WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 37 |

НАЧАЛО ФЕОДАЛИЗМА В ЕВРОПЕ

А.Я. Гуревич (из Избранные труды в 2 т., т.1, МС/Пб ЦГНИИ ИНИОН РАН, 1999)

Памяти Александра Иосифовича Неусыхина

Предисловие

В

озникновению западноевропейского феодализма посвяшена об­ширная литература. Научная и общественная актуальность этой темы понятна. Становление феодального общества в Европе — это и начало истории населяющих ее народов. Ныне, в период ломки старых социальных порядков и развития социализма, не может не быть велико внимание к эпохам смены общественных форма­ций. Раннее средневековье в истории Европы явилось тем моментом все­мирной истории, когда завязался узел, в котором сплелись пути развития трех общественных форм — античного общества, общества варваров, за­рождавшегося феодального общества. Естественно поэтому, что в период раннего средневековья должны были выявиться закономерности развития различных социальных форм. Все это делает эпоху раннего средневековья интересной для историка, философа, социолога, поучительной в теорети­ческом отношении.

Но хотя процесс становления феодализма многократно и с разных сто­рон изучался историками, в нем немало неясного. Чем глубже в предмет проникает мысль ученых, тем больше новых вопросов возникает перед ними. Новые проблемы требуют все новых и новых подходов к старым те­мам, рассмотрения их с иных точек зрения.

Проблема генезиса феодализма и связанный с нею вопрос о путях скла­дывания феодально зависимого крестьянства представляет трудность и с источниковедческой, и с теоретической точек зрения. Даваемые историо­графией решения не всегда убедительны. Для дальнейшего изучения этих вопросов необходимо привлечь новый материал, почерпнутый не только из истории тех стран, которые обычно находились в центре внимания ис­следователей, но и из истории народов, остававшихся до недавнего време­ни вне поля их зрения.

Но дело не только, а может быть, и не столько в расширении круга ис­точников и области, охватываемой исследованием. Трудности, возникшие перед современной историографией, в немалой мере вызываются, на наш взгляд, недостаточной ясностью применяемых ею понятий, без которых историки не могут обойтись и которые именно поэтому нуждаются в уточ­нении и углублении. Понятия исторической науки употребляются в обще­стве, к которому принадлежат сами историки; естественно, эти понятия соответствуют специфике современного историкам общества. Однако на­ука прилагает эти понятия к иным эпохам, и неизбежно должен возник­нуть вопрос, в какой мере правомерна подобная операция, не нуждаются ли при этом общие категории в переосмыслении и насыщении историче­ски конкретным содержанием, отвечающим отношениям изучаемой эпо­хи? Нам придется вдуматься в такие категории, как «собственность», «бо­гатство», «свобода», «зависимость», «индивид» и другие, — каков их смысл в контексте эпохи раннего средневековья? Нередко бывает так, что историческое понятие, создавшееся в одной стране и отвечавшее отношениям определенного периода, переносится ис­ториками затем в другие периоды и применяется к иным формам социаль­ных отношений. Но не вызывает ли такое расширительное употребление понятий деформации картины исторической действительности, рисуемой при посредстве этих понятий? Стало общепринятым писать и говорить о за­крепощении свободных общинников и о крепостных крестьянах Западной Европы в период раннего средневековья. К сожалению, обычно не задумы­ваются над тем, аналогичны ли описываемые при помощи таких категорий отношения крепостничеству Восточной Европы периода XV—XIX вв., не привносим ли мы таким образом чуждые раннему феодализму порядки. сложившиеся в специфической обстановке конца средних веков. «Прочист­ка» понятий, уточнение их с целью более правильного употребления при изучении истории возникновения феодализма совершенно необходимы.

Столь же важны содержание и характер применения наиболее общих философскоисторических категорий, которыми пользуется наука. Сме­шение логического аппарата науки с конкретноисторическим процессом и подмена первым последнего — важное препятствие на пути исследова­ния. В результате из истории исчезают многоплановость и многообразие живого процесса, она схематизируется. В этой связи мы считаем целесооб­разным остановиться на вопросе о применимости понятия «классическо­го» типа феодализма.



Кроме того, мы убеждены, что должен быть расширен самый круг во­просов, составляющих общую проблему генезиса феодализма. В совет­ской историографии становление феодализма рассматривалось в первую очередь в аспекте вскрытия сдвигов в производительных силах, в отноше­ниях собственности и социальноэкономическом положении непосредст­венных производителей. Эта проблематика изучается и в нашей работе. Поскольку в основе освещаемых в книге вопросов лежит мысль о том, что феодализация заключалась прежде всего в смене одной системы социаль­ных связей другой, было бы важно взглянуть на процесс перехода от вар­варского строя к феодальному и в свете таких наук, как социология и соци­альная психология. Изучение генезиса феодализма под указанным углом зрения предполагает постановку вопроса об отношении индивида и соци­альной группы, отношении отдельного человека и общества в целом. Как и всякий исторический процесс, генезис феодализма проходит через живых людей. Поскольку феодализм — это система отношений между людьми, следовательно, и изучение его возникновения и развития должно быть на­правлено на расшифровку социальных процессов в самой человеческой практике. Формирование новых связей между людьми вызывало сдвиги также и в их духовной жизни. Речь идет как об отражении социальноэко­номических процессов в сознании людей, так и о теснейшем переплетении и взаимодействии этих линий развития. Между тем вопросы развития об­щественного сознания в период раннего средневековья почти вовсе еще не ставились в науке, не ясны проблематика такого исследования, его методы и возможности, которые оно могло бы открыть.

