WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     || 2 | 3 | 4 |

Данто Артур.

Ницше как философ. – 2001.

Глава 8. Воля к власти I Представляя то или иное учение Ницше, я был вынужден время от времени использовать выражение "воля к власти". Любое другое выражение могло бы исказить его идеи, и я предпочел всетаки использовать его собственное, пусть не разъясненное, выражение, позволив логике контекста определять его смысл. Теперь я должен попытаться раскрыть значение этого центрального понятия. Подобно теме вечного возвращения, это понятие спонтанно появляется в сочинениях Ницше, и он особо не стремится объяснить, что он под ним понимает, или хотя бы сделать указания на важность, в силу чего он это понятие принял. "Nachlass", однако, изобилуют фрагментами, нередко весьма пространными, посвященными разработке и прояснению теории воли к власти. Несмотря на то, что сестру Ницше Элизабет критиковали за использование выражения "Der Wille zur Macht" в качестве названия для посмертно изданного собрания афоризмов, у нее все же были основания поступить таким образом. Это было одним из названий для книг, которые ее брат планировал написать, и, хотя собрание афоризмов, опубликованных под данным названием, вряд ли могло бы составить именно ту книгу, которую он намеревался написать, расхождение между названием и содержанием подборки афоризмов здесь ничуть не большее, чем в большинстве опубликованных им самим книг. Ницше надеялся написать подлинно систематическую работу, а эта конечно же не была таковой. Тем не менее ясно, что его наиболее интенсивные творческие усилия в течение последних лет уже подорванного психического здоровья были направлены на анализ понятия воли к власти. Этому понятию предназначалась роль конструктивной идеи, с помощью которой он намеревался заменить все то, что до сих пор считалось философией, и большинство из того, что котировалось как наука. Это понятие представлялось ключом как к его собственной философии, так и к положению дел в мире как таковом. Воля к власти в совокупности с учениями о вечном возвращении, Ubermensch и amor fati замышлялась как позитивный проект.

Мнение, что воля к власти обозначает побудительный мотив поведения исключительно таких людей, как белокурые бестии или цезари борджиа, то есть то, чем некоторые люди обладают, а другие нет, это лишь заблуждение случайных или поверхностных читателей Ницше. В действительности же она представляет собой свойство (если мне будет позволено выразиться так на данный момент), инвариантное для всех нас, как слабых, так и сильных. Это не что иное, как присущее всему роду живых существ свойство. Что наиболее важно, оно не является неким особым побуждением наряду с другими, например с половым влечением: и половой инстинкт, и потребность утолить голод, и любые другие возможные стремления суть не что иное, как формы или вариации воли к власти. Както Ницше осенило, что сексуальный контакт в первую очередь имеет своей целью вовсе не удовольствие или размножение, а обретение власти, могущества: любовный акт это борьба за власть, где любовные действия суть лишь средства для установления отношении господства и подчинения. Таким образом, мы вправе сказать, что воля к власти является фундаментальной движущей силой, выступающей по отношению к другим порывам и импульсам (в соответствии со старой метафизической идиомой) как субстанция по отношению к акциденциям.

Трудно отделаться от соблазна мыслить волю к власти в терминах, в которых люди издавна мыслили субстанцию, то есть в качестве того, что лежит в основе всего и является наиболее фундаментальным в устройстве мира. Однако воля к власти это не то, чем мы располагаем, а то, что мы собой представляем на самом деле. Не только мы суть воля к власти, а и все вообще в человеческом и животном мире, в мире одушевленном и материальном. Во всем мироздании нет ничего более элементарного и вообще ничего иного, чем это стремление и его разновидности.

Таким образом, совершенно ясно, что воля к власти это основное понятие в философии Ницше, понятие, с помощью которого все должно быть истолковано и к которому в конце концов все должно быть сведено. Это метафизическое или, лучше сказать, онтологическое понятие, поскольку "воля к власти" является ответом Ницше на вопрос "Что есть то, что есть?". Следовательно, мы должны попытаться понять этот замысел.

