WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |

Глава девятая

Воспроизведение: История отношения искусства к действительности

Nulle poesie se doit louer pour accomplie si elle

ne ressemble la nature

P. de Ronsard: предисловие к Odes (1550)

I. История понятия mimesis

Воспроизведение является выражением малоупотребительным, но легко понимаемым. Воссоздание противопоставляется творению, а воспроизведение – творчеству. Однако в главах о минувших столетиях лучше употреблять другое выражение, а именно – "подражание", поскольку оно точнее соответствует тому, которое употребляли греки, первыми задумывавшиеся над отношением искусства и действительности. Подражание называлось погречески mimesis, а полатыни – imitatio: это одно и то же выражение в разных языках. Этот термин продолжал существовать, изменяясь только тогда, когда переходил из языка в язык. Зато изменялось понятие. В сегодняшнем языке термин "подражание" означает более или менее то же, что и повторение; и мы склонны допускать, что это же значение было у него с самого начала. Однако это не верно. В греческом языке у него было несколько значений, а самое раннее было совершенно иным: подражание не было повторением, особенно не было повторением вещей видимых.

А. Понятие подражания сформировалось в классическом, и даже еще в более раннем периоде Греции.

1. Выражение "mimesis" постгомерическое, его еще нет ни у Гомера, ни у Гесиода. Специалисты по языкознанию говорят, что его этимология не ясна. Вероятно оно возникло вместе с обрядами и мистериями дионисийского культа и там получило свое первичное (отличное от сегодняшнего) значение. Мimesisподражание было названием культовых действий жреца, состоящих из танца, музыки и пения; об этом свидетельствуют как Платон, так и Страбон; выражение, которое позже означало воссоздание действительности в скульптурах или театральном искусстве, применялось в то время к танцу, мимике и музыке, и только к ним. Как дельфийские гимны, так и Пиндар, а также Аристотель этим именем называли музыку. Подражание было воссозданием не внешней, но выражением внутренней действительности, было экспрессией, было схоже с функцией актера, а не копииста. В пластических искусствах оно не применялось.

2. В V веке до н.э. выражение "подражание" из культового языка пришло в философский. И тогда стало значить то же, что воссоздание внешнего мира. Смещение значения можно легко понять, ведь мимикой точно также выражают свои переживания, как и воссоздают вещи. Тем не менее у Сократа еще оставались сомнения и он уклонялся определять живопись как mimesis, а поэтому употреблял близкие выражения, такие как "екmimesis" и "ароmimesis". Но ни у Демокрита, ни у Платона этих сомнений уже не было; для них mimesis уже была подражанием природе. И все же для каждого из них иным подражанием.

Для Демокрита mimesis была подражанием манере, в которой действует природа. Он писал, что культивируя искусства люди берут пример с природы: в ткачестве подражают пауку, в строительстве – ласточке, в пении – лебедю и соловью. (Plutarch, De sollert. Anim., 20. 974 A). Такое понятие имело применение в ткачестве и строительстве, т.е. в прикладных искусствах. Никогда оно сильно не было распространено, однако появлялось и позже, у Гиппократа и эпикурейцев, особенно у Лукреция.

3. Зато широкое распространение получило иное понятие подражания, также сформированное афинскими философами V века до н.э., но другой группой: начало ему положил Сократ, развили Платон и Аристотель. Для них "подражание" было повторением внешнего вида вещи.

Такое понятие подражания возникло при рассмотрении живописи и скульптуры. А именно, Сократ задавался вопросом, чем эти искусства отличаются от других. И отвечал: тем, что делают подобие вещи, подражают тому, что мы видим. (Xenophon, Comm., III. 10. 1). Его понятие подражания было новым, но еще более общим, в частности оно не предрешало, идет ли речь о правильном воссоздании, или свободном. Сократ сделал нечто больше: он пожалуй первым сформулировал теорию подражания, т.е. взгляд, что оно является функцией, присущей таким искусствам как живопись и скульптура. Это было важное событие в истории воззрений на искусство. И не менее важным было то, что теорию приняли Платон и Аристотель, поскольку они ее развили, придали "подражанию" более конкретный смысл. Все же каждый придал отличный от другого смысл настолько, что возникло два варианта теории, а даже собственно две теории под одним и тем же названием.