Хотя названные проблемы очень сложны и слабо разработаны, книга рассчитана преимущественно на студентовисториков, а не на специали­стовмедиевистов, знакомых с многообразными точками зрения, выска­занными по каждому конкретному вопросу. Автор исходит из убеждения, что студент должен усваивать не только давно устоявшиеся и всесторонне обсужденные выводы науки, казалось бы, не вызывающие споров, — он должен иметь представление и о новых проблемах. Он должен знать, что в истории, как и в любой науке, имеется масса «белых пятен», подчас даже и тогда, когда «на картах» (в данном случае — в учебниках и пособиях) они закрашены. В науке не существует раз навсегда решенных вопросов. Ввес­ти начинающего историка в самую гущу научных споров, натолкнуть его на размышления над проблемами, встающими перед исторической нау­кой, желательно и потому, что таким путем скорее всего можно воспитать в нем пытливость, необходимую ученому, и потому, что от молодого поко­ления историков и должно ожидать постановки новых вопросов, поисков нетрадиционных путей решения вопросов, унаследованных от старших поколений исследователей.

В книге не излагаются основные факты истории генезиса западноевро­пейского феодализма, приводимые в учебниках, поскольку предполагает­ся, что читатель знает общую характеристику феодального строя и направ­ление процесса его становления.

Книга не содержит также детального анализа исторических источни­ков и обильных ссылок на специальную литературу; ссылки делаются пре­имущественно в тех случаях, когда автор непосредственно полемизирует с иной точкой зрения либо когда он чувствует себя обязанным опереться на тот или иной научный авторитет. В книге рассматриваются лишь некото­рые проблемы истории раннего средневековья1.





1 Уже после сдачи рукописи в набор вышел в свет сб. «Средние века», вып. 31 (1968), в котором опубликованы материалы научной сессии «Итоги и задачи изуче­ния генезиса феодализма в Западной Европе», прошедшей в Москве в мае — июне 1966 г.

Введение Феодализм: «модель» и историческая реальность Ф еодальная формация характеризуется противоречием между крупной собственностью на землю и мелким производством крестьян, внеэкономическим принуждением, необходимость которого проистекает из этого основного противоречия, — по­скольку крестьянин ведет самостоятельное хозяйство, то при­своение его прибавочного продукта возможно лишь путем применения насилия в той или иной форме. С этой системой производственных отно­шений сопряжены такие черты феодализма, как условный характер феода­льной земельной собственности и иерархическая ее структура, а равно и иерархия господствующего класса. Такое понимание феодализма дает прочную научную основу для изучения конкретных вопросов истории средневековья.

Но когда мы переходим от самых общих абстракций и определений к применению их к конкретному исследовательскому материалу, то прихо­дится признать, что нынешний этап изучения феодального строя в Европе характеризуется известной двойственностью, даже противоречивостью. Накоплен огромный новый материал; в круг исследования вовлечены многие явления, которые не были отмечены и оценены исторической нау­кой XIX и начала XX в.; ряд вопросов, казавшихся прежде бесспорно и окончательно решенными, пересмотрены и углублены. Современное зна­ние о феодализме охватывает не только историю Франции, Англии. Гер­мании, но и историю многих других стран, развитие которых ранее не при­нималось во внимание или было недостаточно изучено: Италии, Испании, стран Скандинавии, Византии, Руси, западных и южных славян. Вместе с тем в историческом прошлом «классических» стран средневековья заново изучены такие периоды, которые оставались относительно «темными», например ранние этапы истории Италии, англосаксонский период в исто­рии Англии. В результате эти страны Запада перестали фигурировать в на­учной литературе как нечто однозначное и монолитное. Выяснилось, что в каждой из них существовали области, характеризующиеся значительным своеобразием социальноэкономического уклада, различными историче­скими судьбами: таковы, например, во Франции — Бретань, Южная Франция, Нормандия, Лотарингия, в Англии — Денло. северные графст ва, Кент. Собственно говоря, многоликость социального строя на терри­тории средневековой Европы не вырисовалась впервые перед современ­ной наукой — о ней в той или иной мере было известно и прежде, — но, по­жалуй, впервые это многообразие стало научной проблемой.

Вопрос осложняется нем, что хотя наука располагает сейчас несрав­ненно большим, чем прежде, и хорошо изученным материалом по истории феодализма почти во всех странах Европы, понятийный научный аппарат, которым пользуются историки, остается по сути дела неизменным. Наши теоретические представления о феодализме попрежнему опираются на обобщения, сложившиеся на предшествующей стадии развития историо­графии, и в основе их неизменно находится то изображение феодализма, которое вынесли историки преимущественно из изучения страны, считав­шейся средоточием европейского феодализма, — Франции.

Когда мы говорим о прекарии, иммунитете, о монополии феодалов на землю, выразившейся в известном принципе «нет земли без сеньора», о рыцарстве как корпорации, о всеобщем господстве феодального права, о развитой иерархической лестнице вассалов и сеньоров, то по сути дела мы имеем в виду французский, а точнее говоря, северофранцузский феода­лизм в XI—XIII вв., ибо, обращаясь к общественным отношениям в других странах Европы того же периода, приходится отмечать отсутствие, недо­развитость или специфичность названных институтов.

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 37 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.