II Методология Ницше, коль скоро мы говорим о нем как о философе, сознательно придерживающемся некоторых принципов, более или менее сводится к принципу экономии: "Таково именно требование метода, долженствующего быть по существу экономностью в принципах" '. Имея дело с двумя якобы различными вещами, всегда нужно стремиться найти некий объединяющий принцип, благодаря которому об этих вещах можно судить как о сходных; точно так же мы можем предположить, что вместо различных типов вещей существует лишь один тип. Повторяя эту процедуру применительно к каждой паре якобы различных пар, мы продвигаемся в направлении выработки единого принципа, в связи с которым все вообще может быть истолковано как его частный случай. Речь идет о методологическом монизме, как можно было бы назвать этот принцип. Нам не следует малодушно признавать существование "нескольких родов причинности, пока попытка ограничиться одним не будет доведена до своего крайнего предела (до бессмыслицы, с позволения сказать)"2. В этомто и состоит, добавляет Ницше, "мораль метода".

Допустим, что мы являемся созданиями, движимыми желаниями, страстями и инстинктивными побуждениями. Если же мы признаем, что любое наше поведение или любую часть нас самих можно объяснить ссылкой на эти основные побуждения, тогда принцип методологического монизма предписывает нам попытаться объяснить все наше поведение в целом, а также нас самих в терминах той же совокупности факторов, которая обладает объяснительной силой, по крайней мере, в некоторых отдельных случаях. Предположим далее, как это делает Ницше, "что нет иных реальных "данных",......................

2. JGB, 13. Цит. по: Ницше Ф. Соч. в 2 т., т. 2, с. 251. 2 Ibid., 36. Цит. по: там же, с. 270.

кроме нашего мира вожделений и страстей" 3. В таком случае мы могли бы считать, что процессы, протекающие в нашем сознании, являются показателями жизни страстей и должны объясняться с ее помощью. Мы смогли бы взглянуть на нашу мораль как на "язык знаков", выражающих страсти. И благодаря нашей морали мы смогли бы понять, в чем заключается наша перспектива. Вот в чем, как мы считаем, заключалась программа Ницше: шаг за шагом мы сводим все проблемы к проблемам психологическим, затем всю психологию сводим к психологии бессознательной, инстинктивной жизни, которая, в сущности, протекает везде и всюду одинаково, хотя она и может быть преобразована в ту или иную форму сознательной жизни. А теперь предположим, что эта программа выполнена, и мы можем сказать, что все философия, мораль, наука, религия, искусство и здравый смысл, словом, цивилизация и человеческое поведение в целом может быть объяснено как проявления инстинктивных побуждений и страстей. А как быть с внешним миром, миром физических процессов и материальной активности? Можем ли мы снова обратиться к нашему методологическому принципу и попытаться установить, способны ли мы объяснить это также и ссылкой на побуждения? Если бы это удалось Ницше, то все основные дихотомии дихотомия реального и кажущегося, ментального и материального, внутреннего и внешнего, все они были бы уничтожены. Почему бы не попытаться в соответствии с моралью метода рассмотреть все процессы в их целокупном единстве, взглянуть на самих себя и на все то, что мы считаем отличающимся от нес, как на нечто "обладающее той же степенью реальности", как на "материю", отныне понимаемую "как более примитивная форма мира аффектов, в которой еще замкнуто в могучем единстве все то, что потом в органическом процессе ответвляется и оформляется" *? Физический мир в данном контексте представлял бы собой "праформу жизни", в то время как жизнь оказывалась бы разветвлением физического процесса. А затем мы открыли бы путь к некоторому объединяющему принципу, который охватывал бы основные различия, которые мы сочли бы необходимым сделать. Именно на волю к власти легла функция преодоления разрыва между всем, что могло......................

3 Ibid. Цит. по: там же, с. 269.

4 Ibid. Цит. по: там же, с. 270.

бы существовать, коль скоро она смогла бы служить универсальным объяснительным принципом.

