WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 10 |

Во времена Канта в естествознании господствовала ньютоновская концепция пространства и времени, которые рассматривались как не связанные с вещами, К оглавлению == предшествующие природе, в сущности независимые от нее. «Докритическии» Кант был вполне согласен с этой концепцией; перейдя же на позиции «критической философии», он пересматривает ее. Теперь он тратктует время и пространство не как пустые формы, а как неразрывно связанные с явлениями, однако как сами явления, так и пространство и время истолковываются им субъективистски. Явления рассматриваются как ощущения, вызванные непознаваемой объективной реальностью («вещью в себе»), а пространство и время — как формы существования этих субъективистски понимаемых явлений, или, что то же самое, как формы чувственного восприятия, не имеющие никакого отношения к объективной реальности. Это, конечно, не могло быть действительным преодолением ограниченности ньютоновской концепции. Современный французский исследователь философии Канта Ж. Вюилемен (Vuillemin) утверждает, правда, что Кант секуляризировал ньютоновское пространство и время: они превратились у него из «божественного вместилища» вещей в чисто человеческие, чувственные формы. Но именно это субъективистское истолкование пространства и времени влечет за собой идеалистическое понимание мира явлений. Отсюда же проистекает крайняя противоречивость кантовской концепции «вещи в себе». С одной стороны, это объективная реальность, предшествующая познанию, независимая от него и воздействующая на наши органы чувств. С этим согласится всякий материалист. Но с другой стороны, объективная реальность, «вещь в себе», согласно Канту, ни в малейшей степени не входит в содержание наших ощущений. Воспринимая дерево, камень, облако, мы отнюдь не воспринимаем «вещи в себе»: дерево, камень и т. п. Не представляют собой ни «вещи в себе», ни ее внешнего выражения; это всего лишь явления. Между «вещами в себе» и явлениями вырывается пропасть, и совершенно непонятно, какое отношение имеют «вещи в себе» к чувственным восприятиям отдельных явлении и присущей им качественной неопределенности. Между тем Кант утверждает, что именно наличие «вещей в себе» исключает произвольный характер чувственных восприятий   == и делает их содержание независимым от нашего сознания и воли. В этом смысле «вещь в себе» есть такое «нечто, которое лежит в основе внешних явлений и воздействует на наши чувства так, что они получают представления о пространстве, материи, фигуре и т. д.» (728). С этих позиций Кант пытается отгородиться от грезящего идеализма» Д. Беркли. Он утверждает, что реальность не может быть полностью сведена к явлениям (т. е. к ощущениям), ибо существует и объективная реальность, «вещь в себе».

Следует, однако, заметить, что мир явлений, образующийся, согласно учению Д. Беркли, из различных комбинаций ощущений, имеет свою первооснову в боге. В этой связи Кант называл берклианство также «мистическим идеализмом».Чем же, однако, отличается кантовская «вещь в себе» от берклианского бога? По учению Канта, «вещь в себе» есть нечто постороннее, поскольку она существует вне пространства и времени. Ясно также и то, что она не есть вещь в обычном смысле слова и что вообще здесь нет речи о вещах, так как категория множества, по Канту, приложима лишь к явлениям, Но в таком случае «вещь в себе» трактуется как потусторонняя, трансцендентная реальность. Вместе с тем Кант постоянно подчеркивает, что явления отличаются от вызвавших их в нашем сознании предметов, истолковывая, следовательно, эти предметы как «вещи в себе». Однако категории существования и причинности применимы, по Канту, лишь к явлениям. Каким же образом они относятся к «вещам в себе»? И не означает ли признание существования «вещи в себе» и определение ее как «первоосновы явлений» отрицание ее абсолютной непознаваемости? Противоречия, с которыми связано кантовское понимание «вещи в себе», получили свое выражение в неоднократно отмечавшихся расхождениях между первым и вторым изданиями «Критики чистого разума» 5.

