что ни на есть корыстной целью. Сейчас поясню. Звонит мне на работу моя мать (дело было зимой). И говорит: «Сынок, ну сделай же чтонибудь! В доме уже седьмой год нет горячей воды, батареи чуть теплые! Повлияй на этих коммунальщиков, ты ж редактор!» (из листовки кандидата С.Никифорова, 2001 г.) Тенденции, складывающиеся в речевом узусе, находят свое отражение в повышенной активности, расширении сферы употребления лексикофразеологических единиц определенного содержания и социокультурного статуса. Резюмируя вышеизложенное, можно определить, что синкретичность языка является главной чертой современного политического текста.

1.3.4.1. ОЦЕНКА КАК ОБЯЗАТЕЛЬНЫЙ КОМПОНЕНТ ПРАГМАТИЧЕСКОГО СОДЕРЖАНИЯ АГИТАЦИОННОГО ТЕКСТА Актуализация оценочной прагматической установки один из мощных способов воздействия на читателя, так как в процессе восприятия речевого произведения осуществляется открытое, программируемое адресантом воздействие на эмоциональноволевую сферу потенциального избирателя. Предполагается, что в процессе восприятия агиттекста читатель должен не только усвоить собственно фактуальную информацию, но и принять ту систему оценок, которую ему сообщает или в ряде случаев «навязывает» автор, поэтому оценочная прагматическая установка всегда тесно связана с элементами тематического содержания. В результате такого воздействия происходит частичное (или полное) усвоение либо резкое неприятие (отторжение) читателем системы ценностей, политических взглядов и личностных предпочтений автора.

Оценочность – важнейшее качество языка публицистики (Солганик, 2001) начинает играть свою роль уже на начальной стадии создания текста. Оценочность проявляется в отборе и классификации фактов и явлений действительности, в их описании под определенным углом зрения, в специфических лингвистических средствах. Таким образом, читатель потребляет уже преобразованную информацию, в которой оценка исподволь внушается адресату.

Выявление читателем оценочной информации и распознавание знака оценки («хорошо»/»плохо») осуществляется достаточно быстро. Оценка в текстах агитационного характера традиционно бинарна: «свой» кандидат оценивается только позитивно, «чужой» негативно, реже не подвергается оценке вообще.

Функциональную роль актуализаторов оценочной прагматической установки могут реализовывать целые текстовые фрагменты. Например, в приведенном ниже фрагменте оценку выражает система речевых средств разных уровней, объединенных на текстовой плоскости выполнением единого коммуникативного задания:

«Мы живем, как стадо. Безропотное стадо в стране дураков. Живем ужасно. Но снова и снова даем обманывать себя и сами выбираем людей, которые живут за наш счет… Мы так приучены: не спорить, не высовываться, не думать. Но с момента развала социализма прошло уже 10 лет. Сейчас мы живем в другой стране, где миллионеры и чиновники строят роскошные особняки, а врачам и учителям месяцами не выплачивают жалкую зарплату. Где издевательская пенсия составляет 300 рублей. Где гниет и разваливается от безденежья коммунальное хозяйство. Где власть предержащая относится к народу, как к людям второго сорта. Нет, нас будут немного подкармливать, как подкармливают скотину, чтобы она не мычала и не бузила. Подкармливать, чтобы мы не бастовали, не крушили их особняки, а в день выборов шли и голосовали как надо. И виноваты мы с вами. Мы сами выбрали эту власть. Мы сами создали свою полускотскую жизнь. По большому счету, наша сегодняшняя дерьмовая жизнь зависит только от нас. Только от нас зависит, какой будет власть в Томске и в стране, будем ли мы жить как безропотное стадо и дальше» (листовка кандидата в Государственную Думу РФ О. Плетнева, 1999 г.) В агитационных текстах, наряду с экспликацией актуализаторов оценочной прагматической установки, широко распространено имплицитное выражение оценки, позволяющее автору предвыборного текста неявно, незаметно похвалить своего кандидата или вынести порицание программе, деятельности или личности чужого кандидата. В этом случае функцию оценочной прагматической установки реализуют графические средства (разбивки, варианты шрифтов, компоновка абзацев, рисунки и т. п.) и даже сам порядок подачи материала.

Контекст мощное многоуровневое средство для реализации как прямой, так и опосредованной оценки. Оценка здесь формируется с учетом словесного окружения. Это происходит:

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 24 |




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.