WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     || 2 |

Рецензии, информация

В. Н. Данилов

Полдень философии истории

Ф. Р. Анкерсмит «История и тропология: взлет и падение метафоры». М., 2003 г.

Книга Франклина Рудольфа Анкерсмита – голландского ученого, профессора теории истории Гронингенского университета, – подготовленная к изданию на русском языке М. А. Кукарцевой в содружестве с Е. Н. Коломоец и В. Е. Кашаевым и вышедшая в издательстве «ПрогрессТрадиция», представляет собой ценный источник для специалистов в области философскоисторических исследований XX века. Анкерсмит – крупный представитель так называемой лингвистической философии истории, сформировавшейся в связи с «лингвистическим поворотом» в философии XX века вообще и инспирированной выходом в 1973 г. монографии Хайдена Уайта «Метаистория. Историческое воображение в Европе XIX века» [1 Русский перевод Уайт X. Метаистория. Историческое воображение в Европе XIX века / Пер. с англ.; Под ред. Трубиной Е. Г. и Харитонова В. В. Екатеринбург: Издво Уральского университета, 2002.].

Книга Анкерсмита включает в себя расположенные в хронологическом порядке статьи, отражающие динамику мысли исследователя за десять лет, с момента выхода в 1983 г. его программной работы «Нарративная логика. Семантический анализ языка историков», также изданной в России в 2003 г [2 См.: Анкерсмит Ф. Нарративная логика. Семантический анализ языка историков / Пер. с англ. О. Гавришиной, А. Олейникова; Под науч. ред. Л. Б. Макеевой. М.: ИдеяПресс, 2003.]. Всего в рецензируемой работе Анкерсмита семь глав, причем первая из них тезисно излагает базовые принципы разрабатываемой философом нарративной философии истории, а следующие шесть, соответственно «Дилемма современной англосаксонской философии истории»; «Использование языка в историописании»; «Историческая репрезентация»; «Эффект реальности в историописании. Динамика историографической топологии»; «Историография и постмодернизм»; «Историзм и постмодернизм. Феноменология исторического опыта», выявляют развитие мысли автора на пути создания его собственной теории прочтения исторического прошлого – от исследований нарративных структур историописания к концепции опыта исторического прошлого.

Анкерсмит объявляет свою работу постмодернистской. В движении от классического историзма Ранке через спекулятивную философию истории, через полемику исторической герменевтики и теории модели охватывающего закона к структурализму Уайта и, в конце концов, к постмодернизму он видит интригу европейской философии истории. Суть интриги в том, по его мнению, что философия истории вернулась к тем же содержаниям, из которых и исходила, накопив, однако, по ходу дела весьма солидный культурный капитал.

Автор большой вступительной статьи М. А. Кукарцева, тщательно проанализировав текст Анкерсмита, обозначила «основные акценты в интеллектуальной конструкции философа» [3 Кукарцева М. А. Ф. Анкерсмит и «новая» философия истории // Анкерсмит Ф. История и тропология: взлет и падение метафоры. М., 2003. С. 16.], выявила связи этих конструкций с иными моделями философии истории XX века. В результате, вопервых, осуществлена большая описательная и аналитическая работа, безусловно, важная для пополнения интеллектуального и информативного багажа отечественной философскоисторической науки, а вовторых, оказана немалая помощь читателю в проникновении в весьма непростые построения голландского философа. Вообще, необходимо отметить большой труд, выполненный переводчиками книги, изложившими оригинальные идеи автора и смысл его философских интенций ясным языком, не исказив и не «дополнив» их собственным видением проблем философскоисторического знания.

