WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 37 |

В самом деле, все докапиталистические классовые общества строятся на мелком производстве. Поэтому в них не совершается полностью и це­ликом отрыв непосредственного производителя от средств производства, соединение его со средствами производства сохраняется, а при определен­ных условиях и усиливается, и ведение хозяйства остается в руках самого производителя. Таким образом, существуют условия для преобладания или, по крайней мере, частичного сохранения мелкой собственности. В докапиталистических формациях невозможно революционизирование процесса производства господствующим классом, имеющее место при ка­питализме. Ни система рабства, даже в периоды своего наивысшего разви­тия, ни система феодального принуждения не могут привести к столь ра­дикальной перестройке всей совокупности общественных отношений, ка­кая произошла в капиталистическом обществе. Эти системы проникают в их толщу, но не перестраивают их сверху донизу. Поэтому в обществах с рабовладельческими и феодальными отношениями существует общин­ный уклад, остаются до конца не изжитыми родовые и патриархальные связи, длительно сохраняются институты племенного строя. Переплете­ние всех этих традиционных и архаических укладов со вновь складываю­щимися отношениями эксплуатации, основанной на той или иной форме внеэкономического принуждения (рабство, илотство, колонат, крепост­ничество, другие виды личной зависимости и неполноправности), и с определенными элементами товарного производства, flqcraraiouiero в от­дельных случаях весьма значительного развития, и давало в итоге социаль­ную многоукладность любого общества, которое вышло из стадии перво­бытного строя.

Соотношение различных укладов и взаимодействие их могут широчай­шим образом модифицироваться. Их можно тем не менее както класси­фицировать и выделить основные группы структур, характеризовавшиеся определенными формами общины, разными видами отношений собст­венности, преобладающим типом эксплуатации, остротой классовых ан­тагонизмов.

Критериев разграничения и классификации различных типов социаль­ных структур можно предложить несколько. Но мы хотели бы остановить­ся на следующих двух основных типах общественных отношений: типе личностных отношений, при котором отношения между людьми — мате­риальные, производственные, социальные — осуществляются в непосред­ственной форме, и типе вещных отношений, когда общественные отноше­ния людей опосредуются отношениями вещейтоваров. Последний тип господствует в капиталистическом обществе; в предшествующих обще­ствах он существует, но, как правило, не определяет структуры социаль­ных связей, переплетаясь с системой отношений личностных и даже оттес­няясь ею на второй план. Необходимо отметить, что эти два типа обще ственных отношений — личностные и вещные — равноправны в том смысле, что один из них не является производным от другого или подчи­ненным <ему; валено подчеркнуть это потому, что нередко полагают, будто личностные отношения — разновидность вещных, и личные формы связи якобы лишь «маскируют» экономические отношения. Между тем Маркс неоднократно указывал на то, что законченную форму вещные отношения приобретают только в буржуазном обществе. «В меновой стоимости обще­ственное отношение лиц превращено в общественное отношение вещей, личная мощь — в некую вещную мощь. Чем меньшей общественной силой обладает средство обмена, чем теснее оно еще связано с природой непо­средственного продукта труда и с непосредственными потребностями об­менивающихся, тем больше еще должна быть сила той общности, которая связывает индивидов друг с другом — патриархальное отношение, антич­ное общество, феодализм и цеховой строй... Каждый индивид обладает об­щественной мощью в форме вещи. Отнимите эту общественную мощь у вещи — вам придется дать ее одним лицам как власть над другими лица­ми»5. Отсюда следует, что межличностные отношения много древнее вещ­ных и никак не могут быть к ним сведены. Скорее наоборот, в вещных, ма­териальноэкономических связях можно распознать фетишизированную форму все тех же личностных отношений; ведь известно, что отношения собственности, по Марксу, не что иное, как отношения между людьми, об­щественные отношения.

В обществе с развитыми вещными отношениями, где имеет место глу­бокое и всесторонне общественное разделение труда, развиты ремесло, торговля, могут получить развитие и отношения частной собственности, и имущественноклассовая поляризация, и социальные антагонизмы; в нем придется предположить динамический тип социальной структуры, под­верженной относительно быстрым изменениям, внутренним сдвигам и катаклизмам. Напротив, неразвитость вещных отношений, преобладание непосредственных межличностных социальных связей в обществе неиз­бежно сопровождаются патриархальностью, традиционностью всех отно­шений и доминированием общинного, корпоративного момента над част­нособственническим. Вряд ли в какомлибо докапиталистическом обще­стве (исключая бесклассовую стадию) можно предположить господство в чистом виде системы непосредственных межличностных отношений. В той или иной мере они всегда связаны с отношениями вещными. Одной из существеннейших сторон многоукладности всех докапиталистических со­циальных структур и является определенная форма переплетения указан­ных двух типов социальных связей: личностных и вещных.

Своеобразие феодальных социальных структур также выражается в сложном сочетании обоих типов общественных связей. Они обнаружива­ются в ленных (фьефных) отношениях: земельное пожалование создает материальную основу для отношения вассала и сеньора, но это отношение никогда не сводится к экономической форме; его сущность не в меньшей мере заключается в отношениях личной верности и службы. Двойственна, хотя и поиному, зависимость крестьянина от феодала: она выражается, с одной стороны, в наделении крестьянина землей и в ренте, лежащей на земле, с другойже стороны, — в личной подвластности крестьянина сеньо ру, в политической и судебной власти последнего, во внеэкономическом принуждении, которое применяет к крестьянину феодал, реализуя свою земельную собственность. Сущность феодальной собственности на зем­лю — это власть феодала над людьми, ее населяющими; под вещной, эко­номической формой скрывалось личное отношение6. Средневековое госу­дарство в свою очередь является переплетением вещного и личного начал: власть государя есть прежде всего власть сюзерена, верховного сеньора, связанного узами личного господства и покровительства со своими васса­лами и подопечными; вместе с тем в его руках постепенно концентрируют­ся права сбора налогов, чеканки монеты, военная, судебная и законодате­льная власть, иные формы политического верховенства.