  5 В предисловии ко второму изданию «Критики...» Кант указывает на изменения, внесенные им в эту работу. Он изменил некоторые формулировки в «трансцендентальной эстетике», переработал изложение трансцендентальной дедукции категорий,   == В первом издании этой работы Кант, признавая объективность (трансцендентность) «вещи в себе», вместе с тем заявляет, что она есть некое «предельное понятие», указывающее на безусловную ограниченность всех наших знаний сферой опыта. Это колебание Канта было отмечено первым же рецензентом «Критики...», который увидел в нем явное совпадение с берклианским идеализмом. Поэтому во втором издании «Критики чистого разума» (а еще до этого в «Пролегоменах») Кант решительно отвергает упрек в субъективном идеализме, называет абсурдом отрицание объективной реальности, подчеркивая, что «вещь в себе» не есть нечто воображаемое, принимаемое только на веру. При этом Кант даже приходит к выводу, что если бы мы отказались от признания «вещи в себе», то это привело бы «к бессмысленному утверждению, будто явление существует без того, что является (курсив наш.— Т. 0.) (93). Выходит, что Кант признает «вещь в себе» являющейся? Но в таком случае она не может быть совершенно непознаваемой.



Буржуазные исследователи философии Канта обстоятельнейшим образом комментируют расхождения между первым и вторым изданиями «Критики чистого разума». Одни из них говорят о противоречии между ними, другие отрицают или смазывают это противоречие; некоторые ставят вопрос о «деформации» первоначального учения Канта, о «подлинном» Канте и т. д. Однако все они, как правило, упускают из виду суть дела, которая заключается не в расхождениях между двумя изданиями «Критики...», а в коренных противоречиях всего кантовского учения. Такого рода фундаментальные противоречия никоим образом не следует связывать с расхождениями в формулировках, определениях — все это, несомненно, лишь следствие, а не причина.

частично сократил критику паралогизмов «рациональной психологии», дополнил «трансцендентальную аналитику» разделом «Опровержение идеализма», устранил некоторые формулировки, дававшие основание сближать его учение с берклианством. • О наиболее важных из этих изменений читатель может судить по приложению к настоящему тому Сочинений Канта.

  == Таким образом, исходные теоретические положения «Критики чистого разума» составляет дуалистическое (но в конечном счете идеалистическое) и агностическое решение основного философского вопроса. Однако было бы упрощением полагать, что Кант предпринял все свое исследование лишь для того, чтобы обосновать агностицизм и связанные с ним фидеистские выводы. В таком случае он был бы обскурантом, а не великим философом, идеологом прогрессивной буржуазии. Основная задача Канта состояла в том, повторяем, чтобы обосновать возможность теоретического знания в науке и, следовательно, возможность самой науки, и прежде всего научной философии. Но, не найдя правильного пути к решению этой задачи, Кант пришел к агностическому выводу, что необходимое условие создания системы научных знаний и научной философской системы составляет принцип непознаваемости объективной реальности. Источником кантовского априоризма и связанного с ним агностицизма, как правильно отмечает В. Ф. Асмус, была метафизическая концепция идеала знания, господствовавшая во времена Канта. «Вместе со всей своей эпохой Кант требует от знания абсолютных совершенств: абсолютной необходимости и абсолютной всеобщности. На меньшее он не согласен. И точно так же — в согласии с логической наукой своего времени — Кант не знает никаких других логических методов опытного знания, кроме метода простой индукции»8. Такова объективная логика кантовского учения, которая со всей очевидностью выступает именно в «Критике чистого разума».

2. Основная проблема «Критики чистого разума». Трансцендентальная эстетика Итак, исходным теоретическим пунктом «Критики чистого разума» является разграничение и в сущности противопоставление друг другу «чистого и эмпирического знания». Поскольку «опыт никогда не дает своим суждениям истинной или строгой всеобщности» (107), 6 В. Ф. Асмус, Диалектика Канта, М., 1929, стр. 49.

