WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 ||

Но я не буду ради сохранения читательского интереса выдавать суть интриги, которую закручивает Анкерсмит. Не буду отвечать и на вопрос о том, каковы же артефакты исторического опыта, а также существует ли и если да, то какой именно, пример работы историка, на котором можно было бы с наглядностью проиллюстрировать эффективность концептуальных построений голландского ученого. Все это и многое другое, что не известно русскоязычной публике, в том числе даже то, что, казалось бы, и не имеет прямого отношения собственно к философии истории, можно обнаружить в этой, безусловно, достойной самого пристального внимания книге, которая, возможно, откроет новые горизонты и исторической науки.

В заключение еще несколько замечаний, возникающих в связи с некоторыми утверждениями и мыслями автора «Истории и тропологии».

Вопервых, различие Анкерсмитом постмодернизма и так называемой «академической» философии. Работа написана так, что само это различие, чрезвычайно актуальное для современного философствования, удивительным образом оказывается неважным. Постмодернизм в книге Анкерсмита никоим образом не лишен традиционной академической респектабельности. Философия истории не лишается единства, исходя из сомнительного противопоставления «правильной» академически организованной и «зараженной» постмодернизмом мысли. Голландский ученый предпочитает внутриполитическим философским оппозициям соображения концептуальные. Постмодернизму здесь противостоит то, что можно назвать трансцендентализмом в философии истории. «Постмодернизм является радикализацией историзма» [8 Анкерсмит Ф. История и тропология: взлет и падение метафоры. С. 405.], не устает повторять Анкерсмит. Для нас же, людей привыкших рассматривать философские содержания в терминах «классиканеклассика», это звучит так же непривычно, как утверждение, что «постмодернизм – это радикальная классика».

Вовторых, для отечественного философствования в целом характерно сведение философии истории к области социальной философии. Для Анкерсмита же философия истории имеет свой специфичный предмет и свой метод, отличный от какого бы то ни было описания социальности. Предметом философии истории здесь являются исторические тексты, нарративы, а методом их анализа – интерпретация в самом широком смысле. Тем самым философия истории, по Анкерсмиту, не является ни социальной наукой, ни какой бы то ни было рефлексией над социальным.

Втретьих, это способ различения автором аналитической и континентальной философии. В отечественной философии принято считать, что это различие невозможно редуцировать, что современная философия не может быть представленной как единая. Для «англосаксонской», шире – для англоязычной философии и философии, говорящей на других национальных языках, в принципе характерны разные способы выделения предметностей. Анкерсмит же пишет таким образом, что такое различие аналитики и всего остального ничего более не объясняет, оказывается иррелевантным. Он не делит философов на европейцев и американцев, на англоговорящих и всех остальных. Он на одном языке и в равной степени полемизирует и с Гадамером и с Уайтом, цитирует Рорти и Фуко, отсылает к Данто или Барту. Первые главы «Истории и тропологии» связаны с известной дискуссией англоязычной философии между сторонниками модели охватывающего закона и аналитическими герменевтиками, но чем дальше мы углубляемся в чтение книги, тем меньше остается специфически «аналитического». Дрейф Анкерсмита текстуально следует маршруту «аналитика (гл. 1) – феноменология (гл. 7)». При этом ни разу Анкерсмит не оказывается в ситуации философа, осуществляющего смену интеллектуальных позиций, ситуации одиночества «уже отторгнутого, но еще не принятого». Анкерсмит постоянно движется в широком пласте философскоисторических исследований, постоянно рефлексируя над собственным движением.

Еще раз хотелось бы подчеркнуть, что своеобразие и притягательность позиции Анкерсмита в современной философии истории, на мой взгляд, заключается в том, что никакие стандартные отнесения его к той или иной концептуальной стратегии, будь то аналитика, феноменология или постструктурализм, до конца не могут быть выполнены. Странность позиции Анкерсмита напоминает странность тех дефамилиризованных объектов, о которых сам он пишет. Первая глава его книги состоит только из шести тезисов. Для полного формального тождества не хватает еще лишь одного.

«О чем невозможно говорить, о том следует молчать», – таков знаменитый седьмой и последний тезис «Логикофилософского трактата» Витгенштейна.

«Мы должны понимать, а не рекомендовать» [9 Анкерсмит Ф. История и тропология: взлет и падение метафоры. С. 426.], – не без постмодернистской самоиронии рекомендует Анкерсмит в последних словах «Истории и тропологии».

Pages:     | 1 ||




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.