4. Вариант Платона. Вначале Платон неуверенно употреблял выражение "подражание": попеременно, то в первичном значении, применяя его к музыке и танцу (Leg., 798 d), то опять, как Сократ, применяя к живописи и скульптуре (Resp., 597 D). Вначале он понимал его узко и такую поэзию называл "подражательной", в которой (как в трагедии) герои сами высказываются, а о эпической поэзии говорил, что она описывает, а не подражает. Но в конечном счете принял широкое понятие Сократа, охватывающее почти всю живопись и скульптуру, а также поэзию, как драматическую, так и эпическую.

В более позднем периоде, начиная с Х книги Государства он понимал подражание действительности в искусстве весьма односторонне, как пассивное и правильное ее копирование. К такому пониманию его особенно склонила современная ему иллюзионистская живопись, стремящаяся к тому, чтобы изображения передавали обман действительности. Его взгляд был схож с тем, который в более близкое нам время (в XIX столетии) провозглашался под именем "натурализма". Теория Платона была описательной теорией, не нормативной, более того, она трактовала подражание действительности в искусстве как отрицательный факт. С тем особенным обоснованием, что подражание не является надлежащим путем к истине (Resp., 603A, 605A; Sophist., 235D–236C).

5. Вариант Аристотеля. Внешне преданный Платону Аристотель трансформировал его понятие и теорию подражания, сформировал иное, положительно оцениваемое им подражание. Его утверждения, что подражая вещам искусство может представить их более красивыми или отвратительными, чем они есть, что может представить, какими они могли бы и должны быть, что может (и даже должно) ограничиваться их общими, типичными, необходимыми свойствами, эти утверждения совершенно не были в согласии с платоновской доктриной подлинного подражания (De poёt., 1448 a1; 1451 b27; 1460 b13). Он сохранил тезис, что искусство подражает действительности, но подражание понимал не как подлинное ее копирование, а как свободное отношение художника к действительности, который может ее представлять по своему. Он перенял от Платона термин "подражание", но придал ему иной смысл, его понятие было ближе первичному, было слиянием двух понятий: обрядового и сократовского. Поэтому он мог с одинаковым успехом применять его как к музыке, так к скульптуре и театру.

Это свободное понятие подражания было присуще в классической Греции не только Аристотелю. Еще более свободное мы находим у Аристофана, а именно, в комедии Женщины, на празднике Фесмофорий (411) он предписывает поэту Агатарху говорить следующим образом: "Чего нам не хватает в природе, то нам предоставит подражание". Такое понимание mimesis имел в виду известный филолог XIX века Фален, когда определял ее как "поэтическое преобразование (dichterische Umbildung) данного материала".

Последующие теоретики искусства, введенные в заблуждением общим термином, не всегда отдавали себе отчет в различиях платоновской и аристотелевской концепций подражания и на протяжении столетий колебались между обоими. Чаще всего ссылались на Аристотеля, но придерживались более простой, более легкой и примитивной концепции Платона. Зато, вопреки Платону, считали подражание в искусстве явлением естественными и положительным. Особая же заинтересованность Аристотеля поэзией привела к тому, что теория подражания еще более стала теорией поэзии, чем пластики. У Аристотеля "подражание" было в основном подражанием человеческим деяниям, в последующие же времена оно все более становилось подражанием природе, из которой должно было черпать свое совершенство.

Резюмируя: в классическом периоде, в IV веке до н.э. в употреблении уже было 4 различных понятия подражания: первичное, обрядовое (экспрессия), Демокрита (подражание манере, в которой действует природа), аристотелевское (свободное формирование произведения искусства по мотивам природы), платоновское (копирование природы). Первичное понятие постепенно отходило. Понятие Демокрита признавалось немногими мыслителями. Зато сохраняющимися на протяжении столетий основными понятиями искусства были платоновское и аристотелевское, которые соединялись между собой в различных пропорциях, без осознания того, что являются двумя различными понятиями.





