WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 10 |

Пространство Кант характеризует как внешнее, время — как внутреннее априорное созерцание. Это утверждение по существу не доказывается, оно провозглашается догматически. Ведь если пространство и время — присущие нашей чувственности формы созерцания, то нет никакого основания считать одно из них «формой всех явлений внешних чувств», другое же — внутренним созерцанием. Тем не менее Кант пытается обосновать это разграничение; оно необходимо ему для объяснения присущего всякому человеку неколебимого сознания существования внешнего мира. «Только благодаря пространству,— говорится в первом издании «Критики чистого разума»,— возможно, чтобы вещи были для нас внешними предметами». Время же, говорит Кант, «не может быть определением внешних явлений: оно не принадлежит ни к внешнему виду, ни к положению и т. п.; напротив, оно определяет отношение представлений в нашем внутреннем состоянии» (138). Совершенно очевидно, что это деление априорных форм созерцания на внутреннюю и внешнюю носит явно двусмысленный характер, поскольку понятие внешнего мира относится не только к «вещам в себе», но и к миру явлений, хотя последние истолковываются лишь как известным образом организованные чувственные данные.

Такая же двусмысленность свойственна и кантовскому пониманию объективного. Доказывая, что пространство и время образуют субъективное условие всех явлений, Кант вместе с тем утверждает, что они объективны, поскольку им присуща необходимость и всеобщность. Объективное оказывается синонимом априорного.

  == Из положения об априорности, или «объективности», пространства и времени Кант делает вывод об их эмпирической реальности (в пределах опыта) и трансцендентальной идеальности; последняя заключается в том, что время и пространство не относятся к «вещам в себе» (не трансцендентны), а представляют собой лишь условия возможности всякого эмпирического созерцания. Так, например, в геометрии, говорит Кант, логические доказательства невозможны без созерцания, но это созерцание носит не эмпирический, а априорный характер. Это утверждение выявляет теоретические корни субъективноидеалистической концепции Канта. Автор «Критики...» не допускает и мысли о возможности иной, неэвклидовой геометрии, в которой сумма углов треугольника будет больше или меньше двух прямых и т. д. Кант абсолютизирует геометрию Эвклида, превращает ее исходные положения в априорные интуиции. Неэвклидовы геометрии кладут конец такого рода абсолютизации, вследствие чего рушится и априористическая концепция пространства, относительно которой Кант утверждал, что лишь она объясняет возможность геометрии как строгой науки.

Кант абсолютизировал не только геометрию Эвклида, но и классическую механику, основные положения которой, с его точки зрения, неотделимы от априористического истолкования времени и других категорий. Теория относительности, теснейшим образом связывая время с различиями в движении разных материальных систем, неизбежно вступает в конфликт с кантовским истолкованием времени как субъективной, априорной формы созерцания. Таким образом, научное проникновение в сущность времени не оставляет места для наивного с современной точки зрения толкования времени как чистого априорного внутреннего созерцания. Отсюда следует, что трансцендентальная эстетика Канта не только не дает ответа на ею же поставленный вопрос — как возможна чистая математика? — но, напротив, опровергается той самой наукой, в самом факте существования которой она пыталась найти главное оправдание своих идеалистических основоположений.

  == Заключительный вывод трансцендентальной эстетики повторяет провозглашенное во «Введении» агностическое и субъективистское положение: существуют абсолютно непознаваемые «вещи в себе» и познаваемые, но неотделимые от человека, от процесса познания явления.