  == а между тем даже обыденное сознание располагает некоторыми всеобщими и необходимыми истинами, необходимо признать существование независимых от опыта, априорных суждений, обладающих строгой всеобщностью и необходимостью. Докантовские философы, признававшие наличие в нашем знании априорных суждений, рассматривали их как аналитические, т. е. такие, которые не прибавляют нового знания, а лишь поясняют содержание субъекта суждения, раскрывают его признаки. Если согласиться с этими философами, говорит Кант, то надо признать, что априорные суждения не могут многого дать ни естествознанию, ни философии, которые нуждаются в постоянном прибавлении новых знаний и без этого не могут существовать как науки. И Кант пытается поновому поставить вопрос об априорных суждениях.





То, что эмпирические суждения по самой своей природе имеют синтетический характер, несомненно. Но возможны ли априорные синтетические суждения? На этот вопрос Кант отвечает утвердительно, снова ссылаясь, как кажется ему, на факты, а именно: на математику, теоретическое естествознание и в известной мере также на философию.

Таким образом, важнейшая задача «Критики чистого разума» заключается, по Канту, отнюдь не в доказательстве того, что априорные суждения существуют. Эта задача сводится к другому, к ответу на вопрос: как возможны априорные синтетические суждения? Этот общий вопрос распадается на следующие частные вопросы: как возможна чистая математика? как возможно чистое естествознание? возможна ли и как возможна метафизика (философия) как наука? Ответы на эти вопросы составляют три основных раздела трансцендентального учения о началах: трансцендентальная эстетика, трансцендентальная аналитика, трансцендентальная диалектика. Последние два раздела, согласно Канту, составляют вместе трансцендентальную логику, отличную от обычной, формальной логики.

Совершенно очевидно, что при всем. своем критицизме Кант совершенно догматически утверждает, что наряду с опытным, эмпирическим знанием существует   == независимое от опыта, априорное знание. Столь же бездоказательно утверждение Канта, некритически следующее сложившемуся в предшествующей философии традиционному представлению, будто бы суждения строгой всеобщности и необходимости никоим образом не могут быть почерпнуты из опыта. И наконец, кантовское противопоставление аналитических и синтетических суждений как якобы взаимоисключающих носит явно антидиалектический характер. Применяемые при всех этих рассуждениях ссылки на «факты» также неосновательны, так как именно то, что Кант называет фактом (априорный характер математических построений, наличие априорных принципов в естествознании), подлежит доказательству.

Вместо того чтобы поставить вопрос, существуют ли априорные (в том числе и синтетические априорные) суждения, возможны ли они вообще, Кант, полагая, что его отправным пунктом служит констатация фактов, ограничивает свою задачу вопросом лишь о том, как возможны такого рода суждения, т. е. из чего они проистекают, каково их отношение к опыту? Ответ на этот вопрос, само собой разумеется, весьма облегчается догматически принятыми посылками, позволяющими рассматривать математические положения и принципы естествознания как априорные.

И все же нельзя не видеть, что в кантовской постановке вопроса действительно заключается рациональное зерно. Это вопрос о специфике теоретического знания, о гносеологических предпосылках теоретического естествознания, которое во времена Канта делало лишь первые свои шаги. Это, далее, вопрос о специфике наиболее общих научных и философских понятий, без анализа которых невозможна диалектика как философская наука.

Лейбниц и другие мыслители, признававшие существование априорных знаний, утверждали, что априорное не только независимо от опыта, но и не имеет также значения для него; оно служит лишь для постижения интеллигибельных (умопостигаемых) сущностей, т. е. сверхопытного. Кант в противоположность этим мыслителям утверждает, что сверхопытное, если оно сущест   == вует, не может быть предметом познания и философия должна наконец покончить с иллюзией о возможности сверхчувственного знания. Не ограничиваясь этой весьма важной, принципиальной постановкой вопроса, Кант опятьтаки в противоположность своим предшественникам доказывает, что априорное не имеет сверхопытного применения, а приложимо лишь к опыту и, собственно, только для этого и необходимо. Эта весьма плодотворная постановка вопроса, которая наносит серьезный урон не только теологии, но и претензиям объективного идеализма, ведет Канта к уточнению понятия априорного.

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 10 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.