Во введении Анкерсмит подробно останавливается на такой важной для него проблеме, как исторический текст. Именно он есть объект исследования в лингвистической философии истории. По мнению Анкерсмита, исторический текст в целом редко являлся, если вообще когдалибо являлся, темой философского исследования. При этом, на его взгляд, все удачи философии истории, бесспорно, связаны с исследованием именно феномена исторического текста. Здесь же Анкерсмит подробно рассказывает о методологии своего исследования истории, акцентируя внимание на аристотелевском подходе к концепции познания. Последняя подразумевает максимум непрерывности между объектом и субъектом восприятия, т. е. между эпистемологией и онтологией. Согласно Аристотелю, сознание человека функционирует примерно таким же образом, как и его чувственное восприятие: и в том и в другом отпечатывается образ воспроизводимого предмета, становясь своего рода вещью без предмета, подобно отпечатку на воске. Это – не ознакомление с незнакомым, но превращение знакомого в незнакомое. Перед нами так называемый «эффект зеркала», где зеркало – это наше прошлое, от которого мы отошли на весьма значительное расстояние, но все же вполне способны пережить опыт узнавания как опыт самого прошлого. По мнению Анкерсмита, эта аристотелевская теория опыта и должна лечь в основу новой концепции изучения исторического прошлого.

В главах 1–4 работы Анкерсмит вводит читателя в суть дебатов по философии истории, имевших место в основном в англоязычной философии истории XX века. Он подробно рассказывает о специфике позиции немецкого историзма по отношению к историописанию в целом; о сущности спекулятивных типов философии истории; о способах дать удовлетворительную реконструкцию концепции исторического объяснения, основанную на тезисах «модели охватывающего закона» (МОЗ), и о различных формах коллингвудовской герменевтики. Он утверждает, что долгое время философами истории из виду был упущен тот факт, что разногласия в исторической теории касаются не только прошлого непосредственно, но также и лингвистических объектов, созданных историками, чтобы понять прошлое. Наиболее интересный вопрос в отношении историографии есть вопрос о том, почему историки предпочитают одну интерпретацию определенной исторической темы другой. Этот вопрос Анкерсмит исследует в 5–7 главах своей работы. Здесь он обращается к впечатляющему массиву философскоисторических гипотез, тем и проблем, главными из которых для него все же являются концептуальные построения школы Анналов, микроистории, постмодернизма. Анкерсмит показывает, каким образом постмодернисты – от Ницше до Деррида – подводят под эстетизм всю область репрезентации (исторической) реальности и как это соотносится с природой историописания.

Особый интерес здесь представляет решение Анкерсмитом проблемы того, каким образом возможен оригинальный исторический опыт, нередуцируемый, например, как это происходит в гадамерианской схематике, к всеобщей историчности опыта. Эпистемологическая фиксация прошлого требует и его онтологической фиксации – в данном случае понятие прошлой реальности, постоянной и существующей независимо от историка, и которая может изучаться как объект. Формулируя свое понимание исторического опыта, Анкерсмит делает решительный шаг к созданию новой, как он говорит, деметафизированной и детрансцендентализованной (неметафорической) философии истории. Традиционная философия истории использовала трансцендентальные ресурсы метафоры для возможности исторического объяснения, поскольку метафора двойным жестом объясняла незнакомое и непонятное через ресурсы понятого и одновременно изымала саму инстанцию, самого субъекта исторической рефлексии из истории. Таковы широкомасштабные философские проекты историописания ХХ века, например, проекты спекулятивной философии истории Шпенглера, Тойнби и др. Однако к середине XX века, считает Анкерсмит, такие проекты метафизики истории себя дискредитировали. Революционная работа X. Уайта, по его мнению, показала, каким образом в зависимости от выбора того или иного риторического тропа видоизменяется общий сюжет историописания. История оказывается предметом риторики и шире – лингвистики.

Я полагаю, что понятие исторического опыта, которое вводит Анкерсмит в «Истории и тропологии», инспирируется некоей двусмысленностью двух его радикальных позиций и тем самым само становится двусмысленным. Первая позиция – отношение Анкерсмита к критической философии Канта и шире – к трансцендентализму.