Неокантианцы, как известно, отвергли кантовскую «вещь в себе» как несовместимое с трансцендентальным идеализмом признание независимой от познающего субъекта объективной реальности. Тем самым они по сути дела отказались от трансцендентальной эстетики Канта, исходный пункт которой составляет утверждение, что «вещь в себе» воздействует на чувственность. Но неокантианцы, естественно, не могли отказаться от рассмотрения проблемы чувственного и рационального и поэтому должны были сохранить учение Канта о трансцендентальных условиях чувственности, поставив лишь на место «вещи в себе» априористическое представление о «предельном понятии», границе опыта. Однако это, конечно, не могло устранить противоречие между трансцендентальной эстетикой Канта и новейшими данными математики и физики. Ведь неэвклидовы геометрии и теория относительности опровергают именно то, что пытались сохранить в трансцендентальной эстетике неокантианцы,— априористическое истолкование пространства и времени. Не удивительно поэтому, что неокантианцы вынуждены были избрать совершенно несоответствующий обстоятельствам способ самозащиты: они стали утверждать, что учение Канта об априорности пространства и времени предвосхитило те самые открытия, которые его опровергают. Так, Бруно Баух дошел до утверждения, что «современная теория относительности в известном смысле, как это весьма правильно отметил Наторп, есть физическая модификация того философского основоположения, которое Кант назвал трансцендентальным идеализмом»8. Это утверждение Б. Баух, так же как и Наторп и Касирер, «обосновывает» путем субъективноидеалистиче 8 Б. Баух, Иммануил Кант и его отношение к естествознанию, М., 1912, стр. 21.

  == ского истолкования учения Эйнштейна о пространстве и времени. Впрочем, Б. Баух идет еще дальше. Он превращает Канта, абсолютизировавшего геометрию Эвклида, чуть ли не в основоположника неэвклидовых геометрий. Ссылаясь на то, что априористическое истолкование пространства и времени свободно от узкого эмпиризма, Баух заявляет, что Кант «первый оказался в состоянии создать идею «высшей геометрии» и не отождествляет геометрию вообще с геометрией эвклидовской» 9. И это утверждение остается голословным 10.

Неокантианские попытки примирить трансцендентальную эстетику Канта с современной наукой весьма примечательны: они свидетельствуют о том, что априористическое обоснование теоретических основ математики и науки вообще неизбежно опровергается развитием научного знания.

3. Трансцендентальная аналитика Канта. Природа, опыт, естествознание Рационалисты XVII в., а также лейбницевсковольфовская философия, с которой постоянно полемизирует Кант, определяли чувственные восприятия как смутные, неясные представления, которые благодаря деятельности разума становятся ясными и отчетливыми. Эта неправильная, по мнению Канта, теория признает 9 Б. Баух, Иммануил Кант и его отношение к естествознанию, стр. 22.

10 Английский исследователь Н. Смит пытается оправдать такого рода утверждения, ссылаясь на заявление Канта, что восприятие пространства другими возможными живыми существами, быть может, но совпадает с человеческими восприятиями. Но в этой мысли Канта не содержится признания возможности неэвклидовых геометрий. Поэтому совершенно необоснованным оказывается вывод Н. Смита, что «нет никакой существенной трудности в том, чтобы примирить признание таких (т. е. неэвклидовых.— Т. О.} пространств с основным учением Канта» (N. К. Smith, A Commentary to Kant's «Critique f Pure Reason», New York, 1962, p. 118). Но все дело в том, что Кант считал пространство (так же как и время) априорной, т. е. субъективной, человеческой формой чувственного восприятия и поэтому принципиально исключал возможность иного, «трансцендентного» пространства, существующего вне и независимо от человеческой чувственности.

  == «различие между чувственностью и интеллектуальным только логическим различием. На самом деле это различие трансцендентально и касается не просто формы отчетливости или неотчетливости, а происхождения и содержания знаний» (145). Кант совершенно прав, подчеркивая специфику абстрактного мышления, которое не просто проясняет чувственные представления, а вскрывает реальные связи явлений, их сущность, закономерность, постигая благодаря этому и то, что уже (или еще) не может быть предметом чувственного восприятия (прошлое или будущее состояние рассматриваемых предметов). Однако это действительное качественное отличие логического отражения объективной реальности от ее чувственного отражения истолковывается Кантом в духе агностицизма, субъективного идеализма и априоризма: категории, посредством которых осуществляется мышление, рассматриваются им не как отражения объективно существующих связей, а как априорные правила синтеза явлений, формирующие из них предметы познания, опыт, природу.