В. Когда несколькими столетиями позже Цицерон противопоставил подражание истине, написав "vincit imitationem veritas" (De orat., II. 57. 215), то мог его понимать только как свободное выражение художника, а значит он сохранил концепцию Аристотеля. Однако в эллинистической и римской эпохах преобладало популярное понимание подражания как повторения действительности. Такая уж слишком упрощенная интерпретация искусств не могла не возбуждать протестов. Теория подражания сохранялась, пожалуй, в силу традиции и вызывала достаточно сильную оппозицию. Подражанию противопоставляли такие лозунги, как воображение (например, Максим из Тира, Or., XI.3; Филострат мл., Imag., (Prooem.),3; ПсевдоЛонгин, De sublim., XV.1), экспрессия и внутренний образец (Калистрат, Descr., 7,1; Дион Хризостом, Or., XII.71; Сенека, Epist., 65.7), свобода творца (Гораций, De arte poёt.; Лукиан, Historia quo modo conscr., 9), вдохновение (Калистрат, Descr., 2,1; Лукиан, Demosth. Encom., 5), выдумка (Секст Эмп., Adv. Math., I. 297). Филострат старший считал воображение (fantasia) действием более мудрым, чем подражание, ибо подражание определяет единственно то, что увидено, а воображение то, что не видели. Теория подражания была продуктом классической эпохи в Греции. Правда, эллинистическая и римская эпохи в принципе ее сохранили, но вместе с тем выдвинули против нее возражения и контрпредложения. Таков был их вклад в историю этой теории.

С. В основаниях древней теории подражания (а именно – в платоновской и аристотелевской версиях) лежали типично греческие предпосылки, якобы человеческий ум пассивен, способен воспринимать единственно то, что существует. И вовторых, даже если бы он и был способен чтолибо выдумать несуществующее, то пользоваться этой способностью не следовало бы, ибо доступный человеку видимый мир совершенен и ничего более совершенного выдумать невозможно.

Средневековье использовало и другие предположения, которые ранее сформулировали ПсевдоДионисий и Августин. Они рассуждали так: если искусство должно подражать, то невидимый мир, который вечен, более совершенен, чем видимый. А если придерживаться видимого, то следует в нем искать следы вечного прекрасного. Поэтому при помощи символов эту цель быстрее достичь, чем посредством непосредственного представления действительности.

Ранние и крайние христианские мыслители, такие как Тертулиан, даже считали, что Бог запрещает делать какиелибо рисунки этого мира ("omnem similitudinem vetat fieri": De spectaculis, XXIII); схожим образом думали иконоборцы. От таких крайностей схоласты были свободны. Зато они считали, что духовные узоры выше, ценнее материальных. На вершине средневековья Бонавентура скажет о живописце и скульпторе, что они только указывают во внешнем то, что выдумали внутри (III. Sent., D 37 dub.). Реалистически подражающую действительности живопись не только теологи, но также поэты, например, Ален из Лилля (Anticlaudianus, I.4) недоброжелательно называли "обезьянничанием истины" (simia veri).

При таких предпосылках теория подражания отошла на второй план, а термин "imitatio" употреблялся редко. Однако он не пропал, сохранился, особенно у гумманистов XII века. Его употребляет Иоанн Солсберийский. В согласии с древними он определяет изображение как подражание ("imago est cuius generatio per imitationem fit"; Metalogicon, III.8). Классический же тезис, что "искусство подражает природе" ("ars imitatur naturam"; In Phys.,II. 4) прежде всего провозглашал без ограничений великий последователь Аристотеля Фома Аквинский.

D. В эпоху Возрождения всякие сомнения относительно подражания утихли: оно вновь стало основным понятием теории искусств, а теория подражания даже достигла своего апогея. Спасенная от забвения, она казалась откровением и пользовалась привилегиями новой идеи. Более того. Сейчас ее анализировали и дискутировали более оживленно и вдумчиво, чем в древности; ее хотели защитить, объяснить, улучшить.

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.