С одной стороны, наследуя критику трансцендентализма в философии истории, например, в его критике Уайта за то, что тропологическая сетка в «Метаистории» поразительно напоминает кантианские категории рассудка [4 Анкерсмит Ф. История и тропология: взлет и падение метафоры. С. 11.], Анкерсмит тем не менее требует введения в философию истории того, что она ранее счастливо избежала, а именно – критики исторического опыта. Избежала потому, что вообще не имела никакого понятия по поводу исторического опыта. За текстом Анкерсмита постоянно высвечивается имплицитно заданный им же вопрос: как (еще) возможна философия истории? И ответ, который мы получаем, – как выяснение условий возможности исторического опыта, который не мог бы быть редуцирован никакой другой форме какого бы то ни было опыта, равно как и ни к каким трансцендентальным основаниям, как, скажем, субъект либо язык.

Вторая позиция Анкерсмита – отношение к постмодернизму как современной стратегии исследований в философии истории. Здесь двусмысленность нам видится в одновременном самоотождествлении Анкерсмита с постмодернистской философией истории и тут же с признанием ее недостаточности. По мнению голландского ученого, понятие исторического опыта призвано ввести новое измерение в отношениях между постмодернизмом и модернистской философской практикой, с одной стороны, и классическим историзмом – с другой. Исторический опыт – это понятие, которого модернизм вообще не имел, говорит Анкерсмит, тогда, как суть классического историзма состояла в последовательном вычеркивании этого опыта, сведении его к структурам опыта настоящего. Но классический историзм и модернизм – вещи весьма соизмеримые и здесь, на наш взгляд, необходима большая точность. Анкерсмит полагает, что задача построения новой философии истории на базе феномена исторического опыта определяет специфику постмодернизма в отношении философии истории классического историзма. Эта задача проста по формулировке, но сложна по исполнению. Ведь проблема еще и в том, что эта философия истории, имея дело с экстралингвистической реальностью исторического опыта, не должна быть метафорической. И вот здесь находится то, на что Анкерсмит указывает как на недостаточность постмодернизма, ведь он, как и «вся эпистемология, внутренне метафоричен» [5 Анкерсмит Ф. История и тропология: взлет и падение метафоры. С. 391.]. Как же бороться с метафорой? Анкерсмит отвечает – самой метафорой, метафоризацией метафоры [6 Там же. С. 405.].

Если суть работы метафоры состоит в том, чтобы уподоблять неподобное подобному, осваивать контекст и присваивать содержания, то работа «против» метафоры оставляет, в соответствии с идеей исторического опыта, нечто не присвоенным, непонятым. Только такая «аметафоричность» в состоянии сконструировать объект постмодернистского исследования истории. Это – работа метафоры против самой себя собственными ресурсами, производящая эффект остраннения, «дефамилиризации» [7 Там же. Напр., с. 411.], сохраняющая исторический опыт как таковой, т. е. опыт неизвестного. Это – радикализация метафоры.

В самый ответственный момент, именно тогда, когда все усилия метафоры на максимуме, когда кажется, что ничто не может ускользнуть от ее тотальности, вдруг происходит неожиданная пауза. Работа трансцендентального механизма метафоры как бы замирает, чтобы потом, не заметив самой паузы, вновь набирать обороты. Но что же это за странная остановка, которая делает странным не только саму работу этого механизма, но и то, что оказывается ускользающим от него в момент этой паузы? Анкерсмит сравнивает ее с сиестой в знойный полдень в жаркой стране, когда в разгар рабочего дня необходимо предаться отдыху для того, чтобы просто выжить, когда солнце заставляет на время исчезнуть тени, и тогда на авансцену выходят «монстры полдня», вселяющие в людей панический ужас, – чувство, в котором человек не в состоянии определить источник опасности, то, чего же собственно он боится. Анкерсмит весьма красочно и захватывающе описывает это в седьмой главе своей работы. Опыт, получаемый человеком, пережившим эту паузу, опыт полдня и есть собственно, по Анкерсмиту, полное подобие исторического опыта. Суть его не столько в получении некоторой возможности знания прошлого, но в получении опыта (адекватного чувства) различия прошлого и настоящего, которое настолько оттеняет прошлое, что делает его близким, понятным, своим. Возможно, как замечает М. Кукарцева, идея Анкерсмита об историческом опыте, представляет собой первый шаг к конкретному воплощению философскоисторических рассуждений о реальном проникновении в прошлое человечества.

Pages:     || 2 |




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.