Сочетание личного и вещного типов общественных связей в рамках феодальной системы бесконечно варьирует как в плане синхронии (в раз­ных странах и областях, для разных категорий населения это сочетание различно), так и в плане диахронии (соотношение личного и вещного принципов изменяется с развитием общества). В общей форме можно на­метить направление, в котором происходило изменение в соотношении этих начал. По мере развития товарного уклада вещные отношения начи­нают оказывать все возрастающее воздействие на традиционные, осно­ванные на личном моменте социальные связи. Крестьянское держание приближается к договорной аренде, внеэкономическая сторона зависимо­сти крестьянина оттесняется чисто рентным отношением. Связь между се­ньором и вассалом также все более наполняется экономическим содержа­нием: фьеф начинает сводиться к рентеплате за службу; личная служба коммутируется; рыцарство заменяется наемничеством; сеньориальные права становятся объектами куплипродажи, отчуждаются. Тем не менее на любой стадии развития феодального общества наблюдается как многоукладность его, так и сочетание и переплетение обоих типов социальных связей. Без этого сочетания нет феодализма.

Феодальная система, возникшая как отрицание античного социально­го строя с его развитым товарным производством и превращением непо­средственного производителя в вещь, в свою очередь отрицается капита­лизмом — наивысшей формой вещных, экономических отношений. Но сама феодальная формация в высшей степени специфична. Поэтому по­знание средневекового общества не может быть аналогичным изучению общества, построенного на законченной системе товарного производства. Необходимо найти способы исследования исторической реальности фео­дальной системы исходя из отмеченных выше ее специфических отличий.

Одной лишь социальноэкономической характеристики средневекового общества оказывается недостаточно для проникновения в его тайну. Требу­ется построение полной типологии общественных связей, принимавших экономические, политические, идеологические и иные формы. При этом следует обнаружить взаимообусловленность и взаимодействие различных форм социальных связей: совокупная их система и образует конкретноис­торический структурный тип общества. Таким образом историк сможет по­строить целостную функциональную социальнокультурную «модель».

Оставаясь в рамках средневековья, мы обнаружили бы целый ряд таких «моделей». Подобная «модель» не может подменить собой «модель» обще ствснной формации: она должна занять свое место в иерархии теоретичс ских «моделей», которыми оперируют историки, как определенный под­тип в рамках более широкого формационного типа.

* * * Если к изучению генезиса феодализма в Западной Европе подойти в свете проблемы многоукладное™ средневекового общества, то мы смо­жем увидеть в раннефеодальной социальной структуре мощный «дофеода­льный» (варварский) субстрат, на котором эта структура в значительной мере, собственно, и возникла. Трансформация варварского общества, шедшая в Европе под влиянием позднеримских порядков, и дает феода­лизм. Но раннефеодальный строй не отрицает, не изживает варварства полностью, они как бы сосуществуют, переплетаясь и взаимодействуя.

Возникновение феодальных отношений в странах, являвшихся в древ­ности главными очагами рабовладельческой системы, происходило, на наш взгляд, менее органично. К сожалению, очень слабо исследован вопрос о том, в какой мере генезис феодализма в Италии, Испании, Южной Галлии был возможен без внешнего воздействия; под последним мы имеем в виду не столько первоначальные завоевания этих римских провинций варварскими племенами (ибо, как известно, ни готы, ни бургунды не смогли радикально изменить здесь общественные порядки), сколько последующее подчинение их франкскому господству и нашествия завоевателей, приходивших из бо­лее продвинутых в феодальном отношении частей Европы.

Поскольку в дальнейшем нас будет интересовать возникновение фео­дальной системы как процесс отрицания общественной системы варва­ров, то эта социологическая проблема лучше всего может быть рассмотре­на на материале истории народов средней и северной частей Западной Ев­ропы. Такое ограничение не может не сделать ограниченными и выводы, к которым мы придем. Мы отчетливо знаем, что предлагаемые в книге пони­мание аллода и сходных с ним форм землевладения, концепция богатства, трактовка процесса феодализации не могут быть в равной мере применены ко всем типам раннефеодальных обществ в Европе, — эту оговорку чита­тель должен постоянно иметь в виду.

1 См. ниже, гл. 1, §1 и гл. III, § 2. ! См. ниже, гл.1, §1, гл. III, §1.

1 См. дискуссию о характере романогерманского синтеза в сб. «Средние века», вып. 31,1968 (доклад А.Д.Люблинской и прения по нему). ' См., например, очерки генезиса феодализма у разных германских народов, у за­падных и южных славян, в Византии и в романских странах в «Истории средних ве­ков» (М., 1964): повсеместно пружинами этого развития неизменно выступают сдвиги в производстве и собственности, внешние же факторы лишь завершают им­манентно идущие процессы. 3 Маркс К. и Энгельс Ф. Соч., т. 46, ч. 1, с. 100. ' См. ниже, гл.1, §1.

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 37 |




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.