WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 7 |

Глава четвертая

Прекрасное: история понятия

La proporzionalita fa pulchritudine

L.Ghiberti

I. Превращения понятия.

То, что мы называем "прекрасным", то греки называли kalon, а римляне pulchrum. Этот латинский термин сохранялся не только в древности, но также в средневековье, зато в латинском эпохи Возрождения он угас, уступая место новому, а именно – bellum. Новый термин был особого происхождения: он образовался из "bonum" (благо в уменьшительной форме – "bonellum", сокращенно "bellum"), вначале применялся только к красоте женщин и детей, а затем распространенный на все прекрасное в конечном счете вытеснил "pulchrum". Из языков нового времени уже ни один не принял имени "pulchrum", зато многие из них присвоили "bellum". Итальянцы как bello, испанцы – так же, французы – beau, англичане – beautiful. Прочие европейсике языки образовали эквиваленты из корней своих собственных слов: piekny, красивый, schon.

Языки нового времени аналогично древним языкам обладают, по крайней мере, двумя однокоренными выражениями, существительным и прилагательным: kallos и kalon, pulchritudo и pulcher, bellezza и bello, красота и красивый. Собственно говоря, необходимо два существительных: для обозначения конкретной красивой вещи и абстрактного качества красивого. Греки этой потребности шли навстречу, используя для обозначения конкретной красоты (субстанционально) прилагательное "to kalon", a "kallos" резервируя для абстракта. В польском "pieknо" выполняет обе функции и поэтому является двузначным выражением; впрочем, это не исключительный дефект, "pieknо" разделяет его с "prawda" [истиной] "dobrem" [благом] [1 Русский язык в отмеченном отношении однокоренных слов выгодно отличается от польского и ближе греческому: для обозначения свойства конкретной вещи используется термин "красота" и даже "краса", а для абстракта – "прекрасное". В дальнейшем при переводе это различие в русском языке будет использоваться без оговорок. Отмеченная в тексте ситуация имеет место также с русскими словами "истина" и "правда", "добро" и "благо". (прим. перев.)].

Другая двузначность "красоты" состоит в том, что это выражение то широко используется, то сужается до красоты видимой и слышимой.

Греки понимали прекрасное шире: этим названием они охватывали не только красивые вещи, формы, краски, звуки, но также прекрасные мысли и прекрасные обычаи. Платон в Гиппии большом в качестве примеров приводит прекрасные характеры и прекрасные законы. То, что в известном фрагменте Пира (210 Е—211 D) он называл идеей прекрасного, с таким же успехом он мог назвать идеей блага, ведь речь не шла о видимом и слышимом прекрасном. Философы классической Греции настоящим прекрасным считали именно духовную, моральную красоту характера, осознанную красоту мысли.

Однако афинские софисты уже в V веке сузили первоначальное понятие, определяя прекрасное как то, "что приятно взору и слуху" (см. Платон, Hippias mai., 298 A; Аристотель, Topica, 146 a 21). Это сужение было естественно для сенсуалистически настроенных философов. Платон критиковал их дефиницию, и правильно делал, посколько она не соответствовала принятому понятию, а скорее предполагала новые. Ее достоинство состояло в том, что понятие прекрасного она сделала чемто более определенным, что отделила его от блага; недостаток же заключался в том, что выражение она сделала многозначным, поскольку старое широкое понятие не пропало, несмотря на появление нового.

Когда позже стоики очерчивали прекрасное как то, "что обладает надлежащей пропорцией и привлекательным цветом" (Цицерон, Tusc. Disp., IV 13.30), то понимали его также узко, как софисты. Однако когда Плотин (Enn. I 6.1) писал о прекрасных науках и добродетелях, то понимал прекрасное также широко, как и Платон. В более близкие нам времена двойственность в понимании "прекрасного" сохранилась, с тем только отличием, что тогда, когда в древности превалировало широкое понятие, то позже – узкое. Если сначала грекам удавалось обходится без более узкого понятия прекрасного, то потому, что они располагали другими выражениями. А именно, видимое прекрасное они называли симметрией, или соразмерностью, а слышимое – гармонией, или строением ( Filostratos мл., Imag.(Prooem); Diogenes Laertios, VIII 47; Stobaios, Ecl., I 2, 7, а также IV 1. 40). Первое выражение удовлетворяло языковым потребностям скульптора или архитектора, а второе – музыканта. Достаточно сказать, что вначале положение дел было таково: греки понимали прекрасное шире, чем мы, прекрасное же в нашем, более узком значении называли иначе. Со временем понятие прекрасного они сузили так, что оно заменило симметрию и гармонию, и эти два выражения отошли на второй план. Так и оставалось в последующих столетиях: симметрия и гармония использовались уже редко, однако преданный древнегреческой традиции Коперник, вновь их использовал (De revol., 1543, IX.35, X.39).