Важно помнить, что подобные рассуждения Ницше считал не более чем гипотезой, неким мысленным "экспериментом", от постановки которого он не мог отказаться. Я говорю это потому, что иногда он взывал к воле к власти с какойто слепой и яростной настойчивостью, как если бы он размахивал перед своими читателями оружием, что, впрочем, весьма характерно для него. Однако сегодня мы должны понимать эту его особенность как попытку привлечь к себе внимание и непременно быть услышанным. Будучи философами, мы должны принимать его со всей возможной осмотрительностью и au serieux'. Что касается его гипотезы, которая является лишь одной из многих возможных гипотез, которые могли бы подтвердить его методологический принцип, то давайте допустим (вслед за Ницше), что воля выступает в качестве действующей причины. Я хочу напомнить читателям, что данная гипотеза отнюдь не находится в противоречии с его возражениями против понятия воли как понятия объяснительного. Проводя соответствующий анализ, он опровергает идею о том, что люди схватывают причинность в акте самонаблюдения за действием своей собственной воли. Если люди и в самом деле верят в это, то методологический монизм может привести их к мысли, что воля есть единственная форма каузальности. В сущности, если бы мы верили в это, мы стали бы приверженцами учения, не слишком отличающегося от его собственного. Однако его понятие воли не является чисто психологическим; психологические же волевые акты, если мы допускаем существование непсихологической воли, сами должны объясняться в терминах этой последней.

"... Словом, нужно рискнуть на гипотезу не везде ли, где мы признаем "действия", воля действует на волю, и не суть ли все механические явления, поскольку в них действует некоторая сила, именно сила воли, волевые действия. Допустим, наконец, что удалось бы объяснить совокупную жизнь наших инстинктов как оформление и разветвление одной основной формы воли именно, воли к власти, как гласит мое положение; допустим, что явилась бы возможность отнести все органические функции к этой воле к власти и найти в ней также разрешение проблемы зачатия и питания (это одна проблема), тогда мы приобре.....................................

Всерьез (франц.). Прим. перев.

ли бы себе этим право определить всю действующую силу единственно как волю к власти"5.

Разумеется, это дерзкая и претенциозная идея, и есть все основания полагать, что она могла бы быть осуществлена только как программная задача. Как бы то ни было, главная надежда Ницше, которую он возлагал на учение о воле к власти, заключалась в том, что оно сможет способствовать объединению, систематизации и интеграции его философских идей. Я постараюсь сделать набросок того, во что этот план мог бы воплотиться.

III Механика, которую Ницше более или менее отождествлял с физикой, включая термодинамику, представляла собой, как он полагал, не что иное, как фикцию. Она была удобным средством упорядочения мира, но нисколько не затрагивала его основ:

"Механика только формулирует явления следования, и к тому же семиотически, при помощи чувственных и психологических средств выражения (что всякое действие есть движение; что где есть движение, нечто приводится в движение), но она не затрагивает причинной связи.

Механистический мир мыслится нами так, как единственно его могут себе вообразить наш глаз и наше осязание (как "движущийся") таким образом, что он поддается вычислению, для чего вымышляются нами причинные единства "вещи" (атомы), действие которых остается постоянным (перенесение ложного понятия субъекта на понятие атома).

Следовательно: примешивание нами понятия числа, понятия вещи (понятия субъекта), понятия деятельности (разделения причины и действия), понятия движения имеет характер феноменальный: в этом сказывается участие все того же нашего глаза и нашей психологии.

Если мы элиминируем эту примесь, то вещей не будет, а останутся динамические количества, находящиеся в известном отношении напряженности ко всем другим динамическим количествам; сущность их состоит и их отношении ко всем другим количествам, в их "действии" на последние. Воля к власти не есть ни бытие, ни становление, а пафос самый элементарный факт, из которого уже возникает некоторое становление, некоторое действование..."......................................

5 JGB, 36. Цит. по: Ницше Ф. Соч. в 2 т., т. 2, с. 270.

6 NL, S.778. Цит. по: Ницше Ф. Воля к власти, с. 297.

Pages:     || 2 | 3 | 4 |




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.