Рационалисты утверждали, что разум представляет собой независимый от чувственности источник знаний об умопостигаемых, сверхчувственных сущностях. Кант не согласен с ними и в этом вопросе. Он говорит: «Мысли без содержания пусты, созерцания без понятий слепы» (155). Правильно подчеркивая связь мышления с чувственными данными, Кант, однако, использует эту истину для того, чтобы снова утвердить в сознании читателя тезис о принципиальной непознаваемости «вещи в себе»: ведь категории, согласно его учению, применимы лишь к явлениям.

Кант четко разграничивает рассудок (Verstand) и ( разум (Vernunft). Это разграничение приобрело впоследствии, в философии Гегеля, большое значение: в нем, по Гегелю, выражается противоположность между диалектическим (разумным) и метафизическим (рассудочным) мышлением. В философии Канта такая постановка вопроса лишь намечается, непосредственно же это разграничение связано с учением о рассудочном синтезе чувственных созерцаний, с одной стороны, и с учением о постоянном стремлении разума выйти   == за пределы явлений, чтобы достигнуть высшей степени мыслимых обобщений,— с другой.

Учение об априорных формах рассудка и априорных идеях разума образует, согласно Канту, два основных раздела «трансцендентальной логики», которую Кант отличает от обычной, формальной логики. Эта последняя «отвлекается от всякого содержания рассудочного познания и от различий между его предметами, имея дело только с чистой формой мышления» (156). Принципы формальной логики априорны, т. е. обладают всеобщим и необходимым значением. Но поскольку существуют чистые созерцания и чистое, т. е. априорное, мышление, необходима также иная, трансцендентальная логика, которая исследовала бы происхождение априорных форм мышления и их применение к чувственным данным. «В таком случае,—говорит Кант,— должна существовать логика, отвлекающаяся не от всякого содержания познания...» (157). Именно такой логикой по замыслу Канта и должна быть трансцендентальная логика, которая должна исключать «все знания с эмпирическим содержанием» и исследовать «происхождение наших знаний о предметах, если только оно не может быть приписано предметам» (157). Таким образом, трансцендентальная логика, так же как и обычная, формальная логика, «имеет дело только с законами рассудка и разума», но в отличие от последней она призвана исследовать отношение всеобщих и необходимых форм мышления к эмпирическому содержанию. Поскольку одна из важнейших задач диалектической логики состоит в исследовании происхождения (и в особенности развития, о чем совершенно умалчивает Кант) основных, наиболее общих форм мышления, категорий и их применения в процессе научного исследования, постольку кантовская трансцендентальная логика содержит в себе постановку вопроса о логике диалектической. Трансцендентальная логика, указывает Кант, в отличие от обычной исследует формы мышления в их связи с содержанием. Она, далее, проводит различие между «чистыми», т. е. имеющими всеобщее и необходимое значение, формами мышления и эмпирическими представлениями, обла   == дающими лишь сравнительной всеобщностью. Диалектическая логика, исследующая наиболее общие формы мышления и обосновывающая научное понимание всеобщих законов движения, развития всего существующего, действительно решает поставленную Кантом проблему, но, конечно, с принципиально иных философских позиций, совершенно исключающих априоризм, субъективизм, агностицизм.

Трансцендентальная аналитика — первая часть трансцендентальной логики. Как и всякая аналитика вообще (этот термин ведет свое начало от Аристотеля, изложившего в своих «Аналитиках» основные положения логической теории силлогизма и доказательства), трансцендентальная аналитика «разлагает всю формальную деятельность рассудка и разума на элементы и показывает их как принципы всякой логической оценки нашего знания» (160). Но в отличие от обычной логики трансцендентальная аналитика исследует начала чистого рассудочного знания, т. е. «принципы, без которых нельзя мыслить ни один предмет» (162). Короче говоря, речь идет об априорных формах рассудочного мышления, посредством которых связываются, синтезируются явления. Таким образом, всеобщая связь явлений природы признается, но сама эта связь истолковывается как привносимая рассудком в явления.

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 10 |




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.