Средневековье, а затем и последующие столетия приняли понятийный и терминологический аппарат древних, дополняя его однако по своему. Схоласты понятие дифференцировали: например, Альберт Великий (Summa theol., q.26) различал прекрасное in corporibus, in essentialibus, in spiritualibus. Люди же Возрождения, смотрящие глазами мастеров пластического искусства, были склонны сужать понятие прекрасного до одного органа чувств, а именно – зрения: Фичино считал (Opera, 1561, s. 1574), что "прекрасное более относится к зрению, чем к слуху". А люди последующих столетий усвоили все варианты понятия прекрасного, употребляя их попеременно и кому как удобно. Спекулятивным эстетам удобнее было пользоваться широким, а эмпирикам – узким. К "изящным" искусствам в XVIII веке причисляли даже поэзию и искусство слова; к концу столетия их уже не причисляли, но причисляли музыку и танец. В ХIХ веке случалось название ограничивали пластическими искусствами живописью и скульптурой.

Приведенные выше исторические сведения показывают, что теории прекрасного оперировали тремя понятиями прекрасного.

А. Прекрасное в самом широком смысле. Таким было первичное понятие греков, охватывающее также моральное прекрасное, а значит область не только эстетики, но также и этики. Схожий смысл можно найти также в средневековом высказывании: "pulchrum et perfectum idem est".

В. Прекрасное в исключительно эстетическом смысле. Оно охватывало единственно то, что вызывает эстетические переживания; зато оно охватывало все, что вызывает такие переживания – будь то цвет, звук или мысль. Именно это понятие прекрасного со временем стало основным понятием европейской культуры.

С. Прекрасное в эстетическом смысле, но суженном до области зрения. В этом смысле прекрасными могли быть единственно форма и цвет. Такое понятие прекрасного уже употреблялось в древности, в частности стоиками. В наше время оно появляется, пожалуй, более в естественном языке, чем в эстетике.

Однако эта тройственность прекрасного не затрудняет взаимопонимания; скорее его затрудняет громадина области прекрасного, объем и разнообразие его десигнатов. Среди них теоретики учитывают только некоторые, в частности те, которые им близки и кажутся типичными, с их помощью они строят свои теории; один учитывает одно, второй иное, и поэтому трудно предотвратить расхождения в результатах. Хорошо известны расхождения взглядов на прекрасное между классиками и романтиками; но таких расхождений было и остается несравнимо больше.

Из этих трех понятий главным понятием сегодняшней эстетики является понятие В: оно и будет темой последующих исторических рассмотрений. Первым вопросом должен быть вопрос: Возможно ли и как привести дефиницию прекрасного (в смысле В)? Во всяком случае существует несколько дефиниций, берущих свое начало у известных мыслителей разных времен. Аристотель (Rhet., 1366 a 33) определял прекрасное как то, "что являясь благом, приятно". Фома Аквинский (Summa theol., I q. 5 a. 4 ad 1)): "то, что нравится, когда наблюдаемо", Кант: "что нравится не посредством чувств, ни понятий, но нравится с субъективной необходимостью, всеобъемлюще, непосредственно и совершенно без интереса" (Критика способности суждения, 1790, § 5).

В старые и недавние времена предлагалось немало других дефиниций. Как кажется, наиболее полный обзор предлагают современные английские авторы Огден и Ричардс (The Meaning of Beauty, s.142 и след.) в своем перечне 16 способов употребления выражения "прекрасное". Однако их перечень содержит много явно ошибочных позиций. Что прекрасное является "подражанием природе" или "произведением гения", или что "обладает желаемым общественным эффектом", или что "увеличивает витальные силы" – все это не более, чем частичные наблюдения и сомнительные обобщения и ни в коем случае не дефиниции. Из них не более пяти из 16 может оказаться пригодными при рассмотрении дефиниции прекрасного.





А именно, прекрасное: 1) является простым качеством, присущим некоторым вещам; 2) является особенной формой, присущей некоторым вещам; 3) является тем, что пробуждает в людях какоето особенное умиление; 4) является проявлением в вещи повсеместного (типового, идеального) фактора; 5) есть экспрессия.

Все же: а) утверждение 1) не является дефиницией прекрасного, но утверждением, что дефиниции прекрасного нет и быть не может. б) утверждения 2) и 3) являются единственно рамками для возможной дефиниции: прекрасное – это особенная форма – но какая? Пробуждает особенное умиление – но какое? Дефиниция прекрасного требует ответа на эти вопросы. Приведен genus, отсутствует differentia specifica. в) Утверждения 4) и 5) являются, пожалуй, теориями прекрасного, нежели его дефинициями. г) Перечень Огдена и Ричардса уже только потому не полон, что не включает дефиниций Аристотеля, Фомы и Канта.

Различие между дефиницией и теорией выразительно проявляется у Фомы Аквинского. Написав, что прекрасным является "то, что нравится, когда наблюдаемо", он дал дефиницию; теорию же дал, написав, что "прекрасное заключено в надлежащей пропорции и блеске". Вначале речь идет о том, как распознать прекрасное, а затем – как его объяснить. Впрочем, громадное число людей употребляет выражение "прекрасный" не стремясь дать его дефиницию. Можно предположить, что они подобно Фоме трактуют выражение как можно проще.

Некоторые словари приводят "синонимы" прекрасного. Все ж нетрудно заметить, что эти выражения близки по значению прекрасному, но не синонимы ему. Скорее всего, прекрасное (В) не имеет синонима.

II. Великая Теория.

Общую теорию прекрасного создали уже древние. В ней утверждалось, что прекрасное заключено в пропорции частей. Точнее говоря, прекрасное состоит в подборе пропорции и надлежащем соотношении частей. Еще точнее: в величине, качестве и количестве частей и их взаимном отношении. Это можно проиллюстрировать на примере любого искусства, но лучше всего в архитектуре. В соответствии с этой теорией красота портика зависит от числа, величины и расстановки колонн. Аналогично и в музыке, с той разницей, что здесь отношения временные, тогда как там пространственные. Эта теория выступала на протяжении столетий как в расширенном (качественном) виде, так и в суженном (количественном). В суженном виде она утверждала, что отношение частей, определяющее прекрасное, удается выразить численно. В более узком виде, что прекрасное появляется единственно в предметах, части которых соотносятся между собой как простые числа: один к одному, один к двум, два к трем и т.д.

Имеются основания к тому, чтобы эту теорию называть Великой Теорией. Все же не только в истории эстетики, но в истории всей европейской культуры немного найдется столь долговечных и повсеместно признанных теорий. Немного и теорий такого охвата, господствующих на всем обширном пространстве прекрасного.

Эту Великую теорию предложили пифагорейцы. В соответствии с их воззрениями прекрасное заключалось в совершенной структуре, а она – в пропорции частей. А значит в чемто, что удается определить сугубо количественно. Таким образом, они предложили Великую Теорию в ее суженном виде. Эта теория была обобщением пифагорейского наблюдения, относящегося к гармонии звуков: струны звучат гармонично, если отношение их длин является отношением простых чисел. Это открытие, сделанное в области музыки, прежде всего вошло в теорию этого же искусства. Однако аналогичная концепция быстро распространилась на пластическое искусство – архитектуру и скульптуру, а также красоту живых тел. Так же, как область зрения она охватила и слух. Названия "гармония" и "симметрия" (строение и соразмерность) точно соответствовали этой теории. Как бы там не было – то ли эта теория пришла из музыки в пластическое искусство, или же появилась в пластическом искусстве самостоятельно и параллельно – во всяком случае в классическом периоде Греции она была уже обязательна в обоих искусствах.